Откровения

Вскоре наш отряд миновал окрестные пашни и углубился в заросли кустарника и мелколесья. Ближе к полудню я ехал бок о бок с Глашей, чье воодушевление так и передавалось остальным. Она увлекла Бенито и Матео бурным обсуждением того, как они отыщут древнее оружие титанов и опробуют его в бою.

Оба они как-то упустили из виду, что не сумеют даже поднять его, не говоря уж о том, чтобы сражаться. Я своими глазами видел клинок штормового великана – он превосходил их обоих ростом, если сложить их вместе. К тому же я сомневался, что артефакты способны уцелеть за пять тысяч лет. Обычное оружие давно бы превратилось в груду ржавчины.

Я решил провести время в седле с пользой.

— Глаша, ты не могла бы научить меня своему языку? — Спросил я.

Раэлия обернулась в седле, на ее лице отразилось явное раздражение, но тут же отвернулась.

Глаша рассмеялась:

— Орочий язык – это смесь десятка разных наречий. В отличие от эльфов или тельхианцев, у нас в Халифате нет единого образования. Наш язык так сильно изменился, что я наверняка с трудом поняла бы бутанского орка, жившего пять тысяч лет назад.

— И все же я бы хотел выучить хотя бы основы, чтобы понимать, когда меня оскорбляют, — серьезно ответил я.

Она снова рассмеялась:

— В моем языке гораздо больше способов оскорбить противника, чем похвалить. — Увидев, что я не шучу, она пожала плечами. — Ладно. Но учти, другие люди говорили мне, будто наш язык разлагает и гноит разум.

Мы начали с простых слов, а затем перешли к глаголам.

Единственную опасность вокруг представляли луговые собачки, да и то скорее для лошадей, которые могли случайно угодить копытом в нору и сломать ногу. По частым взглядам Раэлии я понимал, что она обижена на меня за то, что я не попросил ее обучить меня орочьему. Но упускать возможность поучиться у носителя языка, да еще и лингвиста, было глупо. Даже Бальдо уловил настроение Раэлии и неодобрительно косился на меня – впрочем, его недовольство легко улеглось, стоило бросить ему кусок сырой медвежатины.

Около полудня мы остановились на привал посреди бескрайнего моря травы, доходившей до колен. К счастью, сезон только начинался, и трава еще не поднялась настолько, чтобы скрывать серьезную угрозу. Спешившись, я пустил импульс земли, но не обнаружил ничего примечательного.

Глаша сверялась с направлением, пока Мейвит готовил на всех еду. Он как-то сам собой примерил на себя роль повара нашего отряда и занимался этим с удовольствием, хотя сам почти не прикасался к тому, что готовил. До мастерства Леркина ему было далеко, но получалось сытно, и он умело подбирал приправы. Взамен я отдал ему на хранение термальный камень.

Глаша зажмурилась, и я понял, что она творит какое-то заклинание. Возможно, нечто вроде всевидящего ока Кастилии. Снова открыв глаза, она кивнула и улыбнулась:

— Мы начнем поиски в двух милях к северо-востоку отсюда, пройдем десять миль строго на север, затем повернем на северо-восток еще на десять и будем повторять это несколько дней.

Значит, мы пойдем зигзагом на северо-восток. Я просто кивнул. Протяженность каждого отрезка пути выйдет приблизительной, но эта работа рассчитана всего на десять дней, и двигались мы в верном направлении.

Остаток дня тянулся довольно однообразно. Мы проводили лошадей на сотню ярдов; я использовал голос земли, ждал, пока Глаша подтвердит направление, и мы снова трогались в путь. В целом мы придерживались ее первоначального плана, забирая к северо-востоку, но временами она полагалась на интуицию и сворачивала в сторону. На ходу я продолжал учить язык, а остальные держались поодаль, высматривая опасность.

В первый день нам не повезло, и мы заночевали в открытой степи. У Глаши не было палатки, только спальный мешок, но она привыкла спать под открытым небом. Первую половину ночи в карауле я стоял вместе с Матео, а во вторую его сменили Раэлия и Мейвит. Раэлия, помимо меня, была единственной в отряде, кто хорошо видел в темноте.

В Мире Грёз я упражнялся в орочьем, наделив знанием этого языка созданный мной образ Раэлии. По правде говоря, настоящая Глаша учила гораздо лучше, она подбадривала и проявляла терпение, тогда как воображаемая Раэлия вела себя высокомерно и высмеивала каждую мою ошибку – хотя в Мире Грёз я ошибался редко.

Когда я проснулся, Мейвит уже приготовил для всех знатный завтрак, и мы возобновили поиски. Глаша была приятно удивлена тем, как сильно я продвинулся в орочьем за одну ночь. Для моего слуха этот язык все еще напоминал французский, и в нем даже попадались слова с латинскими корнями. Первое зарытое сокровище я обнаружил ближе к полудню на второй день поисков: ржавую саблю, лежавшую под слоем земли глубиной всего в несколько дюймов. Она рассыпалась в прах, едва Бенито откопал ее.

— Нет, слишком свежая, — разочарованно произнесла Глаша. — И лежала неглубоко. Древние строения титанов на такой местности обычно погребены под несколькими футами земли.

Следующей моей находкой стал полуистлевший скелет, рядом с которым обнаружились монеты. На костях не было заметно никаких следов или повреждений от оружия; возможно, бедолагу просто уволок сюда хищник. Стоило мне упомянуть о монетах, как Бенито с жаром принялся за работу и выкопал двадцать две медные монеты и восемнадцать серебряных.

Глаша взяла находку и принялась очищать одну из серебряных монет – медь слишком сильно разъело, чтобы оттереть ее на месте. Потемневший кругляк неохотно раскрыл Глаше свои тайны.

— Чеканка с клеймом Верховного Клирика Хавгу, — определила она. — Он правил Халифатом около двухсот лет назад. Не то, что мы ищем. — Она вернула монеты сияющему Бенито.

Матео и Бенито принялись сообща чистить монеты и делить их прямо на ходу. Вскоре Матео обратился ко мне с предложением:

— Эрик, ты так легко находишь эти монеты. В мире наверняка полно заброшенных деревень и городов, где лежат тысячи потерянных богатств.

— Нет, Матео. Я не собираюсь становиться искателем сокровищ, — сухо отрезал я.

— Но мы сами будем все копать! — Взмолился Бенито.

Не желая совсем гасить их пыл, я предложил компромисс и напомнил о нашей главной цели – спасении сестры Мейвита:

— Я подумаю об этом. Сейчас у нас другие задачи. — Я кивнул в сторону Мейвита, который заметно нервничал из-за нашей неспешной поездки. Чтобы хоть как-то его отвлечь, мы каждый вечер играли с ним в шашки. Он не выказывал привычного азарта, и я в очередной раз заверил его, что скоро мы доберемся до его сестры. О том, что ее уже может не быть в живых, я умалчивал. Если так, то нам останется только месть.

Моя следующая находка заставила меня замереть в изумлении. Я кружил по широкой равнине, посылая импульсы голоса земли. Все остальные сидели в седлах, следя за моими перемещениями и с нетерпением ожидая вердикта.

— На пределе моих возможностей чувствуется какой-то туннель, но я не знаю, куда он ведет, — наконец произнес я.

Это была лишь часть правды, ведь там, на самой границе восприятия, покоился скелет дракона.

Я мысленно прослеживал ходы грызунов, петлявшие среди гигантских костей. Могила тянулась более чем на двести футов, а хвост, судя по всему, обвивал тело. Среди останков лежали огромные чешуйки – без сомнения, драконьи. Если кости драконов действительно неподвластны времени, то эти останки могли быть невообразимо древними. Артефакты битвы пятитысячелетней давности лежали всего в паре футов от поверхности – насколько же старым должно быть то, что покоится на глубине пятидесяти футов под степью? В этом и заключалась загвоздка: глубина составляла пятьдесят футов. Добраться туда будет непросто.

Я решил при первой возможности разузнать побольше о драконах, чтобы понять, стоит ли экспедиция за костями и чешуей затраченных усилий. Когда мы покидали это место, Раэлия проводила меня пытливым взглядом, пока мы следовали за орочьим клириком к следующей точке. Возможно, я проявил слишком много благоговения, когда очерчивал границы скелета. Я приметил ориентиры на местности и сохранил их в памяти на случай, если решу вернуться.

К исходу дня солнце припекало особенно нещадно. Обливаясь потом, мы подыскивали место для ночлега, когда Глаша вдруг произнесла:

— В той стороне есть вода, мили две отсюда. Небольшая лощина, там пасутся туры. Лошадям ведь нужно напиться?

— Сколько там туров? — Спросил я, зная, какими свирепыми бывают дикие быки.

— Я видела шестерых, один из них бык, — ответила она. Я кивнул, решив, что это неопасно.

— Раэлия, если он бросится на нас, целься огненным шаром в голову, чтобы ослепить. Я быстро повалю быка, а коровы разбегутся, — распорядился я.

— Коровы? — Переспросил Блейз, не знакомый с этим словом.

— Самки, — поправил я его. Одно лето я проработал на молочной ферме. До того как я попал в этот мир, это был самый тяжелый труд в моей жизни.

Беспокоиться о турах не пришлось: стоило нам приблизиться, как они гурьбой высыпали из лощины и неспешно потрусили прочь в степь подгоняемые быком. Вода в ручье оказалась мутной, но для лошадей сошла и такая. У Глаши была исцеляющая магия, так что я особо не переживал. Вдоль ручья, рассекавшего равнину, росло несколько молодых деревьев, и под одним из них мы разбили лагерь. Я обошел стоянку, прощупывая почву голосом земли, но не обнаружил под нами ничего тревожного.

После ужина Блейз задал Глаше прямой вопрос:

— Если ты летописец, зачем тебе понадобилось нанимать искателей приключений?

Глаша говорила, пережевывая кусок жирного бекона:

— Орки записывают только историю настоящего. Моей секте нет дела до прошлого или будущего. Я коплю монеты и сама ищу следы былых времен, когда выпадает свободная минута. Другие служители считают мои изыскания пустой тратой времени.

— А ты знаешь про город титанов возле Махи? — Спросил Бенито. Я выразительно закатил глаза. Я ведь просил его помалкивать об этом. Поймав мой взгляд, он тут же спохватился и смутился.

— Раскопки Атлантиума? — Глаша осталась невозмутима. — Знаю, конечно. Если это действительно Атлантиум, в чем я лично сомневаюсь, со временем он привлечет не только эльфов. Для Верховного это послужило отличным предлогом, чтобы объявить крестовый поход и вернуть утраченные земли.

— Я слышал, во время того завоевания Халифат потерял великого варлорда, который летал на роке, — как бы между прочим заметил я.

— Как можно летать на скале? — Удивился Бенито.

Раэлия рассмеялась:

— Рок – это хищная птица размером с дракона. Вторая по опасности тварь в небесах.

Глаша кивнула, внимательно разглядывая меня:

— Варлорд Тракор погиб в том походе. Еще перед Испытанием варлорда он выкрал яйцо с Пика Когтистого Клыка, что далеко на севере. Он вырастил зверя из птенца и благодаря его силе стал одним из четырех могущественнейших варлордов Халифата. Это влияние позволило ему возглавить поход за возвращение земель предков.

Глаша усмехнулась:

— В той экспедиции он разбился вместе со своим роком, которого звали Хвост Хаоса, и погиб. Сопровождавшие его клирики сумели выходить Хвоста Хаоса, но без варлорда Тракора, который умел с ним управляться, зверь напал на флот, повергнув весь поход в сущий хаос. — Она улыбнулась собственному каламбуру; было очевидно, что погибшего варлорда она не жаловала.

— Это был единственный рок в Халифате? — Спросил я. Именно я заставил ту исполинскую птицу рухнуть, отрубив ей часть крыла, когда она атаковала нас в пике.

— О других мне неизвестно, но кого-то вполне могут растить втайне. Каждую зиму сотня молодых воинов отправляется к Пику Когтистого Клыка, надеясь повторить подвиг Тракора. Те немногие, о чьем возвращении я знаю, пришли ни с чем.

Мне было любопытно узнать о последствиях своих действий, но я опасался расспрашивать дальше, чтобы случайно не выдать себя. В конце концов, орки все же захватили Варвао, несмотря на мои усилия, и западные земли Тельхианской Империи отошли Халифату. Вскоре мы улеглись в спальные мешки, оставив прежний порядок дежурств. Раэлия, похоже, простила мне то, что я отпустил мальчишку-некроманта, и теперь вовсю старалась поддерживать боевой дух Мейвита.

Хотя Слезы Нептуна сегодня не было видно, звезды светили ярко, заливая равнину призрачным светом. После своего дежурства я спал тревожно, просыпаясь каждые двадцать минут. Мне казалось, что меня беспокоит шум бегущей неподалеку воды. К счастью, рассвет наступил без происшествий. За завтраком Бенито засыпал Глашу тысячей вопросов о роках, на большинство из которых она просто не знала ответов. Похоже, юный Бенито уже воображал, как однажды сам оседлает орла размером с дракона.

По указанию Глаши мы двинулись вдоль русла, и я время от времени пускал импульсы голоса земли. Я-то думал, что это будет быстрое и простое поручение, но если мы так ничего и не найдем, придется торчать здесь все десять дней. Вдруг Блейз, ехавший впереди, дважды резко свистнул, и все мгновенно насторожились. Блейз обернулся и прошипел:

— Не знаю, что это, но оно не шевелится.

Я подъехал к нему и достал подзорную трубу. У самой воды лежало странное четвероногое существо. Его массивное тело напоминало кошачье, но из звериного туловища поднимался женский торс. Глаша протянула руку, и я передал трубу ей. Она несколько минут разглядывала далекое создание, а затем вернула прибор.

— Это ламия. Злобные твари, привыкшие лгать и хитрить, но, похоже, василиск до нее уже добрался. Нам стоит забрать к востоку. Надеюсь, так мы обойдем охотничьи угодья василиска.

Матео, не понимая всей опасности, спросил:

— Да откуда нам знать, что он все еще здесь?

— Василиски не бросают свою добычу. Он обязательно вернется, чтобы полакомиться ею, — ответил я вместо нее. Глаша подтверждающе кивнула. Хорошо хоть мы не набрели на саму нору василиска.

Мы змеей обогнули каменное изваяние ламии. Я мало что знал о них, кроме того, что они умеют менять облик и не водятся на этом континенте. Из бестиария, который я скопировал в Магической Академии, мне помнилось, что они родом из Выжженных Земель и предпочитают человечину.

— Откуда здесь взяться ламии? — Спросил я Глашу, когда мы отошли на безопасное расстояние.

— Варлорд Карнак пытался разводить их десяток лет назад. Не спрашивай зачем, но поговаривали, будто у него была слабость к этим тварям. В итоге рабыни-ламии его и прикончили, а дюжина этих мерзких созданий разбежалась. Считалось, что за эти годы их всех перебили. Так что да, этой статуе вполне может быть около десяти лет. Но у меня нет никакого желания это проверять. — Я кивнул. Проверять мне тоже не хотелось.

Три дня и сотню миль спустя я наконец наткнулся на нечто стоящее. Мой импульс земли натолкнулся на яркий, как маяк, отклик. Артефакт явно обладал сильным сродством с земной стихией. Матео и Бенито с готовностью принялись раскапывать находку, скрытую под толстым слоем дерна. Она лежала на глубине нескольких футов, и им пришлось повозиться, прежде чем Матео с гордостью извлек на свет металлические наплечники, рассчитанные на крупного мужчину или орка.

Они легко очистились от грязи, а сталь оказалась точно такой же, как у клинков из подземелий. Глаша благоговейно провела по ним ладонями. Даже если это не совсем то, что она искала, одного такого артефакта хватит, чтобы окупить десяток будущих экспедиций.

Мы все уставились на Глашу, которая тщательно оттирала и изучала находку.

— Достаточно ли этой добычи, чтобы ты могла вернуться с триумфом? — С надеждой спросил я, дав ей вдоволь налюбоваться вещью.

— Да, это доказательство. Наплечники из могущественного, ныне исчезнувшего подземелья. Им больше пяти тысяч лет, — радостно ответила она. — Должно быть, великий орочий воин носил их в той битве.

— Откуда ты это знаешь? — Спросил Блейз с любопытством.

— Я только что сотворила заклинание откровения, — улыбнулась она, обнажив клыки. Я знал, что существует магия, заменяющая свиток откровения, какими пользуются в Гильдии Искателей Приключений. И этот неприметный орочий клирик, похоже, владел ею. В моем пространственном кармане лежало несколько вещей, о назначении которых я до сих пор не имел понятия. Возможно, из этого дела удастся извлечь чуть больше пользы…