– Хорошие манеры за столом необязательны

Носки Барока издавали хлюпающие звуки, когда его гномьи ноги тяжело топали по комнате в направлении камина. Я не стал медлить и замахнулся Погибелью Магов на обеденный стол. Мой клинок с глухим стуком погрузился в него, и я на мгновение засомневался, не ошибся ли с целью, поскольку звук был такой, словно я ударил по обычному дереву.

Вся иллюзия еды мгновенно растаяла: каждое блюдо превратилось в ложноножку, тянущуюся из серого стола. Эти отростки втянулись обратно, и стол сложился пополам в мою сторону, превращаясь в разинутую пасть, усаженную острыми как бритва зубами, которые уходили глубоко в глотку.

Два толстых липких языка вырвались из пасти в мою сторону, и на меня пахнуло тошнотворно-сладким дыханием мимика. Я глубоко полоснул по одному языку Погибелью Магов, вызвав брызги темно-красной крови, и тот отпрянул назад. Второй язык не смог зацепиться за мой смазанный маслом щит. Все могло бы закончиться плохо, если бы тварь утянула щит в свою пасть вместе с моей рукой.

Пока Баэлира сгущала воздух, мне становилось все труднее дышать, но я уже готовил следующий удар. Покрепче встав на ноги, я рубанул по второму языку, отхватив от него добрых полметра. Мимик взвыл – как я понял, это была его версия крика боли. — Где третий? — Спросила Баэлира справа от меня как раз в тот момент, когда молот Барока обрушился на камин.

Благодаря эфирному зрению я видел перед гномом запутанную сеть эфирных нитей, готовую спеленать мимика. А в следующий миг гном просто исчез. Ковер перед камином свернулся, поглотив его. — Сиськи гарпии! — Выругался я. В полу была глубокая ниша, где и прятался третий мимик. Я мысленно обругал себя за то, что не применил Импульс земли при входе в комнату. Я бы легко заметил эту пустоту, заполненную органикой мимика. Константин очень расстроится, когда я расскажу ему об этой оплошности. Хотя, если подумать, ему об этом знать совершенно не обязательно.

Я бросился к Бароку, пока камин превращался в пасть третьего мимика. Его языки шлепали по ковру-мимику – не нападая, а словно пытаясь заставить того поделиться гномьей закуской. Я не мог переместить Барока в свой пространственный карман, так как он перекрывался телом огромного мимика. К тому же я не видел, как именно там лежит гном. Ковер-мимик сослужил мне хорошую службу и приоткрыл пасть, из которой доносилась ругань Барока. — Грязная, мясистая, шипастая… — гном поперхнулся воздухом, когда мимик сжал его сильнее.

Глотка твари затягивала его внутрь, а зубы, усеивавшие пасть и пищевод, впивались в обнаженную плоть. У меня было только два варианта: убить каминного мимика или попытаться прикончить коврового. Каминный мимик уже тянул свою амебообразную пасть к шлему Барока, но если бы я смог уничтожить тварь, зажавшую гнома, то сумел бы отвлечь и вторую.

Я нацелился на левую треть тела коврового мимика и мысленно обратился к Фортуне. Если бы я зацепил хоть какую-то часть гнома, перемещая мимика в свой пространственный карман, их врожденные сопротивления начали бы пожирать друг друга. Время словно остановилось, когда бок мимика исчез. Тварь начала медленно заваливаться набок. Барок от боли ничего не соображал и оказался погребен под мертвым мимиком, отчего его голос стал глухим. Раз он может кричать, значит, дышит, и мне не нужно спасать его сию же секунду. Кажется, я зацепил мозг твари, потому что она окоченела.

Я переключился на другого противника и принялся рубить каминного мимика. Его языки, точно мясные колотушки, в ярости колотили по моему щиту. Тело существа двигалось на меня быстрым шагом, но ему не хватало скорости, чтобы сократить дистанцию. Я полуобернулся, чтобы посмотреть на Баэлиру, которая уже сдерживала своего мимика. Тот словно двигался в замедленной съемке: она легко уклонялась от единственного окровавленного языка и уже наставила в теле твари кучу дыр своим тонким клинком. Баэлира была вся в брызгах, но это была исключительно кровь мимика.

Барока я спас, так что теперь сосредоточился на убийстве своего противника, чтобы освободить гнома. Шкура мимика оказалась прочной, ее тяжело было пробить даже руническим оружием. Яд Погибели Магов, похоже, лишь мешал существу использовать маскировку и иллюзии, но оно все еще могло менять форму. Накопив достаточно эфира, я сменил Погибель Магов на Сердцеед.

Первый же взмах черного копья оставил глубокую рану через все тело мимика, и тот забился в агонии, заливая пол темно-красной кровью. После этого я сосредоточился на том, чтобы пустить ему кровь, а когда он замедлился до черепашьего шага и затих, я крикнул Баэлире:

— Помоги Бароку выбраться! А я добью твоего! — Она кивнула, и я переключил внимание на столового мимика. Тот быстро понял, что черный мифриловый наконечник Сердцееда смертельно опасен, и стал уклоняться от моих атак.

Бежать ему было некуда: я загнал его в угол и отрубал кусок за куском, пока он тоже не испустил дух. Тяжело дыша, я повернулся и увидел, что Баэлира помогает Бароку. Она поила гнома зельем исцеления. В воздухе висел металлический запах крови, а пол становился липким, так как влажный воздух быстро вытягивал влагу из луж. Я поднял один из перевернутых стульев и сел. — Как он? — Спросил я, вытирая тряпкой пот и пропитанные кровью волосы. Я чувствовал солоновато-металлический привкус пота, стекавшего по лицу.

— Доспехи помяты, но раны затягиваются, — с облегчением ответила Баэлира.

— Эта тварь буквально выдавила из меня все гномье дерьмо! — Слабо прохрипел Барок. — И ради чего вообще люди суются в эти проклятые подземелья?

Я пнул серебряный сундук у своих ног, крышка которого была выполнена в форме пасти мимика. Гном лишь хмыкнул, не впечатлившись. — Спасибо, что вытащил меня из этой твари, — признал он мою заслугу. — Я у тебя в долгу. — Я наклонился со стула и открыл массивный серебряный сундук. Впервые сундук в подземелье не содержал монет, но, полагаю, сам он весил фунта три-четыре чистого серебра, хотя его эстетическая ценность меня мало волновала.

— Что там внутри? — Спросила Баэлира, вытягивая шею. Я потянулся и достал кинжал в ножнах. Ножны были глянцево-черными, рукоять – из слоновой кости, а клинок имел характерный блеск рунического оружия. Я поднял его, чтобы они рассмотрели. Я направил в него Импульс земли и обнаружил, что черные ножны металлические, с тщательно скрытыми рунами внутри, а на самом клинке по всей длине также выгравированы руны.

Я не был уверен до конца, но казалось, что ножны и кинжал как-то связаны между собой – будто кинжал не будет работать, если убрать ножны далеко. — Можно я заберу его себе? — Спросил я, пока Баэлира помогала гному подняться на ноги. Барок отмахнулся, показывая, что ему все равно – он был просто рад остаться в живых. Его нагрудник был весь в царапинах и вмятинах. — Хочешь сундучок для драгоценностей? — Спросил я Баэлиру. Я подумал, что если назвать его шкатулкой для украшений, это придаст ему ценности в глазах женщины, хотя я никогда не видел, чтобы она носила побрякушки.

Она подняла его и, похоже, осталась довольна весом. — Конечно. Понесешь его? — Я вздохнул, когда она усмехнулась и протянула его мне, напомнив этим Раэлию. Сундук исчез в моем кармане, а вместо него в руке появился собиратель.

— Если вы никому об этом не расскажете, мы разделим добытые эссенции, — сказал я, демонстрируя артефакт. Я рассудил, что за последние две недели мы с Баэлирой сблизились, а Бароку я только что спас жизнь, так что они должны пойти мне навстречу и сохранить тайну.

— У тебя есть собиратель? — Воскликнул Барок. — Ты нашел его здесь? — Он заозирался по сторонам, словно надеялся отыскать поблизости еще один.

— Нет, я принес его с собой, — раздраженно бросил я.

— И какие эссенции дают мимики? — С интересом спросила Баэлира, явно соглашаясь на мои условия.

— Сейчас узнаем, — ответил я, опуская собиратель на ближайшую тушу.

После того как их маскировка и иллюзии спали, мимики явили свою плотную, жесткую серую шкуру. Мне пришлось немного подвигать собиратель, чтобы поймать наиболее мощный поток эссенции. Я постарался направить эфир через свой аспект конвергенции, но сформировалась лишь большая эссенция. Зато одна из самых ценных – формирование эфира.

Я быстро перешел к самому крупному мимику, который поймал и жевал Барока. Он был мертв дольше всех, минут пятнадцать. Действовал я осторожнее, сосредоточившись на подпитке собирателя эссенцией конвергенции, мои глаза горели надеждой. Эфирный дым казался слабее, чем в первый раз. Слишком поздно я сообразил, что сердце мимика осталось в моем пространственном кармане. Без эфирного ядра собиратель работал с трудом, дольше обычного, но все же смог выдать малую эссенцию формирования. Без ядра это было бы невозможно, и я заподозрил, что дело в моей близости к Конвергенции и мощи самого собирателя.

Возможно, сердце мимика принесет мне еще одну эссенцию. Я подошел к последнему мимику. Густой эфирный дым сформировал высшую эссенцию силы. Разочарованный, я забрал темно-пурпурную сферу из собирателя. Я повернулся к своим спутникам с улыбкой, хотя они, как и я, были с ног до головы измазаны кровью мимиков. — Высшая эссенция силы. Кому-нибудь нужна?

— А что это за мутно-серые сферы? — Спросила Баэлира. Неудивительно, что она не знала. Проведя всю жизнь в Обители, она, скорее всего, никогда не изучала и не видела редких эссенций.

— Эссенции формирования эфира, — ответил я, протягивая руку со всеми тремя сферами.

Мягкое свечение сфер отразилось в глазах эльфийки. — Выбирай первый, — сказала она. — Это твой собиратель, да и всех трех мимиков убил ты. — Выбор был очевиден: я взял среднюю серую сферу и положил ее в рот. Мои чувства обострились, а понимание природы эфира стало глубже. Контроль над потоками энергии многократно возрос, и я удовлетворенно вздохнул. Баэлира многозначительно приподняла бровь, и я тихонько усмехнулся.

— Я буду выбирать последним. Я почти ничего не сделал, разве что послужил мимику закуской, — проворчал Барок. К моему удивлению, Баэлира выбрала высшую эссенцию силы – возможно, решив, что чем больше, тем лучше. Малую эссенцию я протянул Бароку.

— Ну что, готовы искать следующую комнату? — Спросил я, пожалуй, с излишним энтузиазмом.

— Еще одну? — У гнома даже голос сорвался.

— В центре этого лабиринта находится минотавр. Всего один минотавр. Если мы найдем его, то легко прикончим, — подбодрил я его.

— А мимики там еще есть? — Спросил он, возвращая самообладание.

Баэлира как раз отходила от эйфории после поглощения эссенции. — В лабиринте две комнаты с мимиками. Также есть две комнаты с водными нагами и две с черной тиной, но минотавр только один.

Барок вздохнул:

— Главное, не заведи нас в тупик.

Мы вышли через дальнюю дверь таверны, держась правой стены при переходе в коридоры. Вскоре я обнаружил первую яму-ловушку: трехметровый обрыв с кольями, на дне которого копошилась чёрная тина. Эта едкая слизь обволакивала тело жертвы и забивалась во все щели. Ловушка была прикрыта тонким слоем камня и присыпана чёрным песком, что делало ее абсолютно незаметной. Заметишь такое, только когда уже летишь вниз.

— Впереди ловушка, пройти можно только по выступу шириной в фут с левой стороны. На дне сидит чёрная тина, — предупредил я.

— У меня есть огненная бомба, — объявила Баэлира, запуская руку в поясную сумку. Я пожал плечами, достал бочонок с водой и швырнул его прямо на ловушку.

— У тебя там что, драконья сокровищница припрятана? — Изумленно проворчал Барок. Впрочем, его удивление быстро сменилось созерцанием того, как огромный пласт камня и песка с грохотом рухнул в яму. Чёрная тина медленно зашевелилась на дне, выискивая жертву.

Баэлира разбила зелье о стену ямы, и на слизь пролился жидкий огонь. Тварь вспыхнула, как масляная лампа; пламя быстро охватило ее всю, не давая сбежать. Горение шло без дыма, но жар был настолько сильным, что нам пришлось отступить и дождаться, пока огонь утихнет. Даже после этого из ямы несло удушливым зноем, пока мы боком пробирались по узкому карнизу.

Миновав несколько поворотов и убив двух песчаных пауков, мы вышли к следующей комнате. — Это что, болото? — Спросил Барок с некоторым недоумением.

— Оно самое, — подтвердил я. В воздухе жужжали огромные комары, хором квакали лягушки-быки, а в мутной воде мелькали силуэты серебристых рыб. Мшистые островки и узловатые корни поддерживали темно-зеленые деревья.

— Она больше, чем описывалось в Архивах, — заметила Баэлира. Я лишь кивнул, так как противоположного конца комнаты видно не было. В записях говорилось, что ее ширина составляет около тридцати ярдов. Мы же видели как минимум вдвое дальше, но стены так и не разглядели.

— Водные наги – умнейшие хищники. У них есть врожденные заклинания иллюзий, а также магии воды и разума, — объявил я, осматривая комнату.

— Тогда зачем мы туда премся? — Подал голос Барок. После встречи с мимиком его былая храбрость поугасла.

— Она там всего одна, — ответил я, высматривая рябь на воде.

— У нее две головы, и каждая может творить свое заклинание, — напомнила мне Баэлира.

— Но сердце-то все равно одно, — уверенно возразил я. — Готовы?