Глава 554.0

Я стоял перед маслянистой поверхностью портала. Гефест устроился неподалеку, наблюдая за мной. Он присел на свою кровать – видимо, собираясь караулить вход до моего возвращения. Массивная постель располагалась у самого портала, и когда он опустился на нее, из шкур вырвалось целое облако пыли, заставившее меня закашляться. До меня дошло, что я только что вдохнул чешуйки кожи титана, копившиеся веками, и от этой мысли мне стало немного не по себе.

— Боишься? — Спросил он, заметив мое замешательство. Первые две комнаты он описал мне во всех подробностях.

— Нет. Просто задумался. Скоро увидимся, — бросил я и шагнул в портал.

Я оказался в чистейшем храме из полированного белого мрамора. Вдоль огромной безопасной зоны тянулись римские колонны. Для одиночного подземелья входной зал был просто колоссальным – под стать титанам, и очень напоминал тронный зал Хрисоса. В дальнем конце храма высилась фигура титана, и я на мгновение оцепенел. Но, присмотревшись, понял, что фигура неподвижна, и медленно расслабился – это была всего лишь статуя. Гефест о ней не упоминал. Может, решил подшутить, а может, при его последнем посещении ее здесь просто не было.

Вскоре я догадался, что эта высеченная из эбенового дерева статуя изображала саму Венере – вероятно, именно так она и выглядела при жизни. Ее окружали волны, искусно вырезанные из синего камня. В голове что-то щелкнуло: образ очень напоминал Венеру, выходящую из пены морской в земной мифологии. Она была обнажена и манила к себе призывным жестом. Яркие алые губы и изумрудные глаза резко контрастировали с темным деревом кожи. Завороженный, я подошел ближе.

Приблизившись, я понял, что ее губы инкрустированы крупными рубинами, а глаза – изумрудами. Свет-камни под потолком заставляли их искриться при каждом моем шаге. Раз уж это безопасная зона, будет ли преступлением забрать их? Гефест и Лепид предупреждали меня, что разум Венере помутился. Это изваяние запечатлело ее прижизненный облик, и если я лишу ее головы, это может разгневать хозяйку. Пожалуй, я прихвачу этот сувенир перед самым уходом из подземелья.

Я подошел к статуе вплотную – ее колени оказались чуть выше уровня моих глаз. Волны были вырезаны из матовых синих кристаллов… нет, это был цельный сапфир. Я даже не мог представить, сколько это стоит. Целое состояние, которого хватило бы на покупку сапфиров для целой армии алхимиков на всю жизнь. Чтобы пройти дальше в подземелье, мне нужно было либо протиснуться у нее между ног, либо перелезть через сапфировые волны высотой с меня. У Гефеста посещение этой комнаты проходило совсем иначе. Из-за пакта подземелья, который заставлял здешних тварей атаковать его, все монстры разом ринулись к этому залу, чтобы убить незваного гостя. Судя по обрывкам историй, сознание Венере и само не прочь было поквитаться с тем, кто заточил ее здесь.

Я замер, пытаясь уловить, следит ли за мной подземелье. Я почти ожидал, что статуя опустит на меня взгляд, но вокруг стояла мертвая тишина, и каменная дева продолжала смотреть строго на выход.

Я осторожно прошел у нее между ног и оказался в коротком коридоре. Двигаясь по нему, я то и дело пускал по земле импульсы магии, выискивая ловушки, ведь Гефесту на его пути пришлось несладко. В этом подземелье я чувствовал себя песчинкой: потолки взмывали на двадцать футов вверх, да и сам коридор был почти такой же ширины. Стены, как и в первом зале, были вытесаны из цельных плит безупречного белого мрамора.

Ловушек мне не попалось, и вскоре я вышел к первой комнате. Все было в точности так, как описывал Гефест. Передо мной раскинулся цветущий сад. Плодов на деревьях еще не было – слишком рано для сезона. Если верить Гефесту, весеннее цветение было любимым временем года Венере. Даже в проходе я ощутил волны сладких ароматов. Пространство между деревьями устилал живой ковер из крупных цветов – синих, желтых, красных и белых.

В воздухе стоял непрерывный гул: гигантские медоносные пчелы размером с мой кулак перелетали с цветка на цветок. Высоко над головой, среди крупных белых свет-камней, освещавших залу, примостился огромный улей. Я с вожделением уставился на него, пока десятки пчел сновали туда-сюда. Такой мед ценился как первоклассная основа для исцеляющих зелий. К тому же эти пчелы были сущим кошмаром для Гефеста. Один укус для титана – пустяк, но несколько сотен могли стать смертельными. Меня они тронуть не должны, если только я сам не потревожу их гнездо, ведь они служили лишь кормом для настоящего хозяина этой комнаты.

Я принялся высматривать своего противника в этом застывшем во времени саду. Комната была небольшой, едва ли сотня футов в диаметре, но входа в логово гигантского паука-люка видно не было. Я терпеть не мог пауков – особенно неестественно огромных, – но чувствовал себя готовым к встрече. Я шагнул в залу: мне нужно было подойти ближе, чтобы мое заклинание «Голос земли» сработало в полную силу. Почти сразу я определил, где находятся две норы. В каждой из них, свернувшись, сидел паук размером с лошадь, поджидая, пока я пройду мимо.

Будучи засадными хищниками, они не станут нападать сразу. Но стоило мне приблизиться к одному, как второй тут же бросился бы на помощь своему сородичу. Я мог бы избежать схватки, если бы пошел по самому краю комнаты, но тогда пауки увязались бы за мной в следующий коридор.

В моей руке появился Сердцеед, и я призвал Никса из его фигурки. Появившись, ласка с готовностью взобралась ко мне на плечо. Я мысленно приказал ему обойти комнату справа и выманить паука с той стороны. Никс обернулся, шевеля усами, и уставился на меня своими черными бусинками глаз с явным недоверием.

— Я не заставляю тебя драться с ним. Просто вымани его на меня. Вперед! — Скомандовал я вслух.

Тут проявился его характер: вместо того чтобы выполнить приказ, он спрыгнул с моего плеча и принялся кататься в цветах. Он безжалостно сминал бутоны, мешая пчелам собирать нектар. Я занервничал, опасаясь, что пчелы поднимут рой, но они лишь недовольно перелетали на соседние бутоны.

Вдоволь наигравшись, он наконец потрусил сквозь заросли к паучьей норе. Я мог следить за его перемещением только по колыханию стеблей. Через импульсы земли я почувствовал, как паук внутри зашевелился и подобрался, готовясь к броску. Никс начал замирать через каждые несколько шагов, словно чувствуя, что хищник уже взял его на мушку. И не успело еще целое дерево с розовыми цветами качнуться, как белая ласка во весь дух помчалась обратно ко мне.

Пауки-люки не должны вырастать до таких размеров. Мохнатые лапы этой твари были длиннее моего тела. Своим видом он напоминал гигантского птицееда. Паук стремительно несся за Никсом, сминая цветы и разгоняя пчел. Второй хищник тоже выбрался наружу, но ему до меня было дальше. Вскоре Никс уже прятался за моей спиной, сердито стрекоча на нападающего паука – а может, и на меня самого.

Я приготовился, взмахнув Сердцеедом по дуге и срезав охапку цветов для разгона. Как только паук приблизился, я перекатился вправо, пронося копье сквозь его лапы с левой стороны и подрубая три из четырех конечностей. Паук не погиб, как я надеялся, но оказался покалечен. Никс отскочил подальше от рухнувшей туши и поднявшегося облака лепестков, продолжая сердито верещать на меня.

— Сам же решил там стоять, — огрызнулся я.

Пока раненый паук пытался развернуться на одной уцелевшей и трех обрубках лап, я повернулся ко второму. Это, судя по всему, была самка, поскольку размерами она заметно превосходила своего спутника. Не желая сражаться на два фронта, я просто отправил ее голову в свой пространственный карман. По закону подлости обезглавленная туша покатилась прямо на Никса, и ласке едва удалось увернуться, чтобы не оказаться раздавленной.

Вернувшись к покалеченному самцу, я крутанул Сердцеед и встал в защитную стойку. Паук, пытаясь приноровиться к искалеченным лапам, ковылял в мою сторону. Если бы пауки умели злиться, этот точно был бы в ярости: он с силой вонзал уцелевшие конечности в землю, подтягивая свое тело ко мне. Пользуясь длиной древка Сердцееда, я отсек ему еще одну лапу справа, а затем вогнал наконечник в форме черного листа прямо между его многочисленных глаз. Я выпустил древко из рук, позволяя туше рухнуть на землю. Его лапы еще несколько раз дернулись в конвульсиях и затихли.

Никс тут же взобрался на поверженного гиганта и громко застрекотал, глядя на меня.

— Ну и шуму от тебя, — заметил я.

Белая ласка мгновенно умолкла и растерянно заозиралась по сторонам, словно не понимая, к нему ли я обращаюсь. В этот момент я почувствовал легкое прикосновение к своей Крепости разума – подземелье прощупывало меня.

— Вот ты где, — тихо произнес я.

Другие подземелья уже проделывали подобное, так что это ощущение было мне знакомо. Прямо между бывшими паучьими норами появился огромный сундук, словно сплетенный из плотных стеблей цветов. Он стоял почти в самом центре комнаты, но я не спешил к нему подходить.

Вскоре мой эфир восстановился настолько, что я смог призвать собиратель. Я поглотил тушу меньшего паука, получив высшую эссенцию координации. И снова подземелье коснулось моего разума. Что это было – любопытство или раздражение? Возможно, хозяйка подземелья, заточенная здесь со времен Первой демонической войны, просто никогда не видела собиратель.

Никс вскарабкался мне на плечо и завороженно уставился на эссенцию координации – в его взгляде читалось явное вожделение. Интересно, может ли призванный дух вообще использовать эссенции? Я сомневался, что эта крупная сфера вообще поместится у него в пасти. Скорее из любопытства, я протянул сферу ласке. Мягко светящийся темно-розовый шар отразился в его глазах. Однако забирать его он не спешил.

Я пододвинул сферу ближе.

— Ты помог, так что забирай, если хочешь.

Он удивленно посмотрел на меня, а затем обхватил светящуюся сферу своими маленькими когтистыми лапками. Медленно, словно хомяк, набивающий щеки зерном, он начал заталкивать ее в пасть. Сфера постепенно погружалась в него, растворяясь прямо во рту существа.

— Только не привыкай, — предупредил я. Наевшийся зверек устроился у меня на плечах, обвив шею своим мягким пушистым телом. Похоже, он совершенно выбился из сил. Я подошел к туше самки, надеясь получить другую эссенцию, и бросил отрубленную голову рядом с телом. Собиратель сработал быстро, и больше я не чувствовал любопытных прикосновений подземелья. В моих руках оказалась еще одна высшая эссенция координации, и Никс тут же оживился. — А вот эта уже моя, — сказал я, отправляя сферу себе в рот. Ласка обиженно сползла с моего плеча, пока я наслаждался тем, как эссенция наполняет меня силой.

Вместо того чтобы идти к сундуку, я принялся изучать цветы и фруктовые деревья – во мне проснулся внутренний травник и алхимик. Пчелы не обращали на меня внимания, пока я бродил среди зарослей. Среди деревьев с розовыми и белыми цветами росли вишни, яблони и груши. Цветы под ногами были мне в основном знакомы, но их размеры превосходили все, что я видел раньше. Я аккуратно сорвал по одному образцу каждого цветка, а затем срезал по нескольку веточек с каждого дерева. При должной магии их можно будет вырастить и на поверхности.

Никс устроился на крышке цветочного сундука и тихонько попискивал, словно намекая, что я его игнорирую.

— Разве тебе никто не говорил, что иногда нужно остановиться и просто понюхать цветы? — Добродушно спросил я.

Ласка уныло сжалась в комок и растянулась на сундуке, ожидая, пока я закончу свои дела. Этот сундук был одним из самых больших, что я видел в подземельях, и хоть мне и было любопытно, спешить мне было некуда.

Закончив сбором, я наконец подошел к сундуку, и Никс тут же встрепенулся. Сундук доходил мне до пояса, а в ширину был в мой рост.

— Ну что, посмотрим, чем нас щедро одарило подземелье? — Спросил я ласку на языке титанов. Немного лести подземелью не повредит, особенно если его хозяйка слегка не в себе. Никс прыгнул мне на плечо и вытянул шею. Я ухватился за переплетенные стебли, служившие крышкой, и потянул вверх…