Правила возврата императора

От улыбки обычно бесстрастного Лепида у меня по спине пробежал холодок. Его губы были покрыты такими же шрамами, как и всё остальное лицо. Фенлориан полагал, что Лепид попытается использовать меня и мою магию пустоты, чтобы убить Императора-лича. Я относился к нашему положению с крайней настороженностью.

— Чему ты радуешься? — Подозрительно спросил Барок у Лепида.

Улыбка Лепида тут же угасла – он понял, что выдал свои чувства. Пар, поднимавшийся от его кожи, утих, и он потянулся, чтобы вернуть на место костяную маску.

— Мы сможем победить лича и мага Братства? — Серьезно спросил я Лепида.

— Нет, — холодно ответил он. — Император злорадствовал. Это с самого начала была ловушка, только он рассчитывал поймать в подземелье Верховного Стража Фенлориана.

— Ловушка? Откуда они могли знать, что мы решим проверить здешнее подземелье? — Проворчал Барок.

— Они сами устроили прорыв подземелья, а Фенлориан… предсказуем, — ответил Лепид.

— Фенлориан? Да ведь это ты настаивал, чтобы он проверил подземелье! — Раздраженно бросил я.

Лепид повернулся и пристально посмотрел на меня; мы смерили друг друга тяжелыми взглядами. Знание того, что скрывается под маской, заставляло меня испытывать к нему еще большую неприязнь.

— Ты не присутствовал при всех наших… обсуждениях, — наконец произнес Лепид. — Впрочем, возможно, ты прав. Я столь же предсказуем, как и Верховный Страж. Император был самым безжалостным, но в то же время самым блестящим стратегом своего времени. Он понимал своих врагов.

— Что же нам делать? — Спросила Баэлира, разряжая обстановку.

— Остаемся в подземелье и убиваем любого мертвеца, который сюда сунется. Если они окажутся достаточно глупы и пришлют бездушного, мы его свяжем, — изложил я набросок плана прежде, чем Лепид успел предложить свой.

— И сколько мы так протянем? У тварей, которых здесь можно пустить в пищу, ткани поражены некрозом, — высказал свои опасения Барок.

— Нам нужно просто зачистить эту залу. Когда подземелье возродит мелких тварей, они уже будут чисты от некроза, — успокоил его я. К тому же в моем пространственном кармане было припасено немало рыбы.

— Фенлориан придет за нами, — перебил Лепид. — Он нас не бросит.

— Откуда тебе знать, что он уже не погиб вместе со всеми остальными? — Огрызнулся я.

— Император… — начал было Лепид, но я перебил его, сорвавшись на крик:

— Да срать мне на этого императора! Самой большой ошибкой было вообще плыть на этот остров! — Кричал я, давая волю накопившейся ярости. — Мы застряли здесь только потому, что ты не умеешь бегать!

Обстановка накалялась, но напряжение спало, когда из прохода показалась женщина в кольчуге с длинным мечом. С диким видом она двинулась прямо на нас.

— Не убивать ее! — Крикнул я, но напоминание оказалось излишним. Барок подсек ей ноги своим молотом, и она тяжело рухнула на пол, выронив клинок. Дварф тут же прижал ее лицом вниз и обездвижил. Он сорвал с нее шлем и ударил головой о каменные плиты, отправив в нокаут. Барок быстро связал ей запястья за спиной и стянул лодыжки. Затем он соединил веревкой руки и ноги, лишив ее возможности делать что-либо, кроме как беспомощно извиваться.

— Допросим ее, когда придет в себя, — сказал я. — Они говорят на эльфийском?

— Она ничего нам не скажет. Вампиры воспитывают в них слепую преданность, — отозвался Лепид.

Я стиснул зубы, всё равно намереваясь попытаться, когда пленница очнется. Меня радовало хотя бы то, что лимит подземелья снова заполнился – теперь можно было не опасаться нападения на входную залу ни снаружи, ни изнутри. Лепид опустился на колени и коснулся головы бездушной женщины. Он провел ладонью по ее обритому черепу.

— Она человек. Ни следа эссенции пустоты, но…

— Что? — Спросил Барок, держа молот наготове.

— Ее разум захвачен. Похоже, тем магом из Братства, иначе я почуял бы скверну пустоты от вампира или Императора. — Лепид поднялся на ноги. — Скорее всего, он видел всё ее глазами, когда она вошла, и теперь знает, кто находится в подземелье вместе со мной.

— Это уже не важно, выход всё равно запечатан. Нам нужно подумать о долгосрочном убежище здесь. Стоит вытащить тела гулей наружу, пускай подземелье поглотит их, — предложил я. Вслух я этого говорить не стал, но у меня теплилась мысль, что мы могли бы прокопать ход в Бесконечную Тьму. Правда, вел ли оттуда путь на поверхность острова, оставалось загадкой.

— А как же Зайнай? — Спросила Баэлира.

Я посмотрел на мага воды. Он мог бы остаться в живых, если бы мы не полезли исследовать это подземелье. Никакого раскаяния из-за гибели эльфа я не испытывал. Отчасти потому, что почти его не знал, но еще и потому, что не я возглавлял эту провальную экспедицию.

— У него осталась семья? Они захотят получить его тело? — Спросил я.

Поскольку все остальные промолчали, ответила Баэлира:

— Да, у него остался маленький сын, Хенрик. Но возлюбленной у него не было. О мальчике позаботятся другие, но, возможно, он захочет попрощаться с отцом.

Я кивнул, подошел к телу, и оно исчезло. В глазах Барока блеснула надежда.

— А ты не можешь так же заставить исчезнуть и гулей? Своей магией пустоты?

— Нет, на это уходит слишком много эфира. Проще вытащить их вглубь подземелья.

Я видел, как неохотно Барок воспринял эту мысль, ведь теперь избежать контакта с ядовитым плющом будет невозможно. Мы принялись обсуждать, как расчистить плющ и кому идти в болотную залу, чтобы очистить ее от рыбы и лягушек.

Бездушная зашевелилась, но мы не обратили на нее внимания. Она безуспешно пыталась порвать путы. Ее кольчуга скрежетала по полу, пока она пыталась извернуться, чтобы получше разглядеть нас.

— Не двигайся, — приказал я ей на эльфийском.

Она замерла, буравя меня своими темными глазами. Сбежать к выходу у нее не было ни единого шанса, так что я не беспокоился, но всё же решил завязать ей глаза.

Мы только начали перетаскивать туши гулей, как вдруг Барок закричал:

— Выход из подземелья снова открыт!

Мы разом обернулись и убедились, что маслянистая пелена вернулась. Я взглянул на бездушную: из ее ушей, носа и рта струилась кровь.

— Исцели ее! — Крикнул я, но было уже поздно. Выход из подземелья натянулся, и сквозь него кто-то прошел.

Нас захлестнула удушающая волна чужого присутствия, и я почувствовал, как моя Крепость разума с трудом сдерживает накативший леденящий ужас. Бароку и Баэлире повезло меньше – аура сковала их, лишив возможности действовать. Это была магия невероятной силы.

— Убейте его! — Выдавил Лепид. Наверное, он хотел закричать, но голос прозвучал лишь немногим громче его обычного бесстрастного тона.

Взмахом руки Император-лич отшвырнул Лепида в стену. Его костяная маска разлетелась вдребезги вместе с костями в его теле. Я шагнул вперед, сокращая дистанцию, и попытался снести личу голову. Но мне пришлось бороться не только с его собственным сопротивлением: что-то еще многократно усиливало его защиту – словно в его голове уживались две личности. Из-за обратного удара и мгновенно иссякшего эфира я пошатнулся.

Из прочитанных книг я знал, что вступать с Императором в ближний бой – это верная смерть, но выбора у меня не было. Я потянулся к Сердцееду, прислоненному к стене, но не успел сделать и шага, как сам полетел по воздуху вслед за Лепидом. Копье вырвалось из моих пальцев и с грохотом покатилось по полу.

Я сильно ударился о стену, мой амулет эфирного щита вспыхнул, приняв на себя основной удар. Я не рухнул на пол, а остался висеть на стене, словно муха, увязшая в паутине. Преодолевая сковывавшую меня магию, я медленно потянул руку к поясу. Император-лич безучастно оглядел залу. Его абсолютно черные глаза встретились с моими; заметив мое сопротивление, он посмотрел на меня с легким любопытством – вероятно, потому, что я не поддался его заклинанию страха.

Септимус Аквилин был на голову ниже меня. Он вовсе не выглядел на две тысячи лет, да и вообще мало походил на то, как я представлял себе лича. Лицо его было худощавым, но, если не считать черных глазниц и слегка сероватого оттенка кожи, он выглядел как обычный человек. Его черные волосы были аккуратно уложены, и лишь одна прядь выделялась белизной. Он был облачен в многослойные черные одежды, плавно колыхавшиеся при каждом движении. Единственной странной деталью в облике Императора-лича были его поношенные, самые простые сандалии, какие носят разве что нищие крестьяне.

Его голос прозвучал на удивление чисто, когда он заговорил на тельхианском с легким акцентом:

— Лепид, похоже, твое время подошло к концу, старый друг. — В отличие от Лепида, голос Септимуса был живым и полным эмоций. Он явно наслаждался этой встречей.

Лепид с трудом приподнялся с пола, опираясь спиной о стену. Его рука была вывернута под неестественным углом.

— Почему именно сейчас? — Спросил он, не выказывая боли.

Император перевел взгляд с меня на Лепида.

— Почему сейчас? Потому что я готов покинуть этот проклятый остров, вернуть свою империю, подчинить себе всю Дезию, а затем и Терру.

Барок со стоном потянулся к своему молоту. Боек со скрежетом пополз по каменным плитам, но лич просто поднял руку, и оружие вырвалось из пальцев дварфа. Молот взмыл в воздух и обрушился прямо на голову Барока. На нем не было шлема, но его эфирный щит вспыхнул, истратив последний заряд на защиту хозяина. Молот поднялся снова и, не встретив больше сопротивления, размозжил ему череп. Дварф обмяк на полу – мертвый.

Я изо всех сил боролся с удерживающей меня магией, ярость придавала мне сил. Мне удалось достать с пояса эфирный восстановитель и поднести его к губам.

— Зачем тебе союз с Братством? Сам бы не справился? — Бросил Лепид, явно пытаясь отвлечь его внимание от меня.

Особого плана у меня не было. Может, если мне удастся подобраться ближе, я смогу обрушить на лича один из блоков свет-камня. Красный блок, пожалуй, был самым крупным из тех, что остались после того, как Мейвит наколол камней поменьше.

— Они ценные союзники, но лишь расходный материал. Они принесли мне ключ к управлению подземельями. — Сердцеед поднялся с пола и подплыл к нему. Лич принялся разглядывать его ближе. — Интересно. Не думал, что снова увижу это оружие. Эльфийский король выжил в Лабиринте? — Он повернулся ко мне, ожидая ответа.

— Да пошел ты на хрен! — Признаю, моя брань не слишком изящно переводилась на латынь, но суть дела передавала отлично.

В ответ Сердцеед взмыл в воздух и рухнул вниз, пронзив Баэлиру насквозь в области живота. Она дернулась, ее паралич спал, и зала огласилась ее криком, полным боли.

— Не люблю дерзость, — произнес он. На его губах появилось подобие улыбки, но она лишь как-то странно исказила его лицо.

Выход из подземелья снова всколыхнулся, пропуская еще одного гостя. По змеиной голове я сразу понял, что это один из Братства. Он был гуманоидом, но у него не было ни ушей, ни носа. Желтые глаза с черными зрачками неправильной формы и чешуйчатая темно-зеленая кожа не оставляли сомнений в его происхождении. К моему удивлению, он заговорил на чистой латыни:

— Стражи идут. Их двадцать человек.

— Превосходно! — Радостно воскликнул Септимус Аквилин. — Этого упакуйте, остальных убейте.

Спасать меня никто не собирался. Баэлира всё еще корчилась от боли, пока лич выходил из подземелья. Сила, удерживавшая меня на стене, так и не ослабла.

Змеечеловек двинулся к Баэлире, доставая из-под одеяния два длинных изогнутых клинка, но я закричал:

— Убей сначала меня!

Тварь остановилась, переводя взгляд с Баэлиры на меня.

— Это не тот маг, которого я видел наверху, — подал голос Лепид. Я попытался благодарно кивнуть, но даже это простое движение далось с трудом.

Змеечеловек немного подумал и направился ко мне, держа кинжалы наготове – видимо, решив удовлетворить мою просьбу. Едва он оказался в пределах досягаемости, я снес ему голову. Его тело кулем рухнуло на пол.

— У Баэлиры в кармане зелье исцеления! — Крикнул я Лепиду. — Вытащи копье и напои ее!

Лепид подполз к телу и принялся шарить в поисках зелья. Он попробовал вытащить копье, но оно глубоко ушло в каменный пол, намертво пригвоздив девушку. С огромным трудом он навалился на древко, расшатывая его из стороны в сторону. Пока он освобождал Баэлиру, мне удалось осушить еще один эфирный восстановитель.

Наконец Сердцеед со звоном упал на камни, и Лепид влил целебное зелье прямо в открытую рану. Баэлира захлебывалась кровью, так что это был единственный способ помочь ей. Я удивился, что Лепид не выпил зелье сам, ведь его рука была явно сломана. Баэлира перевернулась на бок и зашлась кашлем, выплевывая сгустки крови, и я облегченно выдохнул.

— Будет жить, — констатировал Лепид.

— Отлично, а теперь снимите меня отсюда, — выдавил я, всё еще борясь с невидимыми путами.