Глава 559.0

— Мне нужна высшая эссенция конвергенции и высшая эссенция родства с пространством, — отчетливо произнес я, так и не сделав ни шагу навстречу.

— И это всё? — Спросила она. Между нами возник небольшой золотой сундучок, а сама она стремительно растаяла в воздухе. В ее голосе, когда она говорила, сквозило лукавство. Дразнила ли она меня тем, что я мог попросить больше эссенций, или же я упустил нечто куда более грандиозное? Трудно было не думать об этом.

Мой выбор был продиктован чистым эгоизмом: Конвергенция поможет мне усваивать эссенции, а эссенция пространства разовьет мое родство с пространством, расширив пространственный карман и увеличив его силу. Я только что упустил возможность получить две высшие эссенции созидания. Они могли бы поднять мое созидание выше 22 – всё еще далеко от 40, необходимых большинству магов для эффективного сотворения заклинаний, но редкость эссенций созидания вполне сопоставима с редкостью эссенций конвергенции и пространства.

Осторожно ступая, я подошел ближе и поднял тяжелый золотой сундучок – судя по весу, он был из цельного золота. На рельефных узорах пикси гонялись друг за другом среди цветов. По крайней мере, обошлось без пошлых сцен, как на том зеркале. Крышка легко приподнялась на сложных пружинных петлях. Я понимал, что этот наградной сундук сам по себе стоит немало, помимо ценности золота. На подушечке из черного бархата мягко светились две высшие сферы.

Зеркальная поверхность эссенции пространства манила бездонной глубиной. Напротив нее лежала эссенция конвергенции – переплетение вен, пульсирующих эфиром. Держа обе сферы в руках, я засомневался в своем выборе. Эх, может, стоило попросить копию Сердцееда? Или еще один мощный амулет Мира Грёз? Нет, если бы Венере пришлось поглотить амулет Мира Грёз для создания копии, она получила бы доступ ко всем сокрытым внутри знаниям.

Я потянулся к гладкой зеркальной сфере с бесконечной глубиной. Логичнее было сначала поглотить эссенцию конвергенции, поэтому высшая эссенция пространства исчезла, дожидаясь своего часа. Сжимая в руке эссенцию конвергенции, я поддался искушению приберечь ее для Маркуса. Если я помогу ему развить Конвергенцию до нужного уровня, он сможет научиться усвоению эссенций через заклинания, как его отец. Но сначала мне нужно спасти этот мир, чтобы мальчик мог расти в безопасности.

Я положил сферу на язык и сжал челюсти. По телу, растворяясь, разлилось покалывание. Как и прежде, по мере усвоения эссенции обострилось мое восприятие эфира внутри и вокруг меня. Но на этот раз мои чувства были направлены не внутрь, а наружу, и я на мгновение разглядел решетчатую сеть в стенах подземелья. Эта сеть становилась всё гуще и гуще по мере приближения к последней зале – комнате, где, скорее всего, находилось ядро подземелья. Мое эфирное ядро наполнилось эссенцией, насыщая аспект конвергенции, а затем всё пришло в норму. Я ощутил легкую досаду от того, что восприятие притупилось. Возможно, когда моя Конвергенция достигнет пика, я смогу удерживать этот уровень постоянно.

Спрятав золотой сундучок, я подошел к трону, на котором сидел призрак Венере. Весь трон покрывали письмена титанов. Они обвивали его целиком, и я принялся медленно разбирать слова. Это была странная поэма, воспевающая красоту Венере и то, как повезло миру, что она у него есть. И пусть писала не она сама, выставление этого стиха напоказ выдавало ее тщеславие.

Оставив странный трон, я шагнул в следующий проход. Я мог бы вернуться к Гефесту, ведь я зачистил еще две комнаты, но мне хотелось проверить, что находится в последней зале. Коридор был квадратным, выложенным крупными ониксовыми кирпичами – пол, стены и потолок. Стены украшали серебряные бра-жаровни размером с титана. Поднявшись на воздушный щит, я обнаружил, что горящее в них пламя было сине-белым и не излучало тепла. Однако стоило мне поднести руку ближе, как кожа пошла волдырями. Жаровни были зачарованы, это был эфирный свет. Исцеляя руку на ходу, я вел подсчет. С каждой стороны коридора висело ровно по двадцать три бра, прежде чем я достиг последней залы подземелья. Пожалуй, стоит прихватить сувенир – или все сорок шесть на обратном пути.

Стараясь не переступать порог, я заглянул в огромную залу в конце коридора. Под самым куполом клубились густые тучи, и на травянистое поле внизу непрестанно изливался мелкий дождь. Неподалеку уныло щипали траву несколько групп промокших овец, но они были лишь кормом для чудовища, затаившегося где-то внутри.

Зала была огромной, ярдов четыреста в ширину, и просматривалась целиком. В самом центре виднелся большой пруд. Тварь могла скрываться в воде или парить вверху, прячась за тучами. Стоит мне войти, как я окажусь взаперти. Не то чтобы меня это пугало: скорее всего, там всего лишь один водный дрейк, против которого должен сработать мой пространственный сдвиг.

Гефест по секрету поведал мне, что этот водный дрейк был еще одним питомцем Венере при ее жизни. Водные дрейки – редкие существа, в моих бестиариях и вовсе утверждалось, что их не видели сотни лет и они, возможно, вымерли. И всё же я читал о них в старых эльфийских текстах. Их чешуя была серебристо-голубой и больше походила на рыбью, нежели на драконью. Крылья у них имелись, но летали они скверно. Зато плавали невероятно быстро, хотя здесь Венере лишила своего любимца этого преимущества.

У Гефеста возникли трудности с этой тварью из-за ее парализующего яда. Дрейк атаковал стремительно, впрыскивая яд каждым из своих игольчатых зубов. Этот токсин был куда опаснее яда лесного дрейка. Мой взгляд упал на овец. Я насчитал около тридцати трех голов, все они боязливо щипали траву. Было очевидно, что они боятся стать добычей дрейка. Но я видел в них лишь тридцать три дополнительные эссенции. Некоторые овцы были крупными, а подземелье оставалось старым и нетронутым, так что среди них вполне могли оказаться даже большие эссенции.

Рано или поздно мне всё равно пришлось бы зачистить эту комнату – и я шагнул внутрь. Появление глухой стены за спиной не стало для меня сюрпризом. А вот то, что Голос земли оценил ее толщину в десять футов, заставило меня вздрогнуть. Придется опустошить карман, чтобы разобрать этот завал. Кажется, все овцы разом заметили меня. Маленький ягненок заблеял, и это прозвучало почти как предупреждение, после чего отара начала сбиваться в одну большую кучу.

Я держал Сердцеед наготове, но никаких следов дрейка не видел. Тучи под потолком начали темнеть, и у меня возникло нехорошее предчувствие еще до того, как в них блеснули молнии. Рокот грома казался скорее декоративным эффектом, когда моросящий дождь сменился проливным ливнем. Стоило догадаться, хотя я и не беспокоился. Активировав эфирное зрение, я смог вполне сносно видеть в темнеющей зале. Если я найду дрейка до того, как комнату затопит, победа будет быстрой. Я двинулся к пруду в центре, увязая в грязи. Остановившись, я решил подождать, пока дрейк сам явится ко мне.

За считаные минуты вода поднялась до колен, а овцы уже сбились в плавучий плотный плот. Если у них выработался такой защитный механизм, значит, Венере затапливала комнату, даже когда не было претендентов, просто чтобы дать своему дрейку поиграть. Но вопрос оставался открытым: где же сам дрейк?

Я попятился к внешней стене, чтобы воспользоваться Голосом земли. Мой взгляд был прикован к пруду в центре, но я поглядывал и на тучи. Ливень стеной мешал моему эфирному зрению работать в полную силу. Нужно раздобыть больше эссенций иллюзий, чтобы увеличить дальность, но это задача на будущее.

Вода продолжала прибывать, пока я лихорадочно соображал. Оставалось надеяться, что дрейк сначала нападёт на эти плавучие шерстяные шары, выдав свое присутствие. Из-за дождя, размывающего травянистую равнину, вода окрасилась в мутно-коричневый цвет. Хотелось верить, что из-за этой непроглядной жижи и сам дрейк ничего не увидит.

Когда вода поднялась мне до груди, я занервничал. Может, дрейк не покажется, пока зала не заполнится до краев? Овцы жалобно блеяли, покачиваясь на воде единой массой. И тут это наконец случилось. Я едва заметил, как длинный обтекаемый силуэт скользнул сквозь тучи прямо в центральный пруд. Мое эфирное зрение не добивало так далеко, но света хватило, чтобы рассмотреть движение. Всплеска почти не было, но я не сомневался: дрейк в воде.

В книгах, что я читал, водные дрейки описывались как не самые крупные существа – футов двенадцать, но этот был не меньше тридцати футов в длину и сильно смахивал на угря. Должно быть, он прижал крылья к телу.

Охота началась. Овцы тоже заметили хищника и в панике пытались сбиться еще плотнее. Из-за ливня невозможно было разглядеть круги на воде, сердце бешено колотилось, а адреналин зашкаливал. Заметив серебристый отблеск справа, я резко выбросил вперед Сердцеед. Острие настигло цель, но на поверхность всплыли две половинки серебристой рыбины. Проклятье, в пруду, должно быть, еще и рыба водилась. Терпение дрейка поражало для существа из подземелья; мне казалось, он просто забавляется, дразня меня. Большинство дрейков – глупые создания, ведомые инстинктами, но мне, похоже, чертовски не повезло: этот оказался умен.

Если бы это подземелье классифицировали в Годаке, его бы назвали Смертельным подземельем. Местом, откуда мало кто возвращается живым. Блеяние овец сквозь шум дождя достигло истошного визга, и я догадался, что дрейк кружит вокруг них, наслаждаясь их страхом. Мелькнул хвост, послышался всплеск – кажется, он наконец направился в мою сторону. Я держал копье под мутной водой, водя им перед собой, и уже приготовил самый большой пространственный ящик.

Вода подступала к подбородку, я начал терять опору под ногами. Я всё еще мог оттолкнуться от каменной стены за спиной для рывка, но эта среда мне категорически не нравилась. Хорошо хоть вода была теплой. Вдруг справа от меня распахнулась пасть. Длинные острые зубы усеивали массивную челюсть, которая буквально вывернулась наружу. Обороняться Сердцеедом в воде было тяжело, но я успел нанести удар в тот момент, когда челюсти начали сжиматься, надеясь обезглавить тварь. Мой эфир мгновенно просел, сигнализируя об успехе, но челюсти всё равно захлопнулись. Сердцеед глубоко вошел в глотку.

Мой эфирный щит вспыхнул, но зубов было слишком много, и мое левое предплечье оказалось пробито в полудюжине мест. Парализующий яд подействовал мгновенно: онемение поползло от руки по всему телу. Дрейк был мертв, но пытался утянуть меня за собой. Моя свободная рука застыла на поясе, парализованная в тот самый момент, когда пальцы сжали эфирный восстановитель.

Тяжелая голова дрейка увлекла меня под воду, и я всерьез подумал, что сегодня утону. К счастью, легкие тоже парализовало, так что я не захлебывался мутной жижей. Мне нужно было срочно восстановить эфир, пока дрейк тащил мое тело к илистому дну. Мой эфир и его проводимость улучшились с тех пор, как я прибыл на Дезию, и как только энергии накопилось достаточно, я направил заклинание Очищение себя против яда. Каждая секунда под водой казалась вечностью, но когда контроль над мышцами вернулся, я вытолкнул себя на поверхность и жадно глотнул воздуха.

Дождь прекратился, тучи рассеивались, обнажая ярко светящиеся свет-камни в потолке. Вверху виднелась огромная пещера, где, по всей видимости, и отдыхал дрейк. Возможно, именно там я найду ядро подземелья.

Дрейка я одолел, но где мой наградной сундук? И куда уходит вся вода? Сиськи гарпии! Плот из овец затягивало в самый центр залы. Пруд служил сливом, и он пытался лишить меня моих эссенций…