– Между молотом и наковальней
Руук, должно быть, изрядно утомился в непрестанных схватках, пока тащил на себе эту парочку. Его ударам явно не хватало прежней ярости; похоже, он растратил большую часть своего эфирного резерва и пока не мог задействовать татуировки. И пусть подземелье ускоряло восполнение эфира, бездумно нестись напролом он не решался.
Мы замерли в коротком проходе, ведущем к чертогу ледяного демона, наблюдая за продвижением соперников.
— Похоже, оба экономят эфир, — заметила Минаша. — Скорее всего, берегут силы для схватки с ледяным демоном.
Я же не был в этом так уверен.
— А не попытаются ли они отобрать рога, когда мы выйдем? — Озвучил я свои сомнения.
— Нет, — отрезала она, но тут же замялась. — Хотя… всё может быть. Возможно, они копят эфир, чтобы напасть на нас, когда мы одолеем демона и будем истощены.
По крайней мере, теперь она признавала сама себе, что в погоне за званием Верховного вопросы чести отходят на второй план.
Моя рука скользнула по синему свет-камню справа. Я незаметно отправил приличный его кусок в свой пространственный карман. Мне и самому следовало беречь силы, ведь мой собственный эфирный резерв восстановился едва ли на две трети. Пока Руук сражался, я бросил быстрый взгляд в чертог ледяного демона. Синие свет-камни внутри подернулись изморозью, а обледенелый пол припорошило тонким слоем снега. Сражаться в таком месте – чистой воды безумие; нас ведь предупреждали: чем дольше длится бой, тем холоднее становится в зале. А поскольку на время схватки тебя запечатывают в этой ледяной ловушке, промедление подобно смертному приговору. Впрочем, у Мейвита хотя бы имелось кольцо тепла.
Я попытался высмотреть чудовище. Нам говорили, что ледяной демон сливается с полом, притворяясь заснеженным валуном, но отсюда я видел не меньше десятка крупных камней. Меня слегка тревожило, не окажет ли тварь сопротивление моему пространственному карману – тогда нас ждет отчаянная и смертоносная схватка. От Глаши я знал, что это существо наделено мощной магией и способно создавать вокруг себя ауру лютого холода.
К тому же его тело покрывал белый костяной панцирь, из-за чего подобраться к уязвимой плоти было крайне непросто – даже с руническим оружием. Дробящий молот Мейвита пришелся бы здесь как нельзя кстати.
— Ну что, идем? — Спросила Минаша, заметив мои колебания и видя, как соперники наступают на пятки.
— Предлагаю позволить им самим сразиться с демоном, а на выходе просто забрать рога.
Минаша ошеломленно уставилась на меня. До сих пор она беспрекословно следовала за мной, и всю тяжесть похода я тащил на себе.
— Мы не можем их убить, — твердо заявила она, однако ничего не сказала против того, чтобы их обобрать. Я кивнул, убрал Погибель Магов в ножны, и в моей руке соткалось черное копье. Наблюдая за тренировками Руука, я рассудил, что копье подойдет лучше: оно позволит держать его на расстоянии, ведь его палаш обладал куда большим радиусом поражения, чем Погибель Магов.
Мы молча наблюдали, как эта парочка медленно прорубает себе путь сквозь дретчей и кровавых нетопырей, приближаясь к коридору, где мы затаились. Наткнувшись на нас, они резко замерли – явно не ожидали такой встречи.
— Что, струсили перед демоном? — Издевательски бросил Джуаркаша.
Насмешка вышла вялой, шитой белыми нитками – клирик явно пытался спровоцировать нас, чтобы мы пошли и убили ледяного демона за них. Хитростью этот служитель культа явно обделен, как и многим другим. Из него вышел бы отличный ручной шут для варлордов, но вот хватит ли у Минаши стойкости противостоять этим военачальникам – я не знал. Не то чтобы меня сильно заботила судьба Халифата.
Я перевел взгляд на Руука, пытаясь разгадать его намерения. Тот был с ног до головы заляпан черной кровью дретчей и нетопырей, но усталости не выказывал. И хотя кандидатом считался Джуаркаша, верховодил здесь явно Руук. Минаша ждала, что я отвечу на оскорбление. Похоже, говорить от лица нашей команды теперь приходилось мне.
— С чего вы взяли, что мы еще не одолели ледяного демона?
Клирик заглянул в заснеженный, скованный льдом чертог позади нас, и на его лице промелькнула паника. Обладай мы обоими рогами, третье Испытание было бы пройдено. Снег в зале лежал нетронутым, и любому становилось ясно, что мы еще не переступали порог владений демона, но сомнение уже закралось в душу клирика.
— Они там не были, — вслух произнес Руук, мгновенно раскусив мой блеф, и при этом не сводя с меня глаз. На долю секунды его взгляд скользнул по копью и тут же вернулся к моему лицу.
— Демон целиком в вашем распоряжении, — я слегка повел острием копья, предлагая им пройти, но они не шелохнулись. Возникла патовая ситуация. Думаю, они планировали отобрать у нас рога на выходе – впрочем, как и мы у них. По моим прикидкам, они намеренно медлили, чтобы пропустить нас вперед, да и усталость разыгрывали весьма искусно.
Джуаркаша изо всех сил старался не выдать их замыслов, но все же невольно повернулся к Рууку в ожидании указаний. На руке Руука натянулись сухожилия, и я впился взглядом в кончик его клинка. В его глазах читалось жгучее желание помериться со мной силами, но глупцом он не был. Он долго изучал меня и прекрасно понимал, какие сюрпризы может таить мой пространственный карман.
— Забирайте голиафов, если отдадите нам череп адской гончей.
Заявление варлорда застало меня врасплох. Заметив мое замешательство, он мрачно расхохотался:
— Неужели ты думал, мы не разузнаем, с какой стати человеку помогать кандидату на Избрании?
Проклятье, Мейвит! Наверняка это его неосторожные действия выдали цель нашего пребывания здесь.
— Мы никому не говорили, — тихо произнесла стоявшая рядом Минаша.
— Знаю, — отозвался я, не разрывая зрительного контакта с варлордом.
Я судорожно пытался вернуть самообладание, просчитывая последствия. Без шпионажа и прорицания тут явно не обошлось, но катализатором, скорее всего, стала попытка Мейвита связаться с сестрой. Я медленно покачал головой – теперь это не имело значения. Я был уверен, что в тяжелом мешке Джуаркаши лежат рога змеиного демона. Если мы выберемся из подземелья, у него в руках окажется мощный рычаг давления на меня, ведь Зорана и Майра – его рабыни. А может, ему нужно что-то еще – то, что он приметил среди моих вещей в пространственном кармане? В груди шевельнулась глухая тревога: оставлять его в живых нельзя.
Я уверенно усмехнулся:
— Как насчет дружеского пари? Мы ставим наш череп адской гончей против ваших рогов змеиного демона. Победитель забирает все и уходит. Только ты и я, без вмешательства клириков.
Если бы Минаша вмешалась, она, возможно, быстро бы все закончила – особенно если бы мы выманили их в просторный зал подальше от стен. Но я опасался, что Джуаркаша прикроет Руука щитом и сведет мои атаки на нет.
Я выбрал этот путь еще и потому, что сомневался в успехе боя с ледяным демоном, да и Руук оставался непредсказуемой угрозой. Глаша намекала, что ледяной демон немногим уступает теневому, а мы очень надеялись избежать встречи с обоими. Ответ варлорда не заставил себя ждать. Руук снова посмотрел на копье, затем на мои ножны – в его глазах читалось отчетливое вожделение к обоим артефактам. Тем неожиданнее прозвучали его слова:
— Нет, человек. У тебя нет чести.
Надо же. И это мы сейчас заговорили о чести? Мне безумно хотелось заскрежетать зубами, но за месяцы, проведенные в Халифате, я достаточно уяснил о понятиях варлордов, чтобы обернуть их правила против них самих.
— Я убил варлорда Тракора, и именно я сразил его рока, Хвоста Хаоса, к северу от Варвао, — твердо произнес я. — И теперь его честь по праву принадлежит мне.
— Ты лжешь, человек! — Брызжа слюной, взревел клирик Джуаркаша. Присвоение чести мертвеца считалось несмываемым позором и требовало немедленного вызова на поединок, так что я в любом случае вынуждал их ввязаться в бой. Минаша испуганно отшатнулась от меня, ошеломленная моим признанием.
Варлорд Тракор вел за собой завоевательный поход на западную Телху; его внезапная гибель едва не погубила все предприятие, спровоцировав жестокую грызню между уцелевшими варлордами и клириками. Из разговоров Глаши и Тарнаши я знал, что Тракор был союзником Руука, но насколько близким – оставалось лишь догадываться.
Боевой клирик Минаша когда-то вела этот флот, будучи сильнейшей среди своих, и сейчас я просто ошарашил ее, признавшись, что именно я был той самой костью в горле – Гончей, которая резала следопытов и варлордов направо и налево, едва не сорвав аннексию.
Я мог бы приписать себе и смерть следопыта Ракуха вместе с его честью, но, судя по реакции Руука, в этом уже не было нужды. Я убил Ракуха в честном поединке, когда освобождал рабов-голиафов в бухте Кракена. Тот следопыт был патриархом клана Солнечной Тени и пользовался огромным уважением во всем Халифате. Глаша предупреждала меня, что многие варлорды и кланы будут спать и видеть, как бы отомстить за его кончину.
Я продолжал пристально смотреть на Руука. Некоторым людям не нужен Искатель Истины, чтобы распознать правду.
— Нет, я верю, что он говорит правду, — Руук глубоко вздохнул, настраиваясь на бой внутренне и внешне. — Смерть или пощада? — Спросил он об условиях.
— Смерть, — без колебаний ответил я.
— Нет! — Опомнившись, выкрикнул Джуаркаша. — Только пощада!
— Не тебе решать, клирик. На кону моя честь, — пренебрежительно бросил Руук. В их коротком диалоге мне почудилась какая-то фальшь. Не разыгрывают ли они спектакль? Я лишь недавно с грехом пополам освоил орочий язык, так что многие языковые тонкости от меня ускользали, но вот читать язык тела благодаря постоянным тренировкам с оружием я научился отменно. Они ждали такого исхода – возможно, даже желали его. «Не сомневайся в себе, Эрик», – мысленно приказал я себе. Мне под силу одолеть Руука.
— Нам стоит выйти в большую пещеру, — я указал копьем в сторону выхода, поскольку мне совсем не улыбалось держать за спиной ледяного демона.
— Мне и здесь неплохо, — отозвался Руук, жестом велев Джуаркаше отойти. По крайней мере, клирик не стал накладывать на него никаких чар – во всяком случае, мое насыщенное эфиром зрение ничего подобного не зафиксировало.
Руук был грозным противником: статью он не уступал Мейвиту, а в ловкости превосходил Бенито. С его татуировками он, скорее всего, превосходил меня в скорости и силе, да и боевого опыта у него было куда больше. Но у него не было одного – пространственного кармана.
Освещенный синим сиянием коридор, в котором мы стояли, достигал двадцати футов в ширину, а потолок терялся где-то на такой же высоте. Руук плавно скользнул вправо, меняя стойку. Минаша попятилась назад; думаю, Руук понимал, что она не рискнет бить молниями в такой близости от свет-камней.
Его работа ног была лучшей из всего, что мне доводилось видеть. Он двигался бесшумно, словно пушинка, едва касаясь земли и ничем не выдавая своих намерений. Мне стало даже как-то не по себе от осознания того, насколько моя собственная техника блекнет на его фоне. Я бы с удовольствием скрестил с ним клинки просто ради того, чтобы запечатлеть его образ в Мире Грёз, но рисковать жизнью ради этого не собирался.
Я медленно кружил напротив, не спуская с него глаз, пока клирики напряженно наблюдали за нами. Наконец Руук прищурился и пошел на сближение. Едва расстояние сократилось до десяти футов, я попытался переместить часть его грудной клетки в свой пространственный карман. Нет – я всего лишь попытался вырвать кусок его плоти. Вместо этого воздух содрогнулся от оглушительного грохота, и меня отбросило назад, закружив в полубессознательном состоянии. Из последних сил я сообразил, что лечу в крайне опасном направлении – прямо в чертог ледяного демона. Извернувшись, я распластался по полу и с трудом затормозил. Сознание я не потерял, но голова раскалывалась, а эфирный резерв оказался полностью опустошен. Дрожащими пальцами я полез в сумку за малым зельем исцеления.
Зелье действовало слишком медленно, но зрение постепенно прояснялось. По крайней мере, Рууку тоже досталось: он как раз тяжело поднимался с пола в главном зале, а над ним растерянно замер Джуаркаша, не решаясь вмешаться и нарушить правила поединка чести.
До меня медленно дошло, что произошло. Нечто подобное случилось со мной, когда я попытался засунуть пояс с маленькими пространственными сумками в свой собственный пространственный карман. Одно подпространство не может существовать внутри другого, из-за чего происходит мощнейший выброс энергии. Значит ли это, что у Руука при себе был какой-то артефакт – или он сам обладал пространственным карманом? Слух вернулся ко мне, когда я поднялся на ноги. Рядом замерла Минаша, не зная, стоит ли ей вмешиваться. Пожалуй, правила этого поединка следовало уточнить заранее.
Руук с яростью посмотрел на Джуаркашу снизу вверх. Тот испуганно попятился:
— Я не знал, что тебя тоже зацепит! — Запричитал клирик, и в его голосе сквозила паника.
Значит, меня подставили. Они раскусили суть моих способностей и подготовили ловушку. Каким же дураком я был, что не предусмотрел этого. Ковыляя, Руук поднялся на ноги – взрывная волна изрядно его потрепала. Он потянулся за своим зельем исцеления, а я принялся оглядываться в поисках копья. Проклятье, оно закатилось прямо в чертог демона за моей спиной. Дерьмо – один из заснеженных валунов уже медленно подползал к нему.
Я обнажил Погибель Магов и двинулся на Руука. Тот всё еще выглядел дезориентированным, но это было ненадолго. Так и случилось: прежде чем я успел сократить дистанцию, он перехватил свой клинок. Мой первый выпад он парировал, возвращая былую уверенность по мере того, как целебное зелье проясняло его разум. Я наступал изо всех сил, но он явно направлял эфир в свои татуировки и двигался гораздо быстрее меня. Это казалось несправедливым, ведь мой собственный эфирный резерв полностью выгорел при взрывной отдаче.
Под натиском оправившегося Руука мне пришлось отступить. Оставалось надеяться, что он быстро истощит запасы эфира на поддержание татуировок, и тогда силы снова уравняются. Мой собственный эфир восстанавливался мучительно медленно. Почуяв преимущество, соперник усилил напор. Я глухо застонал, блокируя тяжелый рубящий удар – от колоссальной силы соперника плечо пронзило острой болью. «Впредь только уклоняться или парировать», – приказал я себе. Все мои тренировки и поглощение чужих эссенций горстями за последние два года пошли прахом – физически я ему уступал.
Руук виртуозно владел палашом, предугадать его движения было почти невозможно. Вскоре на моем бедре и правом бицепсе зияли глубокие порезы. Рана на ноге оказалась поверхностной, но вот на руке клинок достал до мышцы. Будь щит при мне, а не в пространственном кармане, поединок мог стать равным, но сейчас я находился в заведомо проигрышном положении. Схватки становились всё более ожесточенными; я лишь оборонялся и пятился назад. Очередной выпад пришелся в ту же поврежденную руку – на сей раз лезвие задело кость, и конечность безжизненно повисла.
Он на миг замер, тяжело дыша, и по угасшему взгляду я понял, что его эфир иссяк. Прошло всего несколько минут, и я начал медленно отступать к чертогу ледяного демона. В затяжном бою мне не выстоять. Возможно, удастся заманить его в ледяную залу и натравить чудовище на него. Но Руук не был глупцом и остался на месте, позволяя мне отойти. Он явно намеревался перевести дух и накопить эфир для новой активации татуировок. Разорвав дистанцию, я воспользовался передышкой и выпил с пояса еще одно малое зелье исцеления. Он недовольно нахмурился – должно быть, решил, что Титаны уничтожили все мои запасы.
Как только снадобье подействовало, раны затянулись, а кровопотеря прекратилась. В теле всё еще ощущалась слабость от потери крови – очередной признак того, что дела мои плохи. Я стоял у самого входа в чертог ледяного демона, но Руук не спешил приближаться, прекрасно понимая, что я хочу запереть нас внутри.
— Ты трусливо прячешься, как и все люди, — презрительно бросил он. — Ты недостоин быть Первым и находиться в этом подземелье.
Мне хотелось рассмеяться. Он всерьез полагал, что дешевые оскорбления заставят меня пойти напролом? Минуты тянулись одна за другой; мы продолжали сверлить друг друга взглядами с расстояния в тридцать футов. Рууку пришлось отвлечься, чтобы прикончить подошедшего слишком близко дретча. Я же просто тянул время, позволяя эфиру восстановиться. Теперь я мог сотворить парочку воздушных щитов или извлечь что-нибудь из своего пространственного кармана. Немного эфира я пустил на ускорение кроветворения. Возможно, Руук решил, что у меня плохое направление эфира или взрыв повредил мое хранилище.
Я поспешил разуверить его в этом, и в моей свободной руке соткался чёрный клинок. Его глаза сузились при виде оружия, но он явно не признал в нем Мучение Орка – по крайней мере, пока. Клирики напряженно наблюдали за нами с противоположных сторон прохода. На лице Минаши читались одновременно тревога и досада. Руук на мгновение запустил руку под доспехи и выбросил на землю искореженные металлические осколки. Неужели именно эта штука заблокировала мой пространственный карман? Или он просто пытается сбить меня с толку? Терпеть не могу хитрых противников.
Я мельком глянул на черное копье. Тот заснеженный холмик уже вплотную подобрался к нему и замер рядом. Это злило – мне очень не хотелось терять столь ценное оружие. Оценив остатки эфира, я шагнул из коридора навстречу Рууку. Тот едва заметно изменил стойку – похоже, мой выпад застал его врасплох.
Сжимая в одной руке Погибель Магов, а в другой – Мучение Орка, я пошел в атаку. Теперь преимущество двух клинков было на моей стороне, и сопернику, лишенному поддержки татуировок, пришлось отступать под моим натиском. Он всё еще тратил крохи эфира на кратковременные вспышки скорости и силы, но я сосредоточился исключительно на том, чтобы измотать его, и не собирался ловиться на очевидные приманки.
Он по-прежнему виртуозно защищался палашом, и потребовалось немало времени, прежде чем Мучение Орка наконец рассекло его латную рукавицу и тыльную сторону ладони. Руук лишь яростно зашипел, но не издал ни звука, отступая глубже в просторную пещеру. Джуаркаша растерянно и нервно наблюдал за тем, как инициатива ускользает из их рук.
Взгляд Руука намертво приковал к себе чёрный клинок.
— У тебя нет чести, раз ты посмел принести столь мерзкое оружие в Халифат.
Я промолчал, лишь губы мои тронула легкая усмешка. Было очевидно, что он в отчаянии. Кружа по залу, я вынудил его попутно прикончить еще одного дретча, пока сам он лихорадочно искал лазейку для атаки.
Минуты тянулись в этой смертоносной игре в кошки-мышки. Константин наверняка пришел бы в ярость от того, что я играю с добычей, но у меня был четкий план. Одно из свойств Мучения Орка заключалось в том, что оно сводило на нет любое магическое исцеление, и Руук осознал это сразу после того, как я зацепил его бедро Погибелью Магов. Он лихорадочно осушил еще одно зелье и разочарованно зарычал, видя, что раны даже не затягиваются.
Яд уже вовсю растекался по его жилам, но, к моему раздражению, он всё еще умудрялся подчинять эфир и активировать татуировки. Пытаясь поймать его на ошибке, я едва не лишился руки. Я мог бы задействовать воздушный щит, чтобы дожать его, но для него у меня была уготовлена иная участь.
Я спросил с самым высокомерным видом, на какой только был способен:
— Фиолетовый или синий?
На его лице отразилось крайнее недоумение.
— Фиолетовый или синий? — Эхом повторил он.
— Ну да, какой твой любимый цвет? — Поинтересовался я, обретая былую уверенность и сокращая дистанцию.
— Это не имеет отношения к нашему поединку! — Яростно огрызнулся он.
Я замер в десятке шагов от него.
— Вообще-то имеет, — возразил я. — Мне просто хотелось знать…
Я выдержал театральную паузу, и в этот миг прямо над его головой соткался кубический ярд фиолетового свет-камня. Из-за забрала шлема он физически не мог его заметить. Глыба устремилась вниз – на мой вкус, слишком медленно.
— …из чего делать твое надгробие, — закончил я.
На его лице на мгновение отразился дикий ужас, когда тень камня накрыла его. Он совершил роковую ошибку, попытавшись принять удар на себя вместо того, чтобы отскочить в сторону. Тяжелая глыба с глухим звуком раздавила Руука, и фонтан брызг оросил мою одежду. Из-под светящегося фиолетового валуна всё еще виднелись безжизненные конечности, но сомневаться в его кончине не приходилось. Формально, если Старейшины прижмут меня к стене, я всегда смогу заявить, что лично его не убивал.
— Полагаю, я победил. И это по праву наше, — устало произнес я, переводя взгляд на онемевшего от шока Джуаркашу и указывая на его мешок с рогами змеиного демона.