Внезапное пробуждение

Адриан гнал нас во весь опор, заставляя преодолеть последние сорок миль до Собрала. Точнее, гнал-то он не столько нас – мы-то уже привыкли к седлу, – сколько Децимуса. Алхимику, который впервые в жизни ехал верхом дольше часа кряду, приходилось несладко. Впрочем, к тому моменту, как показались стены города, он уже почти освоился. По крайней мере, перестал стонать каждый раз, когда Адриан командовал перейти на легкую рысь. Надеюсь, сам я не выглядел столь же жалко, когда только учился держаться в седле.

Дорога навевала смутное чувство дежавю – так всегда бывает, когда возвращаешься по уже знакомым местам, но в обратном направлении. Около полудня, милях в пятнадцати от Собрала, мы разминулись с двумя телегами. Их вез измученный с виду крестьянин в сопровождении троих детей-подростков. Адриан пустил коня рысью им навстречу и спросил:

— В округе всё спокойно?

Мужчина и дети выглядели плачевно: одежда в лохмотьях, лица серые от грязи. Пожилой крестьянин лишь хмуро буркнул в ответ:

— Торнадо пронесся по полям. — Он с досадой пнул колесо телеги. — Вот и всё, что уцелело.

Адриан неловко заерзал в седле. Я заметил, что его колено перевязано и зафиксировано лубком, а когда он спешивался, то заметно хромал. — И много полей пострадало? — Спросил он.

— Все, — сокрушенно вздохнул крестьянин. — Мои и еще двух соседей, как минимум. Скотину тоже почти всю растеряли, легионер. Распродадим в Собрале остатки, а там попробую отстроиться заново вместе с детьми. — Он выглядел совершенно сломленным. Двое мальчишек и девочка упорно прятали глаза, избегая смотреть на нас. Их можно было понять: каково это, когда всё, ради чего ты трудился всю жизнь, уничтожено в один миг.

В телеге я приметил немного парного мяса, связки моркови и кое-какие уцелевшие овощи. Подавшись вперед в седле, я окликнул его:

— Уважаемый, мои кони обожают морковь. Позвольте купить вон ту связку? — Не дожидаясь ответа, я призвал в ладонь крупную серебряную монету и мягко бросил ему. Крестьянин неловко поймал ее и уставился в недоумении – сначала на серебро, потом на морковь. Он явно не мог поверить, что я предлагаю десять серебряных за то, что от силы стоило две-три медные монеты. Наконец до него дошел смысл моей щедрости, и он торопливо протянул мне дюжину крупных морковок. Атлас возбужденно запрядал ушами, когда угощение оказалось у него перед мордой, а Джинджер подошла поближе на своем поводе, принюхиваясь к моркови у меня на коленях.

Люциан одобрительно кивнул:

— Ты добрый человек, Эрик.

— Просто у меня яблоки кончились, — отмахнулся я, не желая разводить сентиментальность. Это было неправдой – в сумке оставалось еще около десятка, но ему об этом знать не обязательно.

Адриан тоже бросил крестьянину крупное серебро:

— Дай Эрику еще одну связку. Не гоже ему одному сегодня прослыть добряком. — Люциан и Блейз последовали его примеру – в руки крестьянина полетели еще две серебряные монеты.

Когда мы тронулись дальше, я обнаружил, что неуклюже прижимаю к себе целых четыре связки моркови. — И почему я должен все это тащить? — Проворчал я.

Адриан ухмыльнулся:

— Твоя идея, легионер. Сам и расхлебывай последствия.

За оставшиеся пятнадцать миль до Собрала кони наелись от пуза. Сам город за время нашего отсутствия сильно переменился. Похоже, непогода потрепала не только тех крестьян, которых мы встретили по пути. За городскими стенами выстроились телеги, доверху нагруженные пожитками, повсюду виднелись наспех разбитые лагеря. Грязные, измученные люди устраивались как могли. Адриан подъехал расспросить первую попавшуюся группу – двоих стариков, трех женщин и пятерых детей. Мы ждали в сторонке, пока он беседовал с ними, после чего он вернулся к нам.

— Беженцы с западных ферм, вроде тех, кого мы встретили. А еще военные беженцы из Махи и Весова. Бартирадийцы перешли границу Лортара и вторглись в Весов в трехстах милях к югу от Махи, — поделился новостями Адриан.

Он сокрушенно покачал головой:

— В Весове ведь и брать-то нечего. Должно быть, просто вымещают злость после неудачи под Махой. Как и с этими элементалями да чудовищами, которых они напустили на Империю.

Мы приблизились к Цитадели. Ворота охраняли четверо мужчин в чистой, опрятной форме. Один из них официально потребовал:

— Назовите цель вашего визита в Цитадель герцогини Вероники.

Адриан спокойно ответил:

— Адриан из отряда магини Кастилии. Возвращаемся со службы, сопровождаем алхимика и ученого. Все живы и здоровы.

Один из стражников бегом отправился доложить начальству и вернулся через пару минут. Нам махнули рукой – проезжайте. Адриан скомандовал:

— Я отведу алхимика Децимуса и ученого Фавиана к герцогине. Блейз, займись снаряжением. Люциан и Эрик – коней в конюшню.

В конюшне обнаружились двое конюхов и с полдюжины новых лошадей. Бегло осмотрев их, Люциан заметил:

— Рабочие лошадки. Герцогиня, должно быть, выкупила их у беженцев. Скотина неплохая, но для боя не годится.

Я помог снять вьюки, чтобы Блейз мог унести их, а затем мы с Люцианом приглядывали за конюхами, пока те возились с нашими лошадьми. Люциан тут же принялся поучать их, как правильно ухаживать за верховыми животными.

Как выяснилось, мальчишки были из беженцев Махи, которых герцогиня милостиво взяла на службу. Тот, что помладше, охотно рассказал:

— Мы бежали из Махи еще до того, как подошла бартирадийская армия. Гостили у родни в Лигнуме, когда пришла весть, что Маха лежит в руинах. Свечная лавка отца сгорела, возвращаться было некуда. А две недели назад прошел слух, что герцогиня Собрала нанимает любых работников, вот мы и прибились к каравану.

Разумный шаг со стороны герцогини, подумал я, вот только зима обещает быть голодной, и прокормить столько лишних ртов ей будет непросто. Когда с конями закончили, я обратился к конюхам:

— Вот эта кобыла, Джинджер – моя. Я сам оплачу ее постой и корм. Никому, кроме меня, на нее не садиться. И еще: пусть кто-нибудь из вас сбегает в город и приведет старого целителя, чтобы подлечить ее. Передайте, что я заплачу, сколько он потребует.

В подтверждение своих слов я вручил каждому по крупной медной монете. Один из мальчишек тут же умчался выполнять поручение, а Люциан понимающе ухмыльнулся:

— Если продолжишь так сорить монетой, за тобой скоро толпы простолюдинов ходить будут.

— Возможно, — ответил я, тайком скармливая Джинджер яблоко, пока Люциан отвернулся. Атлас посмотрел на меня с немым укором – в конце концов, именно он тащил меня на себе последние две недели. Пришлось выдать яблоко и ему, чтобы задобрить, после чего я повернулся к Люциану:

— Но сам ведь знаешь, завтра мы можем погибнуть, а мертвому золото ни к чему.

Забрав снаряжение, я направился к себе в комнату, предвкушая горячую ванну и, если повезет, встречу с Ларин, как только смою с себя дорожную пыль. В коридорах Цитадели мелькало множество незнакомых лиц. Навстречу мне попался Лайнус, лекарь нашего отряда:

— Эрик, вернулся-таки целым и невредимым! — Мы обменялись крепким рукопожатием. — Судя по тому, что все на месте, поездка выдалась скучной?

— Да так, ничего особенного. Парочка гоблинов да эттин, — небрежно бросил я.

Он похлопал меня по плечу:

— Чувство юмора у тебя отменное, Эрик. Мне пора, сегодня дежурю в лазарете для беженцев. Увидимся завтра за завтраком. — Переубеждать его и доказывать, что мы действительно дрались с эттином, не было никакого смысла. Ларин в комнате не оказалось – должно быть, была занята по службе.

На стойке в углу красовался новый комплект легионерского доспеха. Обычный вариант из выделанной кожи тура, без металлических пластин, которые выдавали добровольцам. Выглядел он новеньким. Я вспомнил слова Кастилии о том, что герцогиня должна наградить меня за убийство мантикоры на ее землях. На плечи доспеха был наброшен черный плащ. Я снял его, чтобы получше рассмотреть броню.

Ткань плаща показалась странной на ощупь – не сукно, а скорее мягкая, искусно выделанная кожа. С капюшоном, скроен так, чтобы накидывать поверх доспехов, но можно носить и просто так. Должно быть, это тот самый плащ, который Мейвит обещал сшить для меня из крыльев мантикоры. Я быстро скинул старую броню и примерил обновку. Без доспехов плащ сидел как отличный дорожный пыльник. Мейвит выкрасил его в глубокий черный цвет – весьма практично.

Он обещал мне кое-что еще, но здесь этой вещи не было. Сравнив старый доспех с новым, я пришел к выводу, что Кольм – или тот, кто шил броню, – довольно точно угадал с размером. Раздевшись в ванной, я с замиранием сердца повернул кран. Вода оказалась не горячей, но вполне теплой. И на том спасибо. Взяв мочалку, я принялся оттирать въевшуюся дорожную грязь.

Смыв первый слой, я блаженно откинулся на спину, расслабляясь в воде. Через какое-то время в прихожей скрипнула дверь, и я крикнул:

— Ларин, я здесь, заходи ко мне! — Возможно, в моем голосе прозвучало слишком много воодушевления, которое тут же улетучилось. В ванную бесцеремонно ввалился Константин, а следом за ним – Мейвит. Огромный голиаф буквально подпирал головой потолок за спиной невысокого Константина.

— Пожалуй, я откажусь от твоего заманчивого предложения, Эрик. Вода у тебя больно грязная, — Константин ехидно ухмыльнулся, заметив мое разочарование. — Тут Адриан рассказал, что вы повстречали эттина. Говорит, ты наотрез отказался бежать и дрался с ним плечом к плечу.

Проигнорировав Константина, я обратился к великану:

— Плащ просто великолепный, Мейвит. Черный цвет – то что надо.

Мейвит так и расплылся в улыбке. Густым, рокочущим басом он ответил:

— Это лучшая вещь из всех, что я когда-либо шил. — Он потянулся к поясу и продемонстрировал крупный черный мешочек: — А над этим я еще работаю. Жду, когда из столицы пришлют шкуру ледяного дрейка для подкладки, но получается недурно. — Он засунул внутрь свою ручищу, и та вошла довольно плотно. — Кожа мягкая, податливая. Отдам, как только прилажу подкладку.

— Спасибо, Мейвит. Буду ждать с нетерпением. Как там Трек и Лионис? — Поинтересовался я судьбой остальных смотрителей, упорно не замечая Константина, к его вящему удовольствию.

Великан примостился на краю стола, и тот жалобно затрещал. Мебель явно предназначалась для сортировки белья, а не для веса голиафа. Мейвит еще раз любовно огладил мешочек:

— Размер этого кошеля станет отличным свидетельством твоей доблести среди моих соплеменников. — Он закрепил незаконченное изделие обратно на поясе и кивнул на Константина: — Он помог мне доставить Лиониса в город, где его подлечили, да и мои старые раны затянулись. Двух других мантикор прикончили пять дней назад, в трехстах милях к северо-западу. Лионис и Трек сейчас помогают расставлять пограничные знаки провинции.

Константину надоело стоять в сторонке, и он вклинился в разговор:

— Твоя служанка Ларин сейчас помогает в городе, кормит беженцев. Вернется поздно. Кастилия дала тебе три дня отдыха.

Я почуял недоброе и попытался заранее соскочить с крючка:

— Отлично. Я тут обзавелся первой собственной лошадью, ей нужно лечение и уход. Надеюсь поскорее вернуть ее в строй и покататься по лесу, заодно поищу травки для нашего алхимика.

Лицо Константина расплылось в широкой улыбке:

— Замечательные новости! — Я понял, что сам же и захлопнул ловушку. — Герцогиня хочет, чтобы алхимик приступил к работе как можно скорее. Так что ты можешь переговорить с ним, узнать, что ему нужно для зелий, и отправляться на своей лошадке в лес. Он устроился в северо-западной башне.

— Помнится, Кастилия просила именно тебя умаслить алхимика, пока ты будешь развозить припасы людям в лесу? — Прогудел Мейвит, с недоумением глядя на Константина.

— Раз уж Эрик все равно собирается туда, он со всем и разберется. К тому же пространственный карман у него, а не у меня. А ты, Мейвит, присоединишься к нему, как только доставишь провизию рабочим, которые копают рвы и устанавливают межевые камни, — Константин виртуозно переложил все свои обязанности на наши плечи.

— И чем же займешься ты, пока мы будем вкалывать за тебя? — Прищурился я.

Константин слегка замялся, но все же ответил:

— Я собираюсь заняться поисками следов Траэлиорна Келрана.

Это имя всколыхнуло в памяти недавний разговор с Адрианом:

— Тот эльфийский Призыватель? Ты знаешь, где он?

— Он совершенно точно на нашем берегу реки Агантерао. В Центральной Империи новые твари появляются каждую неделю. Самого его я, может, и не найду, но поищу следы. Места стоянок или ритуальные круги призыва, — пояснил он.

— А как же Гончие? Разве это не их забота? — Спросил я, выбираясь из ванны.

Константин достал из-за пазухи письмо:

— Гончие могут выследить опасного мага, но когда дело доходит до устранения, зовут магические отряды. Корнелий лично просил меня проверить здешние места. Его Гончие сейчас стянуты к фронту и охраняют место раскопок, — признался Константин. — К тому же у него и так уже пропал целый отряд.

Если Константин надеялся, что я тут же вызовусь идти с ним, то он глубоко заблуждался. Я лучше проведу пару дней, собирая грибы, коренья и цветы, чем полезу искать одного из сильнейших магов на континенте, который при встрече либо прибьет меня на месте, либо натравит своих призванных тварей.

— Что ж, желаю повеселиться, — улыбнулся я ему.

Константин помедлил у двери, а затем бросил на ходу:

— Уж поверь. Мейвит, пригляди за ним, чтобы он не свернул себе шею.

— И ты отпустишь его одного? — Спросил великан, провожая Константина взглядом.

— Он парень тертый, сам справится. А у нас свои дела. — Я быстро натянул легкую рубаху и штаны. — Мейвит, я очень рад тебя видеть, но сейчас я больше всего на свете хочу поближе познакомиться со своей любимой подушкой.

Мейвит озадаченно нахмурился:

— Это ты так свою служанку называешь? Она говорила, у вас с ней…

— Да нет же, я про обычную подушку! — Я прошел в спальню и вытащил из заправленной постели пышную подушку из грифоньего пуха. Мейвит посмотрел на меня с явным сомнением, но все же ушел.

Есть хотелось неимоверно, но сон валил с ног. Похоже, Ларин сегодня действительно не придет. Я нащупал под рубахой амулет Мира Грёз и улегся в постель, решив немного попрактиковаться. Сегодня я посвятил время изучению плетения магии Времени – заклинанию «Замедление старения». Чем скорее я его освою, тем дольше смогу сохранять молодость. Я занимался уже около двух часов, уютно устроившись в глубоком мягком кресле с Оскаром на коленях, как вдруг меня бесцеремонно выдернуло из Мира Грёз.

Надо мной на коленях сидела Ларин в ночной сорочке. Ее волосы рассыпались по моему лицу, а в руке она сжимала амулет. Должно быть, она нащупала его под рубахой и вытащила наружу. Я сразу понял: связь с Миром Грёз прервалась, как только артефакт потерял контакт с кожей. В слабом отсвете камина Ларин с любопытством разглядывала вещицу. Заметив, что я открыл глаза, она спросила:

— Что это, Эрик?