Победа в поражении

После того как прогремело больше десятка взрывов, сотрясших все вокруг, меня с ног до головы засыпало сосновыми иглами и щепками, летевшими сверху. Один из огромных белых волков искал утешения, уткнувшись головой мне в колени. Я помнил, как Оскар еще щенком до смерти боялся грозы и молний, и потому прекрасно понимал зверя. Его брат протиснулся мне за спину, тщетно пытаясь спрятаться под бревном, на котором я сидел. Думаю, эта парочка давно бы сбежала, если бы неподалеку не готовился ужин их хозяина.

Раэлия подошла к кострищу, раздраженно выбирая из волос сосновые иголки. С легким благоговением в голосе она произнесла:

— Пятнадцать ударов молнии, и каждый невероятной силы. Должно быть, ее эфирный колодец просто огромен.

Глаша ухмыльнулась, даже не думая скрывать радости от того, что мы впечатлены.

— Так и есть, — подтвердила она. — Но все потому, что она умеет черпать эфир напрямую из лей-линий. Эта хижина как раз стоит на малом перекрестке. Впрочем, мне кажется, она выложилась на пределе возможностей, лишь бы поразить Тарнашу. — Я проследил за взглядом Глаши и увидел ковыляющую по тропинке Минашу. На ней была лишь тонкая коричневая рубаха, насквозь промокшая от пота и почти ничего не скрывавшая. Тарнаша нес ее свернутую одежду.

Чуть поодаль Матео громким шепотом что-то объяснял Бенито, и было нетрудно догадаться, о чем шла речь. Любопытство взяло верх и надо мной.

— Она использует плетение заклинания для Конвергенции? — Спросил я. — И для этого обязательно быть… раздетой?

Глаша посмотрела на Минашу, которая едва держалась на ногах.

— Это помогает. Не сделай она этого, и от такого потока эфира одежда на ней могла просто вспыхнуть.

— Но как она сама не обгорела? — Поинтересовался я, понимая, сколько эфира она пропустила через себя за считаные секунды. — Неужели ее эфирная устойчивость настолько высока?

Глаша тихонько рассмеялась.

— Нет. Но я понимаю, почему ты так подумал. Эфир, который она поднимает из лей-линий, идет напрямую в ее заклинания. Он не проходит через ее тело. Это чрезвычайно опасно и требует колоссального мастерства в формировании эфира.

Когда эта пара приблизилась к нам, мы притихли.

— Отдохни в моей постели, дитя, — устало промолвил Тарнаша, подходя ближе. А затем повернулся к Глаше, выуживая из волос сосновые иглы:

— Подлечи-ка мне уши.

Глаша поднялась, чтобы исполнить просьбу. Волки завили хвостами и бросились к хозяину, оставив меня без своего общества.

— Удивлен, что вы двое не сбежали куда глаза глядят. — Старик ласково потрепал обоих между ушей. — Когда я нашел их после гибели матери, эти двое собственной тени боялись. — Закончив лечение, Глаша вернулась на свое место.

Тарнаша уселся перед котелком и обратился к волкам:

— Хотя, полагаю, свой ужин вы бы тоже ни за что не бросили.

Старый орк снял крышку с чугунка, принюхался и наложил деревянной ложкой щедрые порции волкам в миски, после чего наполнил третью для себя. Он вздохнул так тяжело, словно это он только что изнурял себя магией, а не Минаша.

Пока он устраивался с едой, Глаша нетерпеливо поглядывала на него, едва сдерживая улыбку.

— Ну?

Старый орк подул на ложку, чтобы остудить густую похлебку. Он шумно съел несколько ложек, прежде чем ответить Глаше, чье терпение уже подходило к концу.

— Она впечатляет, но слишком опрометчива, молода и недальновидна. Из нее может получиться сносный Верховный, если рядом будет хороший советник.

— Значит, ты вызываешься добровольцем? Отлично! А мне пора по делам, меня ждут великие дела! — Весело отозвалась Глаша, отчего Тарнаша поперхнулся едой.

— Нет, женщина! Перестань решать за меня! Мне и здесь хорошо, с моими двумя Щенками, — он указал на волков, которые преданно заглядывали ему в глаза, вылизывая чистые миски и выпрашивая добавку. Старик вздохнул и положил каждому еще по порции, после чего хмуро вернулся к своей похлебке.

Глаша молча ждала, пока он ест. Опустошив свою миску, он добавил:

— Но, пожалуй, я бы не отказался повидаться со своими старыми друзьями среди Старейшин. — В его словах сквозила ирония. По крайней мере, мне так показалось, ведь распознать сарказм в орочьем языке – задача не из легких.

Раэлия коснулась моего плеча, давая понять, что Мейвит закончил с готовкой. Блейз как раз возвращался после осмотра лошадей и кивнул мне, подтверждая, что все в порядке. Я отошел от костра, и оба волка тут же поднялись, бросив пустые миски, чтобы пойти за мной – видимо, в надежде на третий ужин.

Тарнаша свистнул, привлекая их внимание.

— И куда это вы собрались?

Звери посмотрели на меня, затем на Тарнашу, после чего понуро опустили головы и вернулись к старому орку. Глаша и Тарнаша увлеклись беседой: она пыталась убедить бывшего Старейшину пойти с нами и поддержать кандидатуру Минаши. Я подумал, что он вполне мог бы стать ее Первым.

Любая из тех молний разнесла бы меня в щепки точно так же, как те деревья, и никакой амулет эфирного щита не спас бы. Мейвит протянул мне миску с идеально приправленной смесью из бекона, картофеля, риса и перца. Попробовав, я одобрительно кивнул. Блейз сообщил:

— Двум лошадям не помешает лечение, но в целом все целы.

— Глаша, двум лошадям нужно лечение, прежде чем ты ляжешь спать, — крикнул я ей шагов за двадцать. Она махнула рукой в знак согласия и вернулась к спору.

— Какой план? — Спросил Блейз, пока мы ели. Все взгляды обратились ко мне.

— Мы доведем их до Бекара и займемся поисками сестры Мейвита. Если варлорд Руук сейчас в столице, проверим, не прислуживает ли она ему. Если нет – отправимся в его поместье к югу от Агуртры, — объяснил я.

— И ты не поможешь этой грозовой клиричке стать Верховной? — С легким недоверием спросил Матео. Неужели я произвожу впечатление человека, который бросается на помощь каждому встречному?

— Наш приоритет – сестра Мейвита. Я подумаю об этом только в том случае, если наши пути пересекутся. — Матео скептически хмыкнул. Разговор в лагере плавно перетек на то, сколько бед такие молнии могли бы натворить в рядах целой армии. Блейз заметил, что наплечники из подземелья, которые мы откопали, пришлись бы очень кстати против подобного противника.

Я вернулся после того, как вымыл миску и проверил лошадей. Все бездельничали, даже не пытаясь обустроить лагерь. Последние несколько дней мы почти не тренировались, и, похоже, начали расслабляться.

— Два часа тренировки, а потом разбиваем лагерь вокруг кострища клирика, — скомандовал я. Бенито застонал: он умудрился съесть три порции и теперь сидел, ослабив ремни доспехов. — Ты должен уметь сражаться как на сытый, так и на пустой желудок, Бенито, — строго произнес я. Черт, неужели я превращаюсь в Константина?

— Можно нам самим выбрать оружие для этой тренировки? — С надеждой спросил Блейз.

Я покосился на него. Наверняка выберет свой лук. Но я решил дать отряду немного свободы.

— Будем меняться партнерами. Каждая пара делит время и сама выбирает оружие. Бенито, ты со мной первый. — Да уж, я точно становился Константином. В голове даже промелькнула мысль о том, как бы заставить Бенито выплюнуть его сытный обед. Я мысленно покачал головой, осуждая себя за такие методы. Когда мы вышли на поляну, я разрешил ему выбирать первым.

Он задумчиво нахмурился.

— Мой меч против твоего кинжала? — Предложил он с надеждой.

— А щит мне полагается? — Спросил я, вынимая кинжал Корвуса.

Удивленный моим согласием, он помедлил, выискивая глазами подвох.

— Э-э, без щита? — Неуверенно произнес он. Я лишь кивнул, и мы оба обмотали тренировочные клинки плотной тканью.

Бенито тоже решил обойтись без щита, о чем быстро пожалел. Я был на шаг быстрее этого коротышки и вовсю пользовался локтями и свободной рукой. После нескольких разменов у него пошла кровь из губы, и он начал прихрамывать. Ему удалось дважды зацепить мою кожаную кирасу, но ни один из этих ударов не помешал бы мне в реальном бою.

Мейвит крикнул, что пора меняться партнерами.

— Смена оружия! — У Мейвита было врожденное чувство времени, так что двадцать минут действительно прошли. Он сильно вспотел, пока гонялся за юркой Раэлией. Похоже, они дрались на кулаках. Бенито умоляюще посмотрел на меня, и я не понял почему. Я ведь мог целиться ему в живот пинками и ударами, чтобы наружу попросился весь его ужин, но не стал этого делать.

— Только мечи, поработаем над твоей защитой. — Бенито слишком увлекался атакой, открываясь для соперника. Мы взяли щиты, и я обмотал тренировочный меч Бориса из подземелья. Я действовал мягко, заставляя его сосредоточиться на защите правой стороны – его ведущей руки.

Моим следующим партнером стал Блейз, и он предложил мне побыть движущейся мишенью со щитом. Я понимал, что он шутит, но согласился. Умение рассчитать траекторию летящей в тебя стрелы и вовремя подставить щит – сложнейший навык. Когда против тебя всего один лучник, следить за моментом выстрела и полетом стрелы куда проще. Я нацепил шлем, и веселье началось – правда, только для Блейза.

Пока я перебегал из стороны в сторону, он выпускал стрелы в ровном ритме, целясь то в торс, то в бедра. Семь стрел вонзились в мой щит, а две другие прошли в нескольких дюймах от меня. Я начал менять скорость бега, чтобы усложнить ему задачу, а затем и дистанцию. Тем не менее ему все равно удавалось попадать в щит в половине случаев. Я даже отказался от смены оружия, дав ему возможность попрактиковаться в стрельбе подольше. Две стрелы пробили щит и впились мне в руку. Мой эфирный щит и наручи не позволили им причинить мне вред.

Когда мы закончили, Матео проворчал:

— Я не собираюсь служить тебе мишенью, Блейз.

— Блейз, тебе нужно попрактиковаться с мечом, — напомнил я ему. Он нехотя пошел за своим клинком. Я же оказался лицом к лицу с Мейвитом, на лице которого играла широченная ухмылка. — Чего лыбишься? — Спросил я с подозрением.

— В этот раз я готов, — ответил он, не переставая улыбаться.

Бенито подал голос:

— Ставлю крупную медную монету на Мейвита. — Он огляделся в поисках желающих принять пари.

— Я принимаю вызов, — отозвался я, отчего Бенито сразу нахмурился. Не знаю, что за игру они затеяли, но я был не прочь размяться этим вечером. Мне нужно было выпустить пар после постоянного давления со стороны клириков, пытающихся втянуть нас в свои разборки.

Мейвит встал напротив меня, сжимая молот обеими руками. Ухмылка исчезла, уступив место предельной сосредоточенности. Обычно я побеждал его, уклоняясь от тяжелого замаха, после которого он долго восстанавливал равновесие. Но сейчас он сам выдал свой план: его пальцы так и порхали по рукояти. Если перехватить оружие ближе к бойку, это позволит быстрее реагировать. Он уже пробовал так делать раньше, без особого успеха, но, возможно, поднаторел в тренировках. Остальные прервали свои занятия, чтобы посмотреть на наш поединок. Если уж Бенито знал о плане Мейвита, значит, о нем знали все.

Мейвит замер на месте, вынуждая меня атаковать первым. Как я и предсказывал, одна его рука скользнула вверх по рукояти, используя ее как рычаг для скорости. Раздался громкий лязг – боек его молота отбил мой выпад. Он среагировал достаточно быстро, чтобы заблокировать и мою попытку ударить щитом. Но на этом он не остановился: попытался пойти на сближение и прорвать мою оборону. Одна его рука отпустила рукоять молота и вылетела вперед в стремительном ударе кулаком.

Подавив искушение использовать воздушный щит, я принял удар на свой щит. Я едва не упустил момент, когда он, пользуясь тем, что щит закрывает мне обзор, рванулся вперед, пытаясь поймать меня в медвежий захват. Выбора не оставалось: я повалился на спину и, оттолкнувшись ногами от коленей Мейвита, ушел в кувырок назад. Я поднялся одним плавным движением, сам немного удивленный тем, как чисто все получилось.

Пытаясь поймать меня, Мейвит выронил молот. Он переводил взгляд с меня на оружие, прикидывая, успеет ли поднять его до моей контратаки. Я решил за него, бросившись наперерез, чтобы отрезать его от любимого оружия…

Мейвит, прихрамывая, отправился к Глаше за лечением, а я забрал у Бенито крупную бронзовую монету. Остальные тоже выглядели довольно хмурыми. Неужели их так расстроила моя победа? На тренировках я почти никогда не проигрывал им, выступая скорее в роли наставника. Неужели на занятиях я выгляжу таким же напыщенным индюком, как Константин?

Когда его подлечили, я заметил, как Мейвит протянул свой рунический молот Глаше. Она убрала назад свои алые волосы, готовясь применить заклинание познания. С предельным вниманием она разглядывала молот, бережно удерживая его в руках, казалось, целую вечность. Минуты шли, любопытство моих спутников росло, и все повернулись посмотреть на то, как клирик творит свою магию. Когда она наконец вернула молот Мейвиту, они перебросились парой слов, после чего тот направился обратно к нам. На его лице сияла довольная улыбка.

Матео первым принялся расспрашивать его:

— Что сказала Глаша?

— Он был выкован для очистки мифриловой руды, — ухмыльнулся тот. — Он настолько древний, у него такая богатая история, что она не может заглянуть в прошлое до момента его создания.

— Мифрил? — С благоговением и некоторым недоумением переспросил Бенито при упоминании легендарного металла.

— В подземелье были залы, где его можно добыть, — ответил я. — Кузнецы Каэлоры когда-то добывали, очищали и ковали его. Мифрил встречается только в подземельях, и кузнецам невероятно трудно с ним работать.

Раэлия перебила меня:

— Это не так. Обитатели Бесконечной Тьмы добывают его в шахтах, но небольшие месторождения встречаются и просто у лей-линий. — Я кивнул ей, решив, что это вполне может быть правдой. Сам я не слишком углублялся в книги по кузнечному делу в Мире Грёз.

Когда суета вокруг оружия Мейвита улеглась, Раэлия хитро улыбнулась:

— Следующий бой у меня с Эриком. И я хочу драться без оружия.

Раэлия весь вечер практиковалась в рукопашном бою с остальными. Неужели это попытка превзойти меня? Я осторожно кивнул и начал снимать доспехи. Мы были равны в скорости и ловкости, но в силе я превосходил ее без труда.

— Зачем ты снимаешь доспехи? — Нахмурилась она.

— Ты ведь тоже без них. Я хочу, чтобы поединок был честным. — Она недовольно поморщилась, но возразить ей было нечего. Матео и Бенито о чем-то шептались, и я понял, что этот бой тоже был спланирован заранее. Они всем отрядом готовились к тому, чтобы одолеть меня. Я прекрасно понимал их досаду, ведь сам испытывал то же самое рядом с Константином. Сняв последнюю часть доспехов, я повернулся к Раэлии.

В бою она была быстрой и неуловимой. У нее даже имелось уникальное плетение заклинания – чувство опасности, предупреждавшее о приближающейся атаке. Впрочем, в обычном поединке это вряд ли могло ей сильно помочь. Мы сблизились и начали кружить по поляне. Я решил прибегнуть к старейшему трюку в мире:

— У тебя шнурки развязались.

Раэлия лишь мельком глянула вниз, отступая назад и не давая мне возможности воспользоваться заминкой. Ее лицо исказилось в гримасе раздражения от моей дешевой уловки. Она раздосадованно рыкнула, заходя слева. Возможно, она надеялась, что тяжесть моих доспехов даст ей то крошечное преимущество, в котором она так нуждалась. Ее лицо и волосы уже были покрыты потом и грязью после предыдущих схваток. Остальные завороженно наблюдали, надеясь на победу эльфийки.

Наконец она решилась: оттолкнувшись от выступающего камня, она нырнула мне в ноги. Я не видел в этом особого смысла, но на всякий случай отступил. Она бросилась на землю, лишь бы ухватить меня за лодыжку, и использовала мою собственную ногу как рычаг, чтобы зайти за спину. У меня был шанс ударить ее сверху по голове, но я упустил его, помедлив с ударом.

Она держала крепко, а в эльфийской борьбе я разбирался слабо. Раэлия навалилась всем телом на мое колено, пытаясь повалить на землю. В ней было от силы фунтов сто двадцать, но сейчас весь этот вес пришелся на мой коленный сустав. Я подчинился движению и повалился на землю, но при этом резко ударил назад другой ногой, угодив ей точно в плечо. Она крякнула, но захват не выпустила.

Она была полна решимости победить в этой схватке, а радостный вопль Бенито ясно дал понять, что симпатии зрителей сегодня не на моей стороне. Она карабкалась по мне вверх, словно настырный паразит, продолжая выворачивать лодыжку, чтобы я не мог до нее дотянуться. Все это казалось мне нелепым, ведь я весил добрых два ее веса.

Если я позволю ей победить, пойдет ли отряду на пользу зрелище поверженного командира? Раэлия явно завоевала их расположение, судя по тому, как шумно они ее поддерживали. Она была вся в грязи, сосновых иглах и поту. Я зажал ее голову свободной ногой и покатился по земле, пытаясь сбить ее спесь, но в итоге мы лишь сильнее извалялись в пыли.

Раэлия кряхтела, изо всех сил стараясь заставить меня сдаться и выкручивая мне колено в неестественном направлении. Моя нога была напряжена до предела, и ей ни за что было не совладать с моей превосходящей силой. Моя же гордыня и сгубила меня: стоило мне попытаться перехватить инициативу, как она тут же воспользовалась моментом, взобралась по моему телу и зашла со спины, взяв меня на удушающий.

Освободив ноги, я тут же поднялся. Она слишком увлеклась попыткой задушить меня, чтобы разгадать мой замысел: я подпрыгнул и развернулся в воздухе. Я рухнул на нее всей своей массой. Это оглушило ее, и она ослабила хватку настолько, что я смог повернуться к ней лицом. Оседлав ее бедра, я прижал ее к земле. На мгновение она попыталась снова дотянуться до моей шеи, но в итоге мы лишь с силой столкнулись лбами – и в этом столкновении победа осталась за мной.

Я перехватил одно ее запястье, затем другое. Она тяжело и глубоко дышала подо мной, брыкаясь ногами, да и у меня самого дыхание слегка сбилось. Оказавшись в столь двусмысленном положении, я прохрипел:

— Сдаешься?

Она попыталась вырваться, но мои колени надежно удерживали ее бедра. Вместо того чтобы разозлиться, она медленно расплылась в усмешке.

— Я ведь почти тебя сделала, — выдохнула она.

Я крепче сжал ее запястья, подозревая подвох. Она закатила глаза:

— Сдаюсь… в этот раз.

Я поднялся и помог Раэлии встать. Наступать на колено все еще было больно. Я похлопал ее по плечу, стряхивая соринки и показывая, что она отлично себя проявила.

Блейз выглядел позабавленным, в то время как остальные были разочарованы поражением Раэлии. Уже почти стемнело, так что я отменил последний тренировочный бой. Мое колено было слегка растянуто, и мне пришлось подлечивать его на ходу, пока я возвращался к Глаше и Тарнаше. Они тоже наблюдали за нашей борцовской схваткой.

— Мы готовы к выходу утром? — Спросил я.

Оба орка оглядели меня с ног до головы, явно забавляясь моим чумазым видом. Неужели я опозорился, едва не проиграв Раэлии? Я стряхнул с себя остатки грязи. Тарнаша ответил за двоих:

— Я пойду с вами, но выступим мы завтра ближе к полудню. Мне нужно объяснить моим Щенкам, что меня какое-то время не будет, да и Минаше требуется больше времени на восстановление.

Я не был уверен, имел ли в виду старый клирик, что умеет разговаривать с животными, или же просто выражался образно. Я ответил нейтрально:

— Хорошо. Мы разобьем лагерь вокруг твоего кострища, потому что в твоей хижине мы все вряд ли поместимся.

Поздней ночью я почувствовал, как кто-то тихонько пристроился сзади ко мне в спальный мешок, обняв со спины. На часах дежурил Матео, так что это был кто-то другой из нашего лагеря. Тело прижалось ко мне, и я подумал, что это наверняка Раэлия – ведь только это имело хоть какой-то смысл. Я без конца прокручивал в голове наш борцовский поединок, никак не начиная засыпать, хотя мне так нужны были эти несколько часов отдыха. Я медленно повернулся и уткнулся взглядом в гору белой шерсти и тяжело дышащую волчью морду. С легким разочарованием я отвернулся обратно и наконец погрузился в сон.