Жизнь солдата

Глава 391:

Мои физические характеристики выглядели примерно так, как я и ожидал, учитывая все тренировки после отплытия из города Годок. Если бы Константин увидел эти показатели, он наверняка сказал бы, что я не раскрываю свой потенциал до конца. Но чем ближе человек подбирался к пределу своих возможностей, тем тяжелее давался каждый шаг. К тому же мне несказанно повезло: все мои характеристики были укреплены, иначе они точно откатились бы назад за то время, пока я не мог тренироваться целенаправленно.

Физические показатели.

Сила (+2/+0) 74/86.

Мощь (+6/+1) 86/97.

Быстрота (+1/+0) 70/75.

Ловкость (+0/+0) 68/75.

Выносливость (+3/+0) 91/98.

Телосложение (+0/+0) 66/73.

Координация (+3/+0) 71/82.

Как не раз отмечал Мейвит, именно быстрота оставалась самой важной характеристикой в бою. И хотя моя скорость превосходила почти любого человека или эльфа, с которыми мне довелось сражаться, в мире существовали твари и побыстрее. Две такие как раз сидели в моем пространственном кармане – демонические квазиты. Надо было выпотрошить их еще по возвращении в Грэмни. Я планировал попросить Игнис сделать для них клетку, чтобы выпустить их в безопасной, контролируемой обстановке и уже потом использовать собиратель. Но я отвлекся, спешить было некуда, а там подоспели и новости о людях-иномирянах. Следом я изучил свои ментальные характеристики.

Ментальные показатели.

Интеллект (+5/+0) 48/58.

Рассудительность (+0/+0) 58/62.

Восприятие (+1/+0) 62/65.

Проницательность (+2/+0) 49/54.

Упругость разума (+3/+0) 60/71.

Эмпатия (+1/+0) 26/26.

Стойкость (+6/+0) 77/90.

Рост характеристик меня слегка удивил. Прыжок интеллекта еще можно было объяснить обилием книг, которые я поглощал и в Годоке, и в Мире Грёз, но вот такой скачок стойкости казался странным. Обычно маги тренируют стойкость, творя заклинания под тяжелейшим ментальным давлением. Она тесно связана с упругостью разума, помогающей защищаться от внешних раздражителей – чаще всего от ауры монстров. Я просто не мог вспомнить, чтобы подвергался подобным испытаниям, хотя за последние три года мое представление о норме сильно изменилось.

Магические показатели.

Эфирный резерв (+2/+5) 30/33.

Каналирование (+5/+0) 51/67.

Формирование эфира (+1/+0) 13/13.

Эфирная устойчивость (+0/+0) 52/56.

Сопротивление эфиру (+0/+0) 19/22.

Первичное родство с эфиром: Свободно.

Глядя на магические характеристики, я лишь тяжело вздохнул. Я прекрасно понимал, что во время уроков с Лесной уперся в глухую стену в том, что касалось формирования. Теперь для меня важнее было выжать максимум из того контроля, которым я уже обладал. К тому же эссенции формирования эфира оставались одними из самых редких. Сейчас я куда больше сосредоточился на эфирном резерве, и на то было три причины. Во-первых, я постепенно приближался к объему, необходимому для запечатления структуры заклинания смещения. Во-вторых, Эларо считал, что мне нужно расширить эфирное ядро где-то под пятьдесят единиц, прежде чем безопасно открывать новое родство. И наконец, среди магических характеристик каналирование и сам эфир были самыми доступными.

Я перевел взгляд на другую сторону планшета-считывателя, чтобы просмотреть свои магические сродства, хотя и знал, что там почти ничего не изменилось. Теперь во время медитации я действительно мог ощущать силу каждого аспекта и даже различать, где именно на моем ядре располагается то или иное родство. Приходилось неохотно признать, что этот прогресс – заслуга уроков Лесны и роста моего каналирования, благодаря которому я тянул эфир из окружающего мира прямо во время медитации. Я даже научился «проталкивать» эфир через грани своего ядра, придавая ему нужный «оттенок». Получалось пока топорно, но это был огромный, важнейший шаг на пути к полноценному сотворению заклинаний.

Стихийная магия (Обычная)

Огонь: 0.

Воздух: 0.

Вода: 7.

Земля: 46 – Голос земли.

Молния (Энергия): 8.

Дух (Исцеление): 26 – Самоисцеление.

Природа (Растения): 0.

Внеструктурная магия (Необычная)

Очарование (Разум): 23 – Крепость разума.

Иллюзия: 15 (+2) – Эфирное зрение.

Ясновидение: 0.

Защита (Покровительство): 30 – Воздушный щит.

Некромантия: 0.

Небесная магия (Усиление): 0.

Магия Безды (Ослабление): 0.

Редкая магия

Пространство: 101 – Пространственный карман.

Время: 90 – Замедление старения.

Смещение: 80.

Материализм: 9.

Миры: 88.

Пустота: 22 – Очищение тела.

Конвергенция: 74 – Усвоение эссенций.

Такому разнообразию заклинаний позавидовал бы любой маг, включая полурослика за соседней дверью. Только когда я показал ей, насколько убого мое реальное формирование, она наконец поверила, что я не утаиваю от нее свое мастерство. Лучшим местом для поиска эссенций магического сродства, без сомнения, было подземелье – их можно было найти либо в сундуке с наградой, либо с помощью редкого, созданного подземельем собирателя.

Физические эссенции встречались часто, ментальные – реже. Мой план состоял в том, чтобы помочь Иви: найти для нее по одной эссенции каждого типа, физическую и ментальную, и укрепить ее характеристики, чтобы они не падали во время тренировок. А значит, нам придется поохотиться в диких землях, прежде чем приближаться к Цитадели Охотников Смерти. Или, как вариант, свернуть к какому-нибудь подземелью. В королевстве Наусис как раз имелись два подходящих варианта.

Подземелье Неспокойной Горы находилось в городе Мьюберос. Весь этот город вырос вокруг подземелья, поскольку оно давало огромное количество медной и железной руды, запасы которой постоянно восполнялись. К тому же туда пускали большие группы – до двадцати человек.

Дикий Грот пользовался меньшей популярностью. Путь к нему лежал через долгий и трудный переход по северным дебрям королевства Наусис к форту под названием Эфиднаполь. Само подземелье кишело разнообразными гоблиноидными расами и считалось крайне опасным: его обитатели были разумны и умело пользовались тактикой. Но зачищать его приходилось регулярно, иначе подземелье выплюнуло бы свои творения в Бесконечную Тьму, откуда они со временем выбрались бы на поверхность. Единственным плюсом были артефакты, которые давались в награду. И все же путь почти в восемьсот миль в одну сторону занял бы недели.

В дверь постучали, и я рефлекторно пустил импульс земли. Картинка вышла смазанной, но по росту я сразу понял, кто стоит снаружи.

— Лесна, что тебе? — Спросил я, открывая дверь.

— Да вот решила спросить, не стоит ли выбросить медальоны искателей приключений за борт, — совершенно серьезно ответила она.

— Ты не собираешься сдать их за награду? — Удивился я.

Существовало неписаное правило: искатели приключений всегда возвращали медальоны погибших товарищей в гильдию, чтобы те могли известить семьи. В нашей ремесленнической доле каждый понимал, что однажды нам, возможно, придется сражаться друг с другом. У Лесны же скопились жетоны тех наемников, что взялись за контракт на поимку нашей некромантки, Иви.

— Я поспрашивала перед отплытием, они были довольно известными ребятами, — нерешительно произнесла она.

Я понимающе кивнул, оценив ее благоразумие:

— Опасаешься, что их друзья выследят того, кто принесет медальоны. Я думал, ты сдашь их анонимно.

— Магия ясновидения, — коротко обронила она. И то верно: в мире, где правит магия, ни один секрет не задержится надолго.

— Выбрасывай, — подтвердил я.

Она подошла к иллюминатору в коридоре, откинула защелку и швырнула их прямо в бурлящий след за кормой корабля.

— Надеюсь, теперь тебе будет спаться спокойнее.

Она усердно закивала и вернулась в каюту к Иви.

Корабль «Разумный морской конёк» на удивление мягко резал волны на первом отрезке нашего пути. На борту находилось еще около шестидесяти пассажиров, которые целыми днями слонялись по палубе. По утрам, пока солнце еще не начинало нещадно палить, я тренировался на палубе вместе с Бенито и Блейзом. К нам присоединялись еще несколько человек, но никто из них не владел оружием мало-мальски серьезно. В конце концов, это было судно для бедняков.

После тренировок Лесна и Иви приходили ко мне в каюту, и мы вместе занимались магией. Лесна была чистой самоучкой, и ее самобытный подход и объяснения некоторых магических законов порой казались куда понятнее, чем заумные книги. На плотный обед, который я доставал из своего кармана, к нам подтягивались Блейз и Бенито, а после я принимался за уроки с Иви – она усердно учила эльфийский. Я терпеливо сносил ее запинки и ошибки; мы постепенно сближались и порой покатывались со смеху, сравнивая звучание эльфийских слов с английскими. Иногда к нам присоединялись Лесна или Блейз, а вот Бенито не проявлял ни малейшего интереса к изучению этого сложного языка.

Через два дня мы сделали первую остановку в порту Линшинь. Это был огромный, раскинувшийся на мили город, населенный преимущественно людьми. Старпом предупредил, что у нас есть всего восемь часов до отплытия, поэтому я велел всем оставаться на борту, а сам решил пройтись по лавкам у причала и принести на пробу местной еды.

Влажность стояла удушающая, и пока я шел по припортовым улочкам, с меня катился пот. Местные торговцы не говорили по-эльфийски, но я использовал старый проверенный способ: тыкал пальцем в товар и зажимал в кулаке несколько медных монет, без слов спрашивая цену.

Я знал, что все мои спутники – жуткие сладкоежки, поэтому выискивал приторно-сладкие лакомства. Моим фаворитом стала обжаренная во фритюре морковь. По крайней мере, внешне это выглядело как морковь, но из-за невероятной сладости и хрустящей корочки я заподозрил, что это какой-то другой овощ. Отойдя довольно далеко, я уже приближался к торговому кварталу и собирался поворачивать назад к кораблю, как вдруг приметил книжную лавку. Было бы глупо не заглянуть туда хотя бы на минутку.

Меня встретил густой, затхлый запах старой бумаги. Дряхлая старушка с серебристо-белыми волосами оторвала взгляд от книги, которую читала. В ее серых глазах горел такой живой, юношеский задор, что я невольно усомнился в ее почтенном возрасте. Она улыбнулась и кивнула мне – в этот полуденный зной я оказался единственным посетителем в ее лавке. Я ответил на приветствие и пошел вдоль полок, но почти все книги, как назло, были написаны на языке королевства.

— У вас есть что-нибудь на эльфийском? — Спросил я, быстро осмотрев полки.

Старушка улыбнулась, и я с легким удивлением отметил, что у нее сохранились все зубы, причем на редкость здоровые. Моя подготовка Гончей настойчиво нашептывала проверить, не перевертыш ли передо мной, но времени на это не было, да и на «Разумном морском коньке» у меня хватало собственных забот. Она заговорила на чистейшем эльфийском, и ее голос тоже звучал гораздо моложе ее внешности:

— В этой части города редко спрашивают книги для остроухих. Верхняя полка в конце того ряда, — она указала рукой и поднялась, чтобы проводить меня.

Двигалась она медленно, всем телом выдавая старость. Возможно, для зубов она использовала какое-то зелье, а глаза просто выдавали ее истинную суть. Она прошла мимо, и от нее пахнуло кем-то знакомым… Гильдой. Странно, конечно, полагаться на обоняние, но черт меня дери, она точно была перевертышем. Интуиция не подвела. К перевертышам в разных странах относились по-разному, где-то их преследовали, где-то нет. По крайней мере, они не были кровожадными тварями, которые видели в людях лишь добычу. Я решил не ворошить это осиное гнездо. Она улыбнулась, указав на книги, и вернулась за свой стол.

Переплеты выцвели, названия почти стерлись – видимо, поэтому я и проглядел их при первом осмотре. Книг было всего около двадцати. Времени листать каждую не оставалось, так что я просто искал то, что зацепит взгляд. В основном попадались романы или исторические хроники. Но наконец мне улыбнулась удача: эльфийский фолиант, посвященный изучению артефактов подземелий. Я был уверен, что в моей библиотеке в Мире Грёз такого точно нет.

Я понес книгу к старушке, прихватив еще два любовных романа, чтобы Иви тренировалась читать на эльфийском. Женщина улыбнулась и пролистала первые страницы всех трех книг.

— Два золотых, — она постучала пальцем по книге об артефактах. — И по десять серебряных за эти, — она указала на романы.

Я усмехнулся:

— Вы сами сказали, что сюда заходят немногие, кто понимает эльфийский. Все эти книги покрыты толстым слоем пыли. Они могут пролежать здесь целую вечность.

Она посмотрела мне прямо в глаза с лукавой усмешкой:

— И не так уж много в мире книг, написанных Лаэротом Силкераном, — она коснулась пальцем фолианта об артефактах. — Это один из величайших исследователей последнего тысячелетия. Вы легко продадите эту книгу в любую библиотеку за добрый золотой, а то и больше.

— Тогда почему вы сами этого не сделали? — Парировал я с самодовольным видом, решив, что выиграл этот спор. Если она заупрямится, я просто пролистаю ее здесь и верну на полку. Вообще-то я хотел сделать перевертышу одолжение, купив хоть что-то, ведь покупателей у нее явно не густо.

— Я хочу, чтобы моя коллекция досталась тем, кто способен ее оценить, — мягко ответила она. — В деньгах я не нуждаюсь. — Она погладила фолиант и пододвинула его ближе к себе:

— Но и благотворительностью я не занимаюсь.

— Ладно.

Те обрывки текста, что я успел пробежать глазами, действительно интриговали. Я раскрыл ладонь, демонстрируя две древние золотые монеты и две крупные серебряные из давно канувшего в лету королевства Тельхианской Империи, и выложил их на стол. Было видно, что старушка любит историю и хорошо в ней разбирается. Она с явным интересом взяла монеты, которые когда-то бережно отчистил Мейвит.

— Монеты Галлоса. Третья Эра, если я не ошибаюсь, — удивленно произнесла она, разглядывая их.

— Вам виднее. Я их просто откопал, — ответил я, засовывая книги под мышку. — Хорошего дня.

Я оставил перевертыша изучать монеты и поспешил назад.

Я вернулся на корабль задолго до того, как мы отдали швартовы. Блейз ждал на палубе, карауля мое возвращение. Я не сомневался: не появись я вовремя, он костьми бы лег, но не дал капитану сняться с якоря.

— Проблем не было?

— Да так, Бенито выбросил за борт какого-то типа, который приставал к Лесне и Иви на палубе, — равнодушно отозвался он.

— Из пассажиров?

— Один из матросов. Капитан велел ему больше не соваться на борт, — ухмыльнулся Блейз.

Я кивнул и ушел в каюту. Последние два часа перед отплытием мы провели всей компанией за едой. Ребята умудрились смолоть половину того, что я накупил в Линшине. Корабль вышел из бухты перед самым закатом – идеальный момент, чтобы поймать отлив, – и мы снова пошли вдоль побережья.

Когда стемнело, я открыл свой новый фолиант. При свете свет-камня я не спеша перелистывал страницы, и старая женщина оказалась права – Лаэрот Силкеран действительно был гениальным исследователем. Он пытался разгадать, по какому принципу подземелья создают те или иные артефакты. Книга настолько увлекла меня, что я вчитывался в каждую строчку, вместо того чтобы просто пролистать ее для сохранения в Мире Грёз.

Я дошел до главы под названием «Сродство артефактов и эфирная специфика». Прочитав ее дважды, я мысленно разразился отборной руганью и бессильно опустил книгу. Похоже, все это время я использовал свой собиратель совершенно неправильно!