Полуночный патруль

Заставить себя спать утром, пусть даже в темной комнате, – задача не из легких. Моя комната на вилле была одной из лучших в плане прохлады, но я все равно никак не мог устроиться поудобнее. Я прекрасно знал, в чем дело, – всему виной эта дурацкая структура исцеляющего заклинания. Мне хотелось освоить ее как можно скорее. Но даже с теми подсказками, что я получил от Дамиана, мне никак не удавалось нащупать верный путь.

Я раздумывал, не кроется ли причина сопротивления в том, что мне просто не хватает места для новой структуры заклинания. Ощущение было такое, словно пытаешься протиснуть грейпфрут в отверстие, предназначенное для апельсина. Пожалуй, сравнение так себе – теперь я невольно задумался, растут ли вообще апельсины на Дезии. Может, если начать считать апельсины, получится уснуть…

От резкого стука в дверь я так и подскочил. С той стороны раздался чересчур бодрый голос Константина:

— Обед через пятнадцать минут. Еще через пятнадцать выходим на патрулирование. Снаряжайся!

Я сел на кровати в полном замешательстве. Неужели я проспал весь день? Видимо, сказалась крайняя усталость. Я заглянул за занавеску – на улице действительно догорал вечер. Наскоро умывшись, я принялся затягивать ремни доспехов. На пояс решил повесить короткий меч и кинжал.

Когда я вышел в прихожую, Константин как раз разминался.

— Хороший выбор оружия, — одобрил он. — Если сегодня ночью придется за кем-то гнаться, выхватывай ножны целиком, а не обнажай клинок. Меньше всего хочется, чтобы ты нелепо погиб, споткнувшись и напоровшись на собственный меч.

Я принялся поправлять пояс, чтобы ножны с коротким мечом можно было легко снять в случае необходимости. Вскоре появились Матео и Феликс – оба сияли улыбками, явно отлично выспавшись.

Константин кивнул и направился к выходу, мы двинулись следом.

— Патрулируем по четверо, так что если разделимся, то останемся парами. Никуда не ходить поодиночке, только вдвоем.

— Понял, никогда не бросать своего ведомого, — сострил я.

Константин пристально посмотрел на меня, пытаясь уловить смысл фразы.

— Эрик, ты будешь моим ведомым, — с усмешкой произнес он, после чего продолжил:

— Патрулируем построением «ромб». Головной осматривает пространство впереди, правый и левый контролируют свои стороны, а замыкающий каждую минуту оглядывается назад.

Это объяснение предназначалось исключительно для меня, поскольку Матео и Феликс откровенно скучали. Я и сам уже проходил это на тренировках, но все равно слушал с предельным вниманием.

Когда мы вышли на городские улицы, я занял позицию на острие ромба, Матео шел слева от меня, Феликс – справа, а Константин прикрывал тыл. Наш командир не умолкал ни на минуту. Остальные двое изнывали от скуки – наверняка прошлым вечером они выслушали ровно то же самое. По пути Константин делился секретами разведки и наблюдения.

Он оказался неиссякаемым источником знаний. Он рассказывал об архитектуре, подмечая все: от методов возведения зданий до того, какими товарами торгуют лавки, судя по их вывескам. Полагаю, это делалось ради меня, ведь я был чужаком в Империи. Всякий раз, встречая горожан, мы коротко беседовали с ними, напоминали, что комендантский час уже наступил, и отправляли домой. После каждого такого разговора Константин устраивал нам опрос. Во что они были одеты, что рассказали, почему оказались на улице, каков был их язык тела и какова, по нашему мнению, истинная причина их поздней прогулки.

Поток информации был колоссальным, но невероятно полезным. Подобная умственная гимнастика изрядно изматывала, и я вздохнул с облегчением, когда с первыми лучами солнца мы наконец вернулись на виллу. Леркин уже приготовил для нас завтрак. Съев несколько порций и послушать вполуха разговоры других вернувшихся с дежурства бойцов, я почувствовал, что готов провалиться в глубокий сон. Разумеется, Константин не забыл напомнить, что после полудня я должен явиться на тренировку по фехтованию. Заперев дверь своей комнаты, я решил отложить учебу и сразу лег спать.

Следующие восемь дней прошли по одной схеме. Ночью мы патрулировали улицы, утром возвращались, завтракали и ложились спать. После обеда следовали оружейные тренировки и физподготовка, а затем я уединялся в комнате, чтобы изучать книгу с исцеляющим заклинанием. Перед тем как группы из четырех человек отправлялись в патруль, мы стали собираться всей ротой на скромный ужин. Больше никакого вина – подавали исключительно слабое пиво. Кажется, в истории Земли упоминалось, что в слабом пиве содержится достаточно алкоголя для уничтожения бактерий, потому его и пили за каждой трапезой. Но я не был уверен, что память меня не подводит.

Константин ни разу не обмолвился о своей тайной службе в качестве шпиона одного из преторианцев. Мне очень хотелось расспросить его, как сейчас в Преторианской гвардии и вообще в Империи относятся к пришельцам из других миров. По моим прикидкам, прошло уже несколько поколений с тех пор, как появление чужеземца предавалось широкой огласке. За пару сотен лет эти события, похоже, превратились скорее в легенды, нежели в исторические факты. Из разговоров с Лайнусом за ужином я узнал, почему мне, возможно, удалось остаться незамеченным. Лайнус помнил несколько преданий о пришельцах, и в них люди всегда прибывали огромными группами. Первый Легион стал самым массовым явлением в известной истории, но случались и другие, когда единовременно переносились десятки человек.

Не знаю, почему мой перенос в мир Дезии оказался настолько уникальным, но я понимал: не привлекать к себе внимания – по-прежнему лучший план. Интересно, как сложилась судьба тех групп, что в прошлом материализовались на землях, кишащих свирепыми орками, или на острове нежити? Мне чертовски повезло… или же кто-то направил меня. Но зачем? Во мне нет ничего особенного, я уж точно не гожусь на роль героя.

— Что думаешь об этом? — Константин прервал мои размышления.

Я посмотрел налево, куда он указывал. Там стояла заколоченная лавка. Поначалу я ничего не заметил. Но затем обратил внимание на то, что нижняя часть деревянной панели была сдвинута – на двери осталась тонкая полоса, где дерево под воздействием погоды потемнело иначе.

— Кто-то недавно снял доску, закрывающую низ двери, и прибил ее обратно не совсем ровно, — первым высказался я.

Матео спросил Константина:

— Входим?

— Да. Мы входим только при подозрении, что дело нечисто. Этого зацепки вполне достаточно. Матео, Феликс – обойдите здание и караульте сзади на случай, если кто-то решит бежать. Эрик, поддень панель своим тяжелым кинжалом, — раздал приказы Константин.

Я старался действовать как можно тише. Это оказалось несложно – я мог бы справиться и голыми руками. Похоже, доску отрывали уже не раз. Это была лишь нижняя половина дверного заслона. Я сумел дотянуться до ручки, дернул ее – заперто. Константин аккуратно отодвинул меня в сторону, повозился пару секунд, раздался негромкий щелчок, и дверь приоткрылась внутрь.

— Ты обязан научить меня этому, — прошептал я.

Он ничего не ответил, лишь жестом велел мне достать свет-камень и первым заходить в лавку. Пригнувшись под верхней доской, я переступил порог с коротким мечом наготове и свет-камнем в другой руке. Мой источник света выхватил из темноты силуэты стеллажей – судя по всему, это был магазин женской одежды. И весьма дорогой, судя по расположению в верхнем районе.

Константин скользнул следом и знаками приказал соблюдать тишину, осматривая помещение. Спустя мгновение он указал на едва заметные следы в пыли на полу. Все они вели к одной и той же двери.

— Подвал, — прошептал Константин. — Послушаем у двери. Иди медленно и следи, чтобы половицы не скрипели.

Он уже бесшумно продвигался вглубь лавки. Я изо всех сил старался не шуметь, но почему-то там, где Константин шел словно невесомый призрак, под моими ногами каждая половица предательски поскрипывала или вздыхала. Константин никак это не прокомментировал и замер у двери. Мы прислушивались несколько минут, пока душный, пропитанный дневным зноем воздух заставлял пот катиться градом по моему лицу.

И тут мы услышали их – едва различимые голоса. Они доносились откуда-то снизу. Константин, похоже, разбирал слова, я же просто застыл в ожидании приказа, стараясь уловить хоть звук. Наверное, там мародеры или бродяги. Минут через десять Константин наклонился к моему уху:

— Я пойду первым. — Он коснулся моего кинжала. — Обнажи его, пригодится. Я насчитал как минимум четыре голоса.

Мне хотелось спросить, как он умудрился что-то расслышать, но он уже потянулся к двери и медленно потянул ее на себя. Света из комнаты вполне хватало, чтобы разглядеть ступени.

Приоткрыв дверь на три дюйма, он замер, достал собственный кинжал и аккуратно перерезал натянутую нить, которую я даже не заметил. Должно быть, растяжка для сигнализации. Затем он распахнул дверь шире, и теперь голоса зазвучали отчетливо.

— Сколько наших людей в нижнем городе? — Спросил хриплый женский голос.

— Двадцать в нижнем и еще тридцать в верхнем, — ответил мужчина.

— Оливер со своими людьми уже прибыл? — Последовал новый вопрос от обладательницы хриплого голоса. Константин осторожно ступил на лестницу и начал спускаться.

— Нет, он должен подойти сегодня ночью по акведуку под Невидимостью, — отозвался тот же мужчина.

— Проклятье! Выступление назначено на утро, а когда они прочухают, то сразу закроют город, — зло бросила женщина. — Мне позарез нужны эти пятнадцать человек.

Константин почти спустился, и я сделал свой первый шаг. Поймав себя на том, что задерживаю дыхание, я медленно выдохнул и перенес вес на следующую ступень. На третьем шаге деревянная лестница под моей тяжестью тихонько застонала. Разговоры внизу мгновенно смолкли. Константин преодолел последние две ступени одним прыжком и рванулся влево, в сторону голосов. Я бросился следом, собираясь прикрыть его, но справа выскочил мужчина, преграждая мне путь.

Константин уже вовсю дрался, так что сомневаться не приходилось – перед нами враги. Сделав выпад, я вогнал кинжал незнакомцу в горло и толкнул его назад, откуда он только что появился. Я мысленно выругался, глядя туда, куда повалился умирающий. На полу лежало около полудюжины спальников, и с них уже вскакивали люди. Я насчитал троих. Чтобы Константин понимал, почему я не прикрываю его спину, я крикнул:

— У меня четверо справа!

Противников оставалось всего трое, но так это звучало солиднее, да и Константин там сражался с удвоенной силой.

Я ворвался вглубь комнаты и ударил в горло мужчину, который как раз тянулся к мечу. Чистая удача – вообще-то я целился ему в грудь. Я резко выдернул клинок, и во все стороны брызнула кровь. Долю секунды я смотрел в его расширившиеся от ужаса глаза, пока он зажимал рану руками и заваливался набок. Судя по фонтанирующей крови, я перебил сонную артерию. Без исцеляющей магии он был не жилец.

Оставшиеся двое вооружились длинными мечами и косились на свои щиты, прислоненные к стене. Эх, надо было позвать Матео и Феликса, прежде чем соваться сюда. Против меня стояли два опытных бойца, чье оружие существенно превосходило мое по длине. Мое преимущество заключалось лишь в доспехах, тогда как на них были простые полотняные рубахи.

Я решил не рисковать в открытом бою. Попытался мысленно очертить две небольшие области размером с кулак там, где находились их сердца. Я мог бы переместить их сердца в свой пространственный карман и мгновенно убить врагов, благо расстояние не превышало десяти футов. Однако быстро пришел в замешательство: сфокусироваться получалось только на одной цели за раз. Тогда я сосредоточился на том мечнике, что выглядел более уверенным. Он был в пределах досягаемости, и я переместил его сердце в свое хранилище.

Голову тут же слегка повело – верный знак того, что перенос даже такого маленького объекта полностью опустошил мои запасы эфира. Мужчина вскрикнул, схватился за грудь и рухнул на пол. Несмотря на удивление от того, как быстро иссяк эфир, медлить было нельзя, и я бросился на последнего противника. Шок от внезапной гибели товарища быстро сменился у него боевой яростью. Его длинный меч рассек воздух; мужчина принял фехтовальную стойку и начал боком смещаться к стене, чтобы забрать щит.

Я двинулся наперерез, но он именно этого и ждал. Поймав меня на противоходе, он резко выкинул руку в выпаде. Я успел парировать удар, но клинок скользнул по моей кожаной нагрудной пластине, оставив глубокую царапину. К тому времени как я замахнулся коротким мечом для ответного удара, он уже разорвал дистанцию. Мне удалось лишь слегка зацепить его предплечье, но оттуда сразу хлынула кровь. Он сжал кулак и поморщился – я задел мышцу.

Он снова покосился на щит, но вместо этого переложил длинный меч в левую руку. Было видно, что драться левой ему непривычно и неудобно. Я перешел в решительное наступление, а он лишь защищался, отступая. Это позволило мне подобрать его щит. Теперь исход схватки был предрешен. Константин все еще дрался, так что мне следовало поскорее покончить со своим противником и помочь командиру.

Я пошел на сближение, прикрываясь щитом. Он попытался достать мои ноги за счет длины клинка, но я оказался быстрее и на его неудачном замахе достал его в грудь. Мой клинок рассек верхний слой грудной мышцы; противник морщился от боли, едва удерживая оружие. Я думал, он сдастся, но он снова бросился на меня. Его удар пришелся в мой щит и вышел слабым, а я наотмашь рубанул его по шее. Судя по тому, как глубоко ушел клинок, рана была смертельной. Я оставил его истекать кровью. Проходя мимо мужчины, чье сердце я забрал, я на всякий случай ткнул его кинжалом в горло, чтобы скрыть истинную причину смерти.

В другой части подвала разыгралась патовая ситуация между Константином и невысокой женщиной. В руках она держала баклер и короткий меч. На ее плече, чуть выше щита, виднелась рана. Рядом на полу лежали двое убитых. У одного были характерные заостренные уши – это был первый эльф, которого я увидел воочию. Второй мертвец оказался человеком.

— Есть еще кто? — Спросил я, вставая плечом к плечу с Константином. Он глянул на меня, и, кажется, удивился тому, что я цел и невредим – да и вообще остался жив.

— В подвале больше никого. Эта нужна нам живой. Думаю, она у них за главную, — ответил он. Женщина злобно прищурилась. По ее виду было понятно, что она осознает свое положение, но вместо капитуляции она рванулась вперед, отбросив баклер, чтобы отвлечь Константина. Я собирался лишь отбить ее клинок, но она буквально насадила себя на мой меч. Мне пришлось неуклюже прикрыться щитом, защищая голову от ее предсмертного удара. Константин помог мне, рубанув по ее занесенной руке, так что удар потерял силу и лишь слегка поцарапал мой наплечник.

Мой клинок вошел аккурат возле сердца, оборвав ее жизнь.

— Дерьмо, — выругался Константин. Женщина-дварф была мертва. Он принялся обыскивать ее тело, но, не найдя желаемого, переключился на остальной подвал. — Эрик, посмотри, есть ли отсюда выход в канализацию. Они упоминали ее чуть раньше.

Я пошел вдоль стен, осматривая пол. Остекленевшие глаза мертвецов, казалось, провожали меня взглядом, отчего по спине пробежал холодок. Странно, но я не чувствовал никаких угрызений совести из-за того, что лишил их жизни. Возможно, после того как я сам несколько раз балансировал на грани смерти, я просто очерствел.

Я вернулся к Константину и доложил:

— На стенах и на полу ничего похожего на проход нет.

— Троллье дерьмо! Она говорила, что в городе их почти полсотни, но ни единой зацепки, где именно! — Он принял решение:

— Продолжай искать. Я отправлю Матео и Феликса наверх и вызову подмогу. Нужно сообщить Кастилии, что в городе как минимум сорок три врага, а ночью по акведуку под заклинанием прибудут новые силы.

Он быстро подхватил оружие и, чертыхаясь, зашагал вверх по лестнице:

— Бартирадийцы уже в городе!

Я остался один в окружении семи трупов бартирадийских лазутчиков.