– Медные жилы, чешуя и миниатюры

Мейвит уступил и позволил Иви открыть сундук. Я подумал, что дочки наверняка будут вить из него веревки. Сундук оказался круглым, из пожелтевшего дерева, и по награде из предыдущей комнаты я уже догадывался, что внутри. Иви сняла крышку и замерла в полном недоумении. — Тут ничего нет? — Растерянно объявила она.

— На дне должна быть клетчатая доска, — подсказал я.

— Шашки? — Оживился Мейвит, заглядывая Иви через плечо.

— Нет, это доска десять на десять клеток для фигурок, которые мне достались в прошлом сундуке. Я не умею играть, но это что-то вроде шахмат, где с одной стороны выступают Титаны, а с другой – союзы эльфов, дварфов и людей, — объяснил я то немногое, что знал о награде.

Мейвит разочарованно хмыкнул:

— И никаких голиафов?

— Голиафы не сражались против титанов в Войне Восстания, Мейвит, — заметил я. Игра явно символизировала борьбу за свержение тирании титанов. Мейвит кивнул, достал тяжелую доску и протянул ее мне. Клетки тускло отливали темной полированной медью и серебром. Доска была цельнометаллической и весьма увесистой. В ней чувствовалась ценность как самого металла, так и тонкой работы мастера. По краям тянулись искусные изображения чудовищ, титанов, людей, эльфов и дварфов.

Мои медные фигурки при движении сами со щелчком вставали ровно по центру клеток. Я был почти уверен, что ни медь, ни серебро не магнитятся, так что принцип работы оставался для меня загадкой. Мое эфирное зрение не улавливало никаких следов магии, так что эту версию я отбросил. В записях об этом редком комплекте упоминалось вскользь, но Первые Граждане Империи ценили его как символ высокого статуса. Сильно сомневаюсь, что многие из них вообще умели в нее играть. Не думаю, что у меня найдутся руководства по этой древней игре в Мире Грёз, но я наверняка смогу отыскать их в одной из библиотек эльфийских городов.

Спутники выжидающе посмотрели на меня, когда доска исчезла в моем хранилище. — В последнем зале полно медных жил и самородков. Аванти ведь рассказывал вам о хранителе?

Все дружно кивнули, но я все равно повторил то, что знал сам:

— Это уникальное существо. Разновидность земляного дрейка, которую называют медным дрейком. Он пожирает медную руду, отчего его чешуя становится металлической и по прочности почти не уступает драконьей. Сам он размером всего с лошадь, но его челюсти легко перекусят человека пополам. — Чешуя представляла собой сплав меди, и в Империи ее обычно переплавляли на монеты. — Думаю, если Баэлира свяжет его, бой будет недолгим.

— Я хочу выйти против дрейка один, — твердо заявил Мейвит, активируя свой доспех стража. — Сделаю из чешуи какой-нибудь сувенир и отправлю дочкам, — серьезно пояснил он. Неужели Мейвит допускал мысль, что может не вернуться к семье? Возражать никто не стал, но мы с Киреником все же решили пойти с ним в медную шахту на случай непредвиденных трудностей.

Последний зал состоял из высоких изогнутых проходов, которые петляли и сходились, позволяя дрейку зайти искателям в тыл. Под высокими сводами тянулись многочисленные уступы, где тварь могла укрыться или откуда могла атаковать. Зал освещали всего несколько длинных факелов, воткнутых в землю. Они горели тем же прохладным эфирным пламенем, что и жаровни на входе. Из-за скудного света по углам метались глубокие тени. Эти факелы можно было забрать с собой, но вне подземелья огонь угасал за пару дней.

Стоило нам троим сделать шаг вглубь огромной выработки, как проход позади запечатался. Алхар остался стоять перед заблокированным коридором с довольно скучающим видом. Мы не звали его с собой, но пока он не мешал Мейвиту, его присутствие меня не беспокоило. Эхо донесло до нас шипящий рев. Мейвит шагнул вперед и принял защитную стойку – драконий рык становился все ближе.

Дрейк несся по стенам высоко над полом. Его чешуя так ярко отражала свет факелов, что казалось, будто по телу твари струится жидкий огонь. Описания подземелий в Мире Грёз не могли передать всей красоты этого зрелища. Небольшие размеры дрейка не внушали страха, но мы были готовы вмешаться и помочь Мейвиту при первой необходимости. Мейвит, стоявший поодаль в своем черном доспехе стража, выглядел для монстра отличной мишенью.

Используя уступ как трамплин, дрейк бросился на Мейвита. Тот даже не шелохнулся. Когда тварь изогнулась в воздухе, выпуская когти и обнажая клыки, Мейвит упер щит в землю и активировал его свойство. Дрейк весил как минимум вдвое больше воина, но щит выдержал удар. Тяжелый глухой стук разнесся по пещере. Тело дрейка неестественно изогнулось, под металлический звон хрустнули толстые кости, и он отпрянул, ошарашенный своей неудачей.

Мейвит не дал ему прийти в себя. Дрейк пытался уползти, но быстрая работа ног позволяла воину раз за разом оказываться на пути монстра. Его молот опустился раз, другой, третий, пока череп твари наконец не раскололся под тяжелыми ударами. Слишком неравный бой для бедного дрейка.

Проход тут же открылся, и внутрь вбежали Баэлира и Иви. Все закончилось куда быстрее, чем я рассчитывал. Доспех стража на Мейвите исчез, и он опустился на колени, принимаясь срезать чешую. Я направил своего собирателя к дрейку, из пасти которого все еще сочилась кровь. Я уже догадывался, какая эссенция нас ждет, но надеялся получить большую, а не малую, о которой говорилось в прочитанных мною свитках.

Густые виспы эфира искрились крупицами меди, стягиваясь к центру артефакта. Я видел это только благодаря активному эфирному зрению, но знак был добрым. Использование родства с конвергенцией дало результат даже лучше, чем я смел надеяться, – плотную золотую высшую сферу.

— Что там? — Первым спросил Алхар.

Золотая сфера едва заметно светилась. Я подбросил ее на ладони, оценивая вес. — Родство с материализмом, — ответил я, не сводя глаз с завораживающего золотого шара. С его помощью я смогу поднять свое родство с материализмом выше десяти и изучить форму заклинания. — Мейвит, это твоя добыча, но могу я выменять ее у тебя?

Мейвит обернулся, его испачканные кровью пальцы аккуратно отделяли чешуйки от кожи. — Забирай так, — простодушно ответил он.

— Нет, Мейвит, — покачал я головой, не принимая его щедрости. — Как насчет того, что когда твои дочери подрастут, я подарю каждой по высшей эссенции для их магических направлений? — Предложил я взамен. По огоньку в глазах Мейвита я понял, что попал в точку. Он хотел дать своим дочерям все самое лучшее. Он энергично закивал и вернулся к работе.

Остальные принялись прочесывать пещеру в поисках сундука, попутно подбирая крупные куски зеленоватой руды. В городе была плавильня и ремесленники, умевшие работать с медью. Мы проходили мимо подземных озер, но я резонно рассудил, что из-за высокой концентрации меди вода в них ядовита. Не заметив никаких следов живности, которой мог бы питаться дрейк, я вернулся к воде. Бросив вглубь свет-камень, я проводил его взглядом, пока свет не растворился в мутной глубине. Озера оказались невероятно глубокими. Возможно, там и водилась какая-то рыба, но тратить время на рыбалку на такой глубине мы не собирались.

Я продолжил осматривать переплетение ходов. Кирок у нас не было, но когда я наткнулся на жилу чистой меди толщиной с палец, то постарался забрать как можно больше для ремесленников Вартахольма. Сундук обнаружился в самом дальнем конце пещеры, в гладкой каменной нише. Баэлира громко позвала всех.

Сундук был полностью отлит из меди, но от времени покрылся зеленой патиной. Он оказался совсем небольшим, и Баэлира принесла его к Мейвиту. — Пусть Эрик откроет, — кивнул Мейвит на свои окровавленные руки. Пока Баэлира держала ларец, я откинул крышку. Внутри лежала пара медных браслетов, монет не было вовсе. Я присмотрелся к награде: с виду обычные украшения, но на внутренней стороне тянулась вязь рун, а внешнюю сторону украшал рельефный узор в виде языков пламени.

— Отличный артефакт, — заключил я, изучая руны. — Соприкасаешь их друг с другом, направляешь эфир – и получаешь струю эфирного пламени. Огонь горит, пока ты подаешь энергию. — Я тут же вспомнил о Раэлии с ее родством с огнем, но ее здесь не было. — Владеть магией огня не обязательно, но если она у вас есть, пламя станет куда разрушительнее. Давайте проверим их в деле, а там решим, кому они нужнее.

Я снял свои наручи из кожи земляного дрейка и примерил браслеты. Стоило напитать их эфиром, как они сами уменьшились под мои запястья. Они сидели плотно и обеспечивали неплохую защиту предплечий. Я сцепил пальцы в замок, вытянул руки и соприкоснул браслеты. Спутники замерли у меня за спиной. С некоторым волнением я направил в них эфир. В ту же секунду вперед вырвался поток густо-красного пламени. Направив струю на каменную стену в двадцати футах от нас, я усилил подачу эфира. Поток расширился, его цвет сменился на оранжевый, а затем на ослепительно-желтый, и с каждым переходом жар становился все невыносимее.

Мой эфирный резерв стремительно таял под аппетиты прожорливого артефакта, и я прекратил подачу, пока не опустошил его полностью. Лицо так и горело от жара, но руки остались целы. Поверхность медных жил на стене, казалось, начала плавиться.

— Пожалуй, мне бы они пригодились, — подал голос Алхар своим ровным, бесстрастным тоном. Все остальные еще пребывали в немом восторге от увиденного и теперь с сомнением покосились на эльфа-убийцу.

Я пропустил его слова мимо ушей, а Киреник покачал головой, давая понять, что не претендует на добычу. — Их нужно отдать Баэлире, — неожиданно предложила Иви. — У меня есть воздушные лезвия, а у нее нет дальнобойных атак, да и эфира у нее побольше. — Возражать никто не стал, и ошеломленная эльфийка-страж приняла браслеты. Я прибрал окислившийся медный сундук, и мы потратили еще немного времени на сбор руды, прежде чем покинуть подземелье.

Мы вышли наружу и направились к Гильдии Искателей Приключений. Глыбу медной руды я оставил неподалеку от города, рассудив, что рано или поздно на нее кто-нибудь наткнется. Пусть гадают, как она здесь оказалась. Добычу мы разделили между собой, чтобы не привлекать лишнего внимания на улицах. Мои попытки скрыть использование пространственного кармана откровенно забавляли Алхара.

Аванти так и просиял, увидев телегу, груженую рудой и шкурами лам. Пока мы седлали лошадей, он подсчитал плату за медь и шерсть. По сравнению с сорока двумя золотыми за червей, четыре золотых и девяносто серебряных казались сущими крохами.

— Может, останетесь еще на день? — Спросил мастер гильдии, отсчитывая монеты. — Я сам наткнулся на двух глубоких червей, когда ездил проверять ваши места. Ваш способ отлично работает.

— Нам нужно спасать мир, но, возможно, на обратном пути мы заглянем. — Материализм был редким родством, и найти подземелье с таким источником – огромная удача. Похоже, Фортуна снова улыбнулась мне, стоило мне вернуться в Империю.

Киреник добавил:

— К югу от города может быть расщелина. Утренний туман выглядел неестественно. — У Аванти, который занимал пост мастера гильдии лишь потому, что остался самым высокоранговым искателем в округе, лицо так и перекосило. Если там действительно открылась расщелина в Бесконечную Тьму, впереди их ждали куда более серьезные неприятности.

Я развернул Джинджер и повел отряд прочь из города. Все утро мы гнали лошадей во весь опор, чтобы уйти как можно дальше от полей, где уничтожали глубоких червей. Я не знал, как далеко они успели расползтись с тех пор, как полгода назад выбрались на поверхность, и рисковать лошадьми не собирался. На привалах я ходил вокруг лагеря, то и дело посылая импульсы «Голоса земли».

В первый день пути от Вартахольма мы почти не встретили следов жизни. Возможно, виной тому были глубокие черви, а возможно, и другие, еще не известные нам опасности. Мы рассчитывали добраться до города Кейв за пять дней, но прибыли туда лишь к середине шестого утра. Единственной нашей встречей по дороге стал дикий тур, защищавший свое стадо. Он оставил нам на память несколько отличных стейков.

Кейв во многом походил на Вартахольм – такой же приграничный город у подземелья на окраине Империи. Но Кейв был заметно меньше, и ремесел, завязанных на подземелье, здесь почти не развивали. Само подземелье называлось Изумрудными Грёзами. Название обманчивое: листья у местных деревьев были полупрозрачными и постоянно мерцали на ветру.

Впрочем, спускаться туда мы не планировали. Город буквально кишел людьми и солдатами. За городскими стенами виднелись свежевспаханные поля и небольшие отары овец под присмотром пастухов. Но самым странным зрелищем была палатка, стоявшая поодаль от городских ворот. У ее входа несли караул два хобгоблина в черных кожаных доспехах.

Хобгоблины и горожане внимательно следили за нашим приближением с юго-запада. Навстречу нам из города галопом выехал всадник. Совсем еще юный парень, но в седле держался очень уверенно. — Искатели приключений? — Спросил он, окинув взглядом наш отряд.

— Они самые, — ответил я, показав гильдейский медальон.

— Отлично. Город Кейв открыт для вас, граф Гато приветствует вас. И пожалуйста, не трогайте гоблинского посла, — парень указал на палатку.

— Гоблинского посла? — Опешил Киреник.

— Да, они прибыли для мирных переговоров. Граф еще не решил, как поступить, и отправил вестника за Имперским Магистратом, — доложил солдат и, посчитав свой долг выполненным, развернул коня.