Эльфийские дети
— Красиво, — заметил Мейвит, не отрывая взгляда от потолка. Текучая река огней и серебристых вспышек и впрямь могла бы показаться красивой, если бы вы не знали, что находитесь в подземелье, которое спит и видит, как бы вас прикончить.
— Да, Мейвит, красиво, — я не мог сердиться на голиафа, ведь от нашей слаженности теперь зависело, выберемся ли мы отсюда живыми. — Что тебе известно об оборотнях? Именно они поджидают нас вон там, — я указал пальцем вглубь прохода.
Мейвит с трудом повернулся, чтобы осмотреть коридор. Тот тянулся футов на сто, а затем открывался в просторную залу. Голиаф задумался над моим вопросом:
— Многие существа способны менять облик. В городах чаще всего встречаются доппельгангеры. Но лично я с ними никогда не сталкивался – по крайней мере, осознанно.
— Эльфы писали, что они смертельно опасны. Ты драться сможешь? — Спросил я товарища. Тот ласково погладил набалдашник тяжелого молота, висевшего на поясе.
— Может, переждем денек? К тому времени ко мне должны вернуться подвижность и чувствительность в ноге, — ответил Мейвит, потирая бедро.
Я согласно кивнул. Спешка в подземелье была бы чистым самоубийством. — Ладно, я пойду разведаю обстановку. Тебе вообще доводилось бывать в подземельях? — Мейвит покачал головой. — Что ж, мой опыт тоже невелик, но пока я усвоил одно: если не заходить в комнаты, где сидят чудовища, они не могут на тебя напасть.
Мейвит кивнул:
— Я слышал, во многих подземельях между комнатами полно опасных ловушек. Но бывают и безопасные залы, где можно перевести дух.
Отлично. Только ловушек нам и не хватало. Оставалось надеяться, что Мейвит не накликал беду, помянув их вслух.
— Я буду осторожен. Жди здесь, я вернусь через пару минут, — я поднялся, поправил небольшой круглый щит и обнажил свой чёрный клинок. Стараясь ступать как можно тише, я двинулся по коридору. Мысленно отсчитал шаги – сто шесть, примерно длина футбольного поля. От этой цифры становилось не по себе: насколько же огромным могло оказаться все это подземелье?
По мере приближения к зале свет становился ярче. Это была обширная пещера, пол которой устилал зеленый ковер из мха, перемежающийся редкими кустами. На ветках с сине-зелеными листьями темнели темно-синие ягоды. Вдруг впереди что-то шевельнулось, и я замер, потеряв дар речи. Там стояла маленькая эльфийка – по человеческим меркам ей можно было дать от силы лет десять. Она что-то певуче произнесла на эльфийском, но я от неожиданности не успел разобрать слов. На другом конце залы показался второй ребенок, мальчик-эльф примерно того же возраста. Оба были облачены в грязные лохмотья.
На этот раз я прислушался внимательнее. Мальчик спросил:
— Ты пришел спасти нас? Выведешь нас из этого подземелья?
— Мы так долго томились здесь в ловушке, — добавила девочка. У обоих детей были огромные, невинные голубые глаза, и мое сердце тут же сжалось от жалости.
Мой эльфийский все еще оставлял желать лучшего, поэтому я отвечал не торопясь, тщательно подбирая слова:
— Вы можете пойти со мной. Выход вон там, за моей спиной, — я указал на коридор, хотя прекрасно помнил предупреждение, начертанное на стене.
— Правда?! — Восторженно воскликнула девочка. — А ты поможешь нам унести наши сокровища? Мы поделимся с тобой за спасение!
Мне едва не захотелось рассмеяться от столь очевидной уловки. — И что же это за сокровища? — Спросил я. Им просто нужно было заманить меня внутрь, чтобы напасть. Я помедлил, размышляя: неужели эти оборотни разумны?
Из их залы вели еще два выхода. Я указал на темные проходы:
— Куда ведут те дороги?
— Туда лучше не ходить, там живет большой и злой красный медведь, — мальчик указал на один из коридоров, а затем перевел палец на другой:
— А оттуда мы носим наши сокровища. Если хочешь, мы можем показать.
Надо признать, эльфийские дети в своих обносках выглядели невероятно невинно и убедительно. Возможно, эльфы Каэлоры в свое время и купились на это представление. Но я-то знал, что в подземелье никто не заходил последние полторы тысячи лет, так что оставаться детьми они никак не могли. Да и надпись на стене служила отличным напоминанием.
Пока дети наперебой зазывали меня внутрь, я внимательно разглядывал покрытый мхом пол. Таилась ли опасность и там? Стоило ли пробовать те ягоды? Эх, сейчас бы сюда Ученого или хотя бы Константина. Надо же, я поймал себя на мысли, что скучаю по Константину. Точнее, по его способности определять, съедобна ли подножная дрянь. Эльфийка сделала осторожный шаг вперед, словно чудовищем здесь был я. Она замерла в десяти футах – на расстоянии удара. Я не шевелился, стараясь не выказывать агрессии.
— Если тебе не нужны сокровища, может, ты хочешь чего-то другого? — Протянула она с явной издевкой. Я мысленно очертил рамку вокруг ее головы и попытался втянуть существо в свой пространственный карман. На моих губах уже играла довольная ухмылка от предвкушения легкой победы.
В себя я пришел уже на полу. Голова раскалывалась от дикой боли. Эльфийские дети стояли у самого входа в залу, и на их лицах играли зловещие усмешки. — Посмотрите на бедного солдатика, — протянула девочка. — Неужели он сделал себе больно?
— Он попытался что-то провернуть и обосрался. Ну и неудачник, — подхватил мальчик. Я медленно поднялся на ноги. Мой эфир едва начал восстанавливаться после того, как выгорел до нуля. Странно, но оборотень даже не сопротивлялся моей попытке. Все выглядело так, будто моя способность просто срикошетила от невидимой границы на входе в комнату. Я сделал несколько шагов назад, подальше от ухмыляющихся тварей.
Анализируя произошедшее, я пришел к смелому выводу. Монстры не могли покинуть эту комнату. А значит, имея дальнобойное оружие или заклинания, их можно было расстрелять прямо с порога. Эту теорию следовало проверить. Выждав, пока эфир немного восполнится, я достал из хранилища лук и одну стрелу. Глаза детей расширились – но не от испуга, а от издевательского веселья. Я прицелился в девочку и спустил тетиву. Выстрел был точным, однако на самой границе залы стрела мгновенно потеряла всю силу и бессильно шмякнулась на пол.
Эльфийка подошла ближе, подобрала стрелу и коснулась пальцем острого наконечника. — Кажется, он не хочет с нами играть, — тихо произнесла она, глядя мне прямо в глаза. Она моргнула, и ее радужка на мгновение стала абсолютно желтой, после чего снова вернула невинный голубой окрас. Под их звонкий, мелодичный хохот я поспешил ретироваться. Вернувшись к началу коридора, я застал Мейвита сидящим у стены. Рядом с ним валялось несколько пустых упаковок от эльфийских пайков, которые я ему оставил.
Мейвит протянул мне наполовину опустошенную бутылку вина:
— Ну, что ты там нашел, Эрик?
— Двух демонических тварей, которые притворяются детьми, — ответил я, опускаясь рядом с ним на пол. — Они преграждают нам путь вглубь Лабиринта, так что придется с ними разобраться. Но это дело завтрашнего дня. — Я допил вино и справил нужду у дальней стены. Мы расстелили спальные мешки по левую сторону от выхода из подземелья, уповая на то, что в этой стартовой комнате нам действительно ничего не угрожает.
Надев на шею амулет, я предупредил Мейвита, что отправляюсь в Мир Грёз. Он глухо угукнул и почти сразу провалился в сон. Голиаф был слишком измотан, чтобы проситься со мной.
Оказавшись в Мире Грёз, я привычно очутился в прихожей. Оттуда я направился в комнату со скорпионами, где обустроил наше временное прибежище и запер пленников. Приказав им молчать, я подошел к книжному шкафу, закинул туда десяток еще не прочитанных эльфийских книг, а взамен достал пособие по формированию эфира. Пока мы торчим в этом подземелье, мне стоит сосредоточиться на магии – авось со временем раздобуду здесь подходящие магические эссенции. Тратить время на изучение готовых схем смещения не имело смысла, а руководств по другим моим высоким родствам у меня под рукой не было.
Оскар тут же устроился у меня на коленях. Поняв, что игр не будет, пес мирно затих. Я провел в Мире Грёз около восьми часов, усердно выполняя упражнения по формированию и направлению эфира – те самые, которым меня обучал целитель Дамиан еще во времена службы в легионе. Практика в пространстве грез всегда давала куда больший эффект. Мой контроль над энергией заметно улучшился, хотя я был почти уверен, что само формирование эфира у меня и так развито до предела. Главным ограничителем оставалась сама базовая характеристика.
Когда я вернулся в реальность, Мейвит все еще спал, тяжело и хрипло дыша. Надо бы раздобыть для него исцеляющее зелье. Мой собственный эфир восстановился больше чем наполовину, и я поднялся на ноги. Скрывать свои секреты дальше не имело смысла – теперь мы зависели друг от друга. Я достал тяжелый эльфийский планшет-считыватель. Как раз в тот момент, когда я протирал его поверхность, Мейвит завозился и открыл глаза. Он уставился на устройство с явным недоумением:
— Откуда это у тебя?
— Прихватил в Подземном городе. Никогда таких не видел? Это планшет-считыватель, — буднично пояснил я. Мейвит нахмурился, силясь переварить услышанное. На его лице отразился напряженный мыслительный процесс, который в итоге привел его к единственно верному выводу:
— Твой пространственный карман… он куда больше, чем все думают!
— В точку!
— В какую точку? — Переспросил голиаф, снова впадая в ступор от незнакомого выражения.
— Забудь, Мейвит. Я просто хотел показать тебе эту штуку и доказать, что мое хранилище действительно чуточку вместительнее, чем принято считать, — я кивнул на прибор.
Мейвит с любопытством оглядел панель:
— Видеть-то видел, но пользоваться не доводилось. — Его огромные пальцы прошлись по экрану. На этом планшете отображалось абсолютно все: любые характеристики и родства. Но, насколько я понимал, прибор был настроен под эльфийскую физиологию.
— Мейвит, тебе нужно просто направить капельку эфира вот сюда, — я указал на отпечаток ладони с правой стороны устройства. — Результаты отобразятся эльфийскими цифрами, но я тебе все переведу. — Мне и самому не терпелось взглянуть на его показатели. Голиаф прижал ладонь к панели и пустил импульс энергии. Ничего не произошло. Может, артефакт повредился при переноске?
— Наверное, мне нужно взяться и за другую сторону тоже, — предположил Мейвит. Хотя на левом торце никаких пазов для рук не было.
— Попробуй. И влей побольше эфира, — подбодрил я его.
Мейвит крепко ухватился за край планшета и снова прижал ладонь к панели. Спустя мгновение устройство залило мягким ровным светом, а пустые поля под эльфийскими рунами начали заполняться светящимися символами.
Физические.
Ментальные.
Магические.
Сила.
77/107.
Интеллект.
20/38.
Эфирный резерв.
9/10.
Мощь.
60/90.
Разум.
34/46.
Направление.
19/30.
Быстрота.
38/55.
Восприятие.
29/40.
Формирование эфира.
15/16.
Ловкость.
22/40.
Проницательность.
15/30.
Эфирная устойчивость.
22/25.
Выносливость.
44/90.
Стойкость ума.
19/34.
Сопротивление эфиру.
9/21.
Телосложение.
39/101.
Эмпатия.
48/67.
Первичное родство с эфиром.
Земля.
Координация.
23/33.
Стойкость.
30/50.
Стихийная магия (Базовая)
Огонь.
0.
Воздух.
3.
Вода.
0.
Земля.
14.
Молния (Энергия)
7.
Дух (Исцеление)
0.
Природа (Растения)
2.
Внестихийная магия (Особая)
Очарование (Разум)
0.
Иллюзии.
0.
Ясновидение.
0.
Защита (Покровительство)
0.
Некромантия.
0.
Небесная магия.
0.
Магия Бездны.
0.
Редкая магия
Пространство.
0.
Время.
0.
Смещение.
0.
Материализм.
0.
Миры.
0.
Пустота.
0.
Конвергенция.
0.
Показатели наглядно подтверждали, что прибор подстраивался под физиологию пользователя. Два параметра Мейвита перевалили за сотню, хотя у людей этот порог считался абсолютным пределом. Впрочем, именно так работали человеческие аналоги. Я принялся вслух переводить голиафу его характеристики.
Закончив чтение, я пояснил:
— Если ты не укреплял свои параметры эссенциями, они могли просесть за то время, пока мы голодали в городе. Судя по всему, Земля – единственная стихия, заклинания которой ты способен освоить. — Мейвит уже владел навыком формовки камня, так что свой единственный доступный предел он уже задействовал.
— Я никогда не поглощал эссенции, — глухо отозвался он. — Сейчас я чувствую дикую слабость и сильно исхудал с тех пор, как мы вошли в библиотеку. Может, проверим показатели еще раз, когда я приду в норму и наберу вес?
— Конечно, Мейвит. Но учти: размер моего пространственного кармана должен оставаться в тайне. Ты сможешь сохранить этот секрет? — Серьезно спросил я.
Голиаф ответил не сразу, но кивнул уверенно:
— Я все понимаю, Эрик. А как же ты? Сам не хочешь провериться на этой штуке?