Добросовестный убийца

Пока центурион Сергий описывал городок, рассказывал, где находится вилла торговца и как выглядят дети и мать, я лишь кивал. Когда он наконец закончил, то произнес с ханжеским видом:

— Сделай так, чтобы к нашему утреннему отъезду всё было кончено. — Он пришпорил коня и направился в сторону небольшого городка.

Я остался на месте, делая вид, будто разглядываю город, хотя внутри у меня всё клокотало, а мысли лихорадочно сменяли одна другую. Вдруг я замер, заметив у ворот то, что нечасто встретишь в Империи: кладбище.

Обычно тела сжигали из страха, что мертвецы восстанут, ведь в этом безумном мире подобная угроза была вполне реальной. По крайней мере, здешняя нежить не разносила зомби-вирус – во всяком случае, насколько мне было известно на данный момент. В голове у меня постепенно начал складываться план. Я помедлил у ворот, и когда один из гвардейцев Сергия обернулся, чтобы посмотреть на меня, я крикнул ему:

— Я разведаю окрестности города. Это часть моей подготовки.

Гончая лишь хмыкнул и безучастно махнул рукой:

— Мы будем в «Серебряном самородке». Если пропустишь ужин, кормить себя будешь за свой счет. — К моему облегчению, он уехал за ворота, предоставив мне возможность строить заговоры. Я направился не к кладбищу, а пошел в обход города в противоположную сторону, ведя Комету под уздцы. По пути я упражнялся в «Голосе земли», пуская импульсы каждые пятьдесят футов. Земля промерзла, и в этот поздний холодный вечер на улице не было видно ни души.

Я использовал заклинание скорее для отвлечения внимания, но обнаружил больше, чем рассчитывал. Глубоко под землей, примерно в тридцати футах, скрывалась сеть туннелей. По ней бродило несколько низших зеленых гоблинов, готовившихся к сегодняшней вылазке. Я заметил всего троих гоблинов-падальщиков в этих подземных ходах. Редко когда я концентрировался так глубоко, но сейчас мне удалось проследить один из поднимающихся туннелей до густых зарослей терновника примерно в двух сотнях футов от городской стены.

Почва в этом месте была очень каменистой, поэтому кусты, вероятно, и не вырубили. Из-за этого мне также было трудно найти следы гоблинов во время поисков. В конце концов на промерзшей земле я обнаружил одинокий полустертый отпечаток, оставленный, наверное, неделю или больше назад. Эти гоблины оказались умнее большинства своих сородичей. Похоже, они старались заметать следы, иначе я нашел бы больше. Вокруг города определенно было много ферм, которые они могли бы обворовать.

Я продолжил обходить город и наткнулся на большую мусорную яму – точнее, сначала я почувствовал ее запах. Комета наотрез отказался приближаться, поэтому я привязал поводья. Я обыскал окрестности свалки в надежде найти что-нибудь полезное для своего плана. Вместо этого я обнаружил лишь новые следы гоблинов. Выходит, они копались в мусоре, а не воровали у фермеров, и уж точно были сообразительнее обычных гоблинов. Я продолжил разведку и вскоре замер, пораженный тем, что случайно обнаружил с помощью «Голоса земли».

Я вышел на каменистое поле и встал на довольно крупный плоский валун фута три в поперечнике и весом в несколько сотен фунтов. Я делал вид, будто осматриваю окрестности под бдительным взором стражника на стене. Под камнем, зарытые на глубине нескольких дюймов, лежали мешки с монетами. Мне понадобилось несколько импульсов, чтобы настроить «Голос земли» и научиться различать металлы. Похоже, там была в основном медь и серебро, среди которых попадалось немного золота.

Они пролежали там целую вечность, судя по тому, как истлели кожаные мешки. Я присел на соседний камень, притворяясь, будто отдыхаю, пока стражник на стене продолжал наблюдать за мной издалека. Я осторожно переключался с «Голоса земли» на пространственный карман, чтобы сопоставить их. Затем я переместил всю массу монет вместе с грязью. Каменная плита сверху не позволила земле осыпаться. По моим оценкам, там было несколько тысяч медных, несколько сотен серебряных и всего пара десятков мелких золотых монет.

Уходя, я повертел в руке одну из серебряных монет, счищая с нее грязь. Это была не тельхианская монета. На одной стороне красовалась корона, а на другой – незнакомые письмена и какая-то птица, похоже, сокол. Монета была как минимум любопытной.

Я пошел дальше, настроив «Голос земли» на поиск серебра и золота. Честно говоря, я удивился, как много монет было зарыто в землю вокруг города за все время, и большинство лежало у самой поверхности. Я не стал их доставать, хотя соблазн был велик, когда у западных ворот на глубине фута я обнаружил две крупные золотые монеты. Здесь также виднелись обширные фундаменты забытого города, ушедшие под землю от времени. Я прекрасно понимал, насколько полезным может оказаться «Голос земли» при раскопках руин Атлантиума. Меньше всего мне хотелось, чтобы меня отправили туда, в самый эпицентр неизбежной битвы за контроль над ними.

Я добрался до кладбища у южных ворот. Комета занервничал, когда я пошел по центральной тропе. Мне понадобятся свежие тела. Мне сказали, что мальчику было тринадцать лет и он обучен основам боя, а девочке – десять. Подойдя к более свежим могилам, я пустил импульс «Голоса земли». На глазах у этих покойников лежали крупные серебряные монеты с руническими письменами. Мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить: эти монеты не позволяют мертвым восстать. Также это был символический жест – плата перевозчику через реку Стикс. Только богатые могли позволить себе хоронить своих мертвецов, и, судя по количеству свежевырытой земли, зима выдалась для них тяжелой.

Чтобы не привлекать лишнего внимания в сгущающихся сумерках, я сделал вид, будто разглядываю каменное надгробие, а сам вытащил первое тело из каменного гроба под землей. Оно принадлежало мальчику-подростку, и труп был относительно свежим. Найти маленькую девочку оказалось гораздо труднее, но в конце концов я отыскал ту, что подходила по размерам.

Я помедлил, обдумывая план. Что, если в доме окажутся слуги или мать детей бросится их спасать? На всякий случай я нашел женщину, которую похоронили совсем недавно. Что ж, видимо, теперь я могу добавить в свое резюме строчку «осквернитель могил».

Я вошел в город под пристальными взглядами стражников со стен. Думаю, они решили, будто я высматриваю могилы, чтобы разграбить их ночью, – они и не подозревали, что я уже сделал это. Было бы даже лучше, если бы они выставили снаружи патрули для охраны кладбища этой ночью.

Я зашел в лавку, где меня встретил раздраженный хозяин:

— Если это может подождать до завтра, Гончая, то у меня ужин стынет.

— Я быстро, и накину тебе крупную медную монету за беспокойство. — Он коротко кивнул, что я расценил как согласие. Я прошелся вдоль полок с обычными товарами, взял большую пачку вощеных листьев, двадцать футов прочной веревки и сделал вид, будто выбираю новый котелок для похлебки. Пока я осматривал котелок, я незаметно переместил ламповое масло из большого бочонка в свой пространственный карман.

Первый бочонок уже был вскрыт, поэтому я заглушил плеск жидкости, шаркая ногами. У следующих двух мне пришлось сорвать печати с помощью пространственного кармана, прежде чем отлить масло. Даже тогда они зашипели и заплескались, и мне пришлось погреметь котелками, чтобы скрыть этот звук. В итоге у меня оказалось три галлона лампового масла, а бочонки лавочника полегчали на одну пятую часть.

Хозяин был вне себя от моей медлительности, но я все же принес вощеные листья, веревку и котелок к прилавку. Он осмотрел товар:

— Три серебряных за веревку и пятнадцать медных за сотню листьев. И котелок ты взял самый лучший. С тебя еще два серебряных. — Он поднял глаза, ожидая, что я стану торговаться.

— Хороший походный котелок, — я выложил на прилавок четыре серебряные и четыре крупные медные монеты. — Спасибо за уделенное время. — Он удивился и быстро сгреб монеты, пока я не передумал. Собрав вещи, я без труда отыскал «Серебряный самородок». Около часа я чистил Комету и кормил его, пока храбрый конюх засыпал меня бесконечными вопросами об орках и эльфах. Я старался подыгрывать ему, но так, чтобы потом ему не снились кошмары.

Когда я вошел в трактир, на столе, за которым сидели центурион и его Гончие, громоздились грязные тарелки. Обглоданные куриные кости и пустые кувшины из-под эля красноречиво говорили о том, что мне ничего не оставили. — Ну? Четыре часа прошло, тебе наверняка есть что доложить, — с усмешкой спросил Сергий. Вся компания выглядела слегка нетрезвой, но теперь их внимание было приковано ко мне.

Я почувствовал, как Сергий снова применяет ко мне «Распознавание истины». Он явно мне не доверял. — На западе следы гоблинов. Похоже, по ночам они держатся у мусорной ямы. Судя по кладбищу, за зиму здесь было много смертей. И еще я нашел вот это, — я бросил Сергию серебряную монету. Он поймал ее молниеносным движением руки. На вид он казался не в форме, но в нем угадывалась былая сноровка.

Он повертел грязную монету в руках:

— Галлосская монета. Они правили северной частью континента до того, как Первый Легион навел здесь порядок. — Он положил монету на стол, не собираясь возвращать ее мне.

— А что насчет гоблинов? — Спросил я.

Сергий улыбнулся:

— Если хочешь, скажи городской страже. Сегодня у тебя есть дела поважнее. — Нас учили всегда истреблять этих тварей, но, похоже, эти Гончие не собирались покидать свои теплые постели этой ночью.

Я притворился раздосадованным тем, что у меня забрали серебряную монету, задержал на ней взгляд, а затем пошел прочь. — Шестая комната! — Крикнул мне в спину один из Гончих под общий хохот.

В моей комнате пахло мочой, а ночной горшок был полон. Похоже, они наполнили его ради шутки над новичком. Я подпер дверь, так как замка не было, отправил свои покупки в пространственный карман и переоделся в темную одежду.

Оставив доспехи Гончей на кровати, я вылез в окно и спустился в переулок, мягко приземлившись на землю. Перепуганная крыса бросилась наутек, а вокруг стоял невыносимый запах мочи. Похоже, выливать ночные горшки из окон здесь было обычным делом. «Голос земли» подсказал мне, что в этом городе нет канализации.

Кое-где горели масляные уличные фонари, но я пробирался дворами и тенями, направляясь в северную часть города. Цитадель находилась на западе, а вилла торговца – на севере. Мое дыхание превращалось в облачка пара в сухом холодном ночном воздухе, пока я шел вершить свои темные дела.

Я сделал семь поворотов, чтобы убедиться, что за мной нет хвоста. Думаю, я ушел гораздо раньше, чем ожидал Сергий. Его Гончие знали мою конечную цель, если планировали следить за мной сегодня, так что я решил завершить свое грязное дело до того, как они отправятся шпионить.

Вилла оказалась небольшой, но двухэтажной. К счастью, второй этаж был деревянным. Спереди ее окружала низкая ограда, а задний сад скрывала стена повыше. Судя по количеству стеклянных окон, торговец жил безбедно. Когда я медленно проходил мимо главного входа, горело лишь одно окно. Охраны видно не было.

Я сделал круг через три улицы, еще раз проверив, нет ли слежки, после чего с помощью воздушного щита перемахнул через высокую стену на заднем дворе. Слезы Нептуна сегодня не было на небе, но звездного света вполне хватало, чтобы видеть. На втором этаже виллы со стороны сада тянулась череда балконов, и светилось по-прежнему лишь одно окно. Пользуясь «Голосом земли», я двигался вдоль стены, но стражников так и не обнаружил.

Здание было в основном деревянным, что мешало моему заклинанию дать четкую картину. На первом этаже в крошечных комнатах находились два человека. Я предположил, что это служанки или повара. С помощью воздушных щитов я бесшумно забрался на темный балкон, расположенный как можно дальше от освещенного. В темной комнате, куда я проник, определенно кто-то был.

И снова я не мог поверить, что иду на это. Дверь была заперта на тяжелую задвижку, поэтому я целиком переместил замок в свой пространственный карман. Я прислушался, медленно приоткрыл дверь и скользнул внутрь. Меня окутал густой цветочный аромат, угли в камине согревали элегантную комнату, а с кровати доносилось тихое дыхание. Ворвавшийся со мной холодный воздух пронесся по комнате, и ребенок зашевелился.

По маленькому силуэту я понял, что это дочь. Подойдя ближе, я отправил ее в свой пространственный карман прежде, чем она успела проснуться. Я медленно выдохнул. Простыня и матрас оказались ровно порезаны из-за того, что я затянул ее в свой карман, но пока мой план работал.

За последние месяцы мое направление эфира улучшилось, и вскоре я достал украденный маленький труп и уложил его в постель, укрыв одеялом. Мне пришлось снять монеты с глаз, ожерелье и кольцо. Затем я щедро облил кровать ламповым маслом, стараясь не допускать луж, чтобы оно не просочилось сквозь деревянный пол. Моей последней задачей в этой комнате было запереть дверь на засов изнутри. Когда начнется пожар, мне не хотелось, чтобы кто-то вошел и спас труп.

Закончив с этим жутким делом, я вернулся на балкон. Я перешел к следующей комнате и замер. Это была комната мальчика, и он не спал. Изнутри доносилось его сопение, а на стене плясала тень. Он отрабатывал базовые стойки с деревянным мечом. В тусклом свете камина было видно, что он неопытен, но тренируется с большим усердием.

Мне все еще требовалось время, чтобы эфир восстановился, поэтому я ждал и наблюдал из тени. Когда я уже собирался войти, мальчик сам облегчил мне задачу: он шумно распахнул двери и вышел на балкон, чтобы остыть. Секунду спустя он присоединился к своей сестре. Всё оказалось гораздо проще, чем я думал.

Похоже, я только что сглазил сам себя. Дверь, из которой все еще лился свет, распахнулась, и на балкон разгневанно выбежала мать. — Мариус! Немедленно в постель! Помашешь мечом завтра! — Она сердито зашагала в мою сторону, не понимая, что фигура в тени, к которой она приближается, вовсе не ее сын.

У меня не хватало эфира, чтобы спрятать еще и ее, поэтому, когда она приблизилась, я бросился на нее. К счастью, она вышла из освещенной комнаты, и ее ночное зрение было ни к черту. Я шагнул к ней, обхватил руками и зажал рот. Она сильно укусила меня за перчатки из паучьего шёлка и попыталась закричать. Звук вышел очень глухим, и я надеялся, что никто ничего не услышал.

Я прошипел ей на ухо:

— Тихо, иначе твои дети сегодня умрут. Я пришел только за тобой. — Она какое-то время сопротивлялась, но вскоре поняла, что не сможет справиться с моим превосходством в росте и силе.

Крепко сжимая женщину, я лихорадочно соображал, что делать дальше. Мне потребуется минут двадцать, чтобы восстановить достаточно эфира и спрятать ее. Как поступить? Рассказать ей хоть какую-то правду? Возможно, мой план был до безумия глупым. Когда мне представится возможность освободить эту семью? Я прямо-таки видел, как Раэлия наблюдает за мной и покатывается со смеху над моей дилеммой, пока Мейвит смотрит на меня с разочарованием. Какого черта мне делать? Убить детей?

Я постарался придать своему голосу как можно более успокаивающий тон:

— Вот и славно. В твоей комнате есть кто-нибудь? — Она покачала головой, так как моя ладонь все еще закрывала ей рот. По крайней мере, она перестала пытаться откусить мне пальцы. С облегчением я сказал: — Хорошо, пойдем туда. — Она тут же снова напряглась, решив, видимо, что я собираюсь воспользоваться ее беззащитностью.

Я повел ее в комнату, которую освещал единственный яркий свет-камень. Я втолкнул ее внутрь и подошел к свет-камню, который лежал возле кровати. Я заставил его исчезнуть в своем кармане, чтобы она не могла меня рассмотреть. Слабый свет давал лишь догорающий камин. У нее явно были свои мысли насчет того, зачем я потащил ее к постели, но я попытался развеять ее страхи:

— Твои дети живы. Твой муж прогневал Императора своими новыми заграничными оливковыми плантациями, и он подослал меня.

Что ж, возможно, успокоить ее мне не удалось. Ее тело снова зажалось, и она задрожала от страха. Я предпринял еще одну попытку:

— Я не собираюсь насиловать тебя или убивать, если только ты не закричишь, когда я уберу руку.

Я медленно убрал ладонь от ее рта, хотя ее зубы всё еще сжимали мои пальцы. И почему она так не хотела их отпускать? — Покажи мне, что Мариус и Клара живы, и я сделаю всё, что попросишь, — взмолилась она. От всего происходящего мои моральные принципы трещали по швам. Я всё сильнее ненавидел центуриона Сергия за то, что он втянул меня в это.

— Собирай самые ценные украшения. Ты идешь со мной, — скомандовал я. Я следовал за ней по комнате, пока перепуганная женщина медленно перебирала свои вещи и складывала их в сумку.

— Значит, ты еще и вор, — обвинила она меня, немного придя в себя.

— Скажи это еще раз так же громко, и ты пожалеешь, — предупредил я. Она продолжила собираться, намеренно затягивая время, что было мне только на руку.

Тихим голосом она спросила:

— Меня продадут на чужеземном невольничьем рынке? Или потребуют выкуп?

— Второе, — ответил я, мысленно поблагодарив ее за столь удобную версию. — Императору нужны сады, которые твой муж выращивает за границей. — На ее лице промелькнуло упрямство, когда слабый отблеск огня осветил ее роскошные светлые волосы и черты лица. Этот торговец определенно не прогадал с выбором; она была божественно красива.

— Это всё, что есть ценного. Муж держит монеты в другом месте, — колко бросила она.

— Мне жаль, но для следующей части мне придется тебя связать. — Ее глаза сузились, когда я достал купленную сегодня веревку. Через несколько минут женщина уже сидела на кровати со связанными руками и кляпом во рту.

— Ты знаешь, что такое пилюля забвения? — Спросил я, демонстрируя две красные пилюли. — Они помогут тебе уснуть. Когда ты проснешься, то будешь далеко отсюда вместе со своими детьми. — В ее глазах отразилась паника, когда я начал менять правила игры. — Всё, что ты собрала сегодня, останется твоим единственным имуществом. Видишь ли, мне приказали убить твоих детей сегодня, но я не смог этого сделать. Наверное, это изъян моего характера. Вместо этого я тайно вывезу тебя и твоих детей из Тельхианской Империи. Я вижу, что ты сомневаешься. Но просто поверь мне. Вы никогда не сможете вернуться в Империю, иначе ваши жизни и моя будут кончены. Пожалуйста, кивни, если понимаешь.

Она медленно кивнула, хотя в ее взгляде всё еще сквозило недоверие. — Хорошо. Так будет проще. — Я сдвинул кляп, чтобы протолкнуть пилюли забвения ей в рот. Она сопротивлялась лишь мгновение, после чего, судя по всему, проглотила их.

— Если то, что ты говоришь, правда… Прости, что укусила тебя. — Ее веки быстро потяжелели, и она погрузилась в глубокий сон. Я проверил ее рот, чтобы убедиться, что она действительно проглотила пилюли, а не притворилась, после чего вернул кляп на место.

Я быстро собрал немного ее одежды, уложил на кровать труп взрослой женщины и облил его ламповым маслом. Затем я вернулся в комнату мальчика, проделал то же самое и прихватил часть его вещей. Забрав одежду для дочери, я поджег все три комнаты и спрыгнул с балкона. Я наблюдал из дальнего конца сада, как пламя разгорается и ширится, вскоре добравшись до дверей.

От дома ничего не останется. Оставалось лишь надеяться, что Сергий или торговец не привлекут некроманта, чтобы поговорить с мертвыми. Для моего первого убийства всё вышло на редкость грязно.