Глава 555.0

Крышка сундука поддавалась неохотно, когда я попытался её приподнять. Я ожидал увидеть внутри что-то поистине легендарное – сундук-то был такой величины, что я и сам мог бы в нём уместиться. Но стоило мне заглянуть внутрь, как на меня уставилось моё собственное лицо. Никс, заглядывавший через моё плечо, тоже отразился в зеркале. Это было великолепное зеркало с идеально гладкой поверхностью. Его серебряная рама шириной в ладонь была сплошь покрыта тончайшей, искусно выполненной резьбой.

Узоры на раме явно не предназначались для детской комнаты. Нимфы, сатиры и пикси резвились на серебряном поле – и слово «резвились» здесь подходило как нельзя лучше. Все они были совершенно наги, а на самой вершине рамы красовалась Венера с широко раскинутыми руками и манящей улыбкой на лице.

Запуская руку в сундук, я надеялся, что это зеркало окажется не просто красивой безделушкой. Помня о том, что подземелье может наблюдать за мной, я решил вслух похвалить находку.

— Какое великолепное зеркало! — Произнёс я на языке титанов. Взявшись за край, я попытался приподнять его и искренне удивился тому, насколько оно тяжёлое.

Наклонив зеркало, я вытащил его из сундука и слегка разочаровался – под ним ничего не оказалось. Обычно в наградных сундуках всегда лежали монеты. Даже со всей моей силой мне пришлось изрядно попотеть, чтобы прислонить зеркало к стволу цветущей вишни. Дерево жалобно затрещало под этой тяжестью, но терпеть ему оставалось недолго.

Никс тем временем вовсю развлекался, разглядывая себя и бегая вокруг зеркала. Неужели этот проныра не понимал, что видит лишь собственное отражение? Как бы то ни было, я отозвал Никса, и он снова превратился в фигурку. Я подобрал его и спрятал в поясную сумку. Какое-то время я внимательно изучал зеркало и в конце концов обнаружил крошечные руны, скрытые среди резных виноградных листьев. Это подтверждало, что передо мной артефакт, но я не собирался вливать в него эфир, чтобы выяснить свойства. Из прочитанных книг я знал о трёх подобных зеркальных артефактах, и один из них затягивал тебя внутрь, оставляя там до тех пор, пока следующий глупец не совершит ту же ошибку и не займёт твоё место.

Зеркало исчезло в моем пространственном кармане, и я поднял глаза на огромный улей в самом центре потолка. Он висел примерно в пятидесяти футах надо мной, и внутри него, скорее всего, таились несметные сокровища. Наверное, там были сотни галлонов мёда, собранного с выращенных в подземелье цветов. Времени на сбор мёда у меня не оставалось, но я твёрдо решил вернуться сюда позже – так же, как и к статуе Венеры в первой зале.

Я покинул жужжащую, благоухающую цветами комнату и вошёл в проход, противоположный тому, через который явился. Стены соединительного коридора были сложены из розового кварца с серебристыми прожилками. Голос земли подсказал мне, что эти жилы – самое настоящее серебро. Не обнаружив никаких ловушек, я добрался до следующего зала. Это было самое дальнее место, куда Гефест сумел продвинуться вглубь подземелья. И дело было вовсе не в обитавшем здесь существе, а в тварях из более глубоких залов, которые поднялись сюда, чтобы дать ему бой.

В зале царил полумрак, а мерцающие в потолке свет-камни искусно имитировали звёздное небо. Пол покрывал густой ковёр из мягкой травы. Гефест едва сдерживал слёзы, когда описывал мне это место. Когда-то они с Венере лежали на этом травянистом холме, любуясь звёздами перед тем, как предаться любви. Пожалуй, это были излишние подробности, но что оставалось делать, когда перед тобой плачет великан? Возможно, именно из-за этого зала Гефест всё ещё надеялся, что сможет достучаться до Венере.

Под травой скрывались норы, полные жирных кроликов. Но искал я того, кто этими кроликами питался. Существо в этом зале было питомцем Венере. Что ж, совиный медведь вполне подходил на роль домашнего любимца для титана. Не так давно мы уже видели высохшую тушу совиного медведя, обнажившуюся при таянии льдов в Арктике, так что встретить его здесь было вполне ожидаемо.

И всё же светящиеся красные глаза, уставившиеся на меня из противоположного конца зала, заставили меня напрячься. Мне уже доводилось сражаться с лютым совиным медведем, так что страха я не испытывал. Но затем зверь поднялся на задние лапы. Этот экземпляр достигал более десяти футов в высоту и почти столько же в ширину. В полумраке я не мог разобрать окрас его шерсти, да это было и не важно. Напрягало то, с каким спокойствием он меня разглядывал. Совиные медведи считались дикими, свирепыми тварями, но в глазах этого явно читался разум. Если он когда-то принадлежал Венере, не накажет ли она меня за его убийство?

Трава блестела от росы, когда совиный медведь снова опустился на все четыре лапы и неторопливо направился в мою сторону. Дойдя до границы зала, он сел на задние лапы и неестественно склонил набок свою совиную голову. Это напомнило мне собаку, которая ждёт, когда ей бросят палку. Вот только в случае с этим зверем вместо палки, скорее всего, полетит моя бедренная кость.

— Смотри, кролик! — Крикнул я, указывая пальцем в сторону. Один храбрый кролик как раз выбрался пощипать клевер, испуганно косясь на совиного медведя.

Голова совиного медведя повернулась, хотя само туловище осталось неподвижным. Стоило ему встретиться взглядом с кроликом, как тот оцепенел. Я заметил, как напряглись мускулы зверя. В мгновение ока, пока я использовал Мерцание, земля вздыбилась, и меня обдало грязью и травой – совиный медведь с кошачьей грацией и быстротой бросился на добычу. Кролик опомнился в самый последний момент и успел юркнуть в нору.

Это не остановило совиного медведя. Он принялся яростно разрывать землю, швыряя когтями огромные комья дёрна в воздух. Мне было жаль кролика – этот зверь явно не собирался оставлять его в живых. Я шагнул в зал. Не для того, чтобы спасти грызуна, а просто потому, что был полностью готов к бою. Зверь тут же прекратил копать и резко повернул голову в мою сторону.

— Ну что, потанцуем? — Произнёс я, постучав Сердцеедом по своему щиту. Одна-единственная ошибка в бою с этой тварью могла стоить мне жизни. Забыв о кролике, монстр нацелился на добычу покрупнее. Он весь подобрался и совершил мощный прыжок. Когда он приземлился, земля содрогнулась от его невероятной массы. Когда между нами оставалось всего двадцать футов, я исчез и возник на другом конце зала. Зверь с размаху врезался в шесть слоёв моих воздушных щитов и разнёс их в щепки, почти не сбавив скорости. По крайней мере, он выглядел слегка дезориентированным – ему потребовалось несколько секунд, чтобы снова отыскать меня взглядом.

От былого игривого настроя зверя не осталось и следа. Его ярко-красные глаза, казалось, загорелись ещё сильнее от подступающей ярости. Издав трубный рев, он снова бросился на меня. Имея дело с таким могучим лютым созданием, я немного опасался, что он сможет сопротивляться моему пространственному карману, поэтому старался измотать его. На этот раз, когда я телепортировался, зверь вонзил все четыре лапы в землю и затормозил до того, как на полной скорости врезался в мои щиты. Удар оказался не таким сильным, и он тут же завертел головой в поисках меня. Обнаружив мою новую позицию, он снова пошёл на таран. Проклятье, я просто не успею применить Якорь для телепортации до того, как он до меня доберётся.

Я швырнул в совиного медведя ослепляющие шарики, и он совершил глупость, попытавшись смахнуть их лапой в воздухе. Возможно, мягкая трава и не смогла бы разбить их оболочку, но от удара его когтистой лапы в воздух поднялось целое облако едких спор. Зверь глубоко вдохнул их и яростно замотал головой, сбиваясь с курса. Он безумно моргал и тёрся мордой о траву, пытаясь Очищением избавить глаза от жгучей слизи. Пока он был отвлечён, Сердцеед глубоко вонзился в подколенное сухожилие его левой задней лапы. Во все стороны полетели шерсть и кровь. Совиный медведь завертелся на месте, пытаясь определить моё положение, но из-за полумрака и забившей глаза грязи он не мог на мне сфокусироваться. Припадая на раненую лапу, зверь выискивал малейшее движение, но я замер, готовый уклониться и нанести ответный удар.

Я подумывал о том, чтобы сразу снести ему голову, но приберёг этот смертельный удар. Отчасти для того, чтобы задобрить подземелье, отчасти – чтобы доказать самому себе, что могу победить и без этого. Он попытался броситься на меня вслепую, но промахнулся. Сердцеед глубоко вошёл в его плечевую мышцу прямо под густыми перьями. Для любого другого существа обе эти раны оказались бы смертельными.

Теперь для совиного медведя начался отсчёт времени, так как кровь обильно заливала его перья и шерсть, стекая на траву. Даже у такого огромного существа запас крови не бесконечен. Я снова зашёл сбоку. Зверь закрыл глаза и навострил свои птичьи уши, пытаясь поймать любой шорох. Обмануть его оказалось проще простого: я бросил свой щит в траву. Зверь рванулся на звук, и в этот момент Сердцеед вонзился ему прямо между рёбер. Я выпустил копьё из рук, позволив инерции самого совиного медведя довершить дело.

Он попытался вытащить копьё когтями, но оно сидело слишком глубоко, и его попытки лишь усугубляли рану. Когда он наконец рухнул и испустил дух, я смог расслабиться. В вышине мерцали звёзды, и единственным звуком в зале было моё собственное тяжёлое дыхание. Из своих нор бесшумно выбрались кролики, разглядывая своего мёртвого мучителя. Мне они не доверяли и тут же скрылись, едва я направился к самому высокому холму в зале. Голос земли подсказал мне, что именно там появился сундук. И если первый сундук был неприлично огромным, то этот оказался разочаровывающе маленьким.

Сундук был сделан из перьев и весил совсем ничего, но внутри я почувствовал перекатывание двух предметов. Открыв крышку, я обнаружил внутри две высшие эссенции. Я едва сдержал стон, доставая эти сферы и глядя на потолок.

— Премного благодарен! — Произнёс я с наигранной признательностью. Нежно-розовые сферы были для меня практически бесполезны. Две высшие эссенции эмпатии. Пусть это и была моя самая слабая характеристика, пользы в бою от неё не было никакой.

Считалось, что она помогает находить общий язык с животными и другими людьми, но я и так неплохо справлялся. Мне всегда казалось, что если относиться к живому существу с искренним уважением, то оно ответит тем же. И всё же это была награда подземелья, так что я убрал обе сферы в сумку. Взяв в руку собиратель, я подошёл к поверженному совиному медведю. Наверняка у этого зверя было имя, но Гефест его не помнил. Если мне придётся сражаться с ним снова, я проверю, сможет ли мой пространственный карман преодолеть его сопротивление, ведь обычный бой не принёс мне сколько-нибудь ценной награды.

Густой эфирный дым возвестил о том, что формируется высшая эссенция. Почти наверняка это должна быть физическая эссенция. Несколько кроликов с любопытством наблюдали за моими действиями. Я скатил сферу с собирателя прямо себе в ладонь и удовлетворённо кивнул. Высшая эссенция силы.

Кролики были пугливыми, а их норы – глубокими, но я всё же честно попытался поохотиться на них несколько минут, прежде чем сдаться. Я вернулся к совиному медведю и отсек ему голову, чтобы предъявить её Гефесту в качестве доказательства. Сделав шаг назад, я помедлил и посмотрел на коридор, ведущий в следующий зал. Гефест туда так и не добрался. Что плохого в том, чтобы просто провести разведку?

Я развернулся и вошёл в следующий коридор. Его стены были облицованы незнакомым мне жёлтым камнем. Он имел плотную текстуру и цвет от жёлтого до бледно-оранжевого, но это был не мрамор. Голос земли подтвердил, что это какая-то горная порода. Я отколол небольшой образец чисто из любопытства. Был уверен, что Кэмар сразу определит, что это за камень.

Коридор оказался коротким, и когда я достиг следующего зала, единственное, что сорвалось с моих губ, было удивлённое:

— Ого.