Глава 553.0

Когда Гефест повернулся ко мне спиной, я перевел взгляд на остальных.

— Вы сможете исцелить Элунариса?

— Я быстро вытащу ледяные копья, — первая отозвалась Шэрин, яростно кивая. — И мы сразу же зальем в раны исцеляющие зелья и одновременно применим лечебную магию.

— Может, стоит подождать? — Осторожно спросил Тэтум. Я догадался, что его нерешительность вызвана тем, что в нашей группе было всего два целителя, и ни одного из них нельзя было назвать по-настоящему сильным.

— Он наверняка будет ворчать из-за того, что мы его спасли, — сухо заметил Константин. На его слова тихонько усмехнулся не только я – уж очень это походило на правду.

— Принимайте решение, — прошипел Лепид. — Не отставайте от Гефеста слишком сильно. Он может закрыть расщелину.

— Делайте! — Отрезала Шэрин, решая за всех нас. Все, кто не был целителем, уже держали наготове зелья, а Константин даже сжимал в руке лечебное зелье подземелья.

— Три, два, один… — скомандовал я, и на снегу появилось скрюченное тело Элунариса. Снег под ним быстро окрасился багрянцем: ледяные копья растаяли за считаные секунды, и тело эльфа тяжело осело. Его легкие с хрипом проталкивали воздух через рану в горле, а в глазах застыл дикий, панический страх. Константин тут же опрокинул свое зелье подземелья ему в горло, а я вылил флакон прямо в зияющую рану на его бедре.

— Иди, — Лепид попытался оттащить меня в сторону. — Больше ты ничем не поможешь. Говори с ним как с любым другим, и он будет относиться к тебе так же.

Я отступил на шаг. Раны стремительно затягивались. Если он сможет проглотить еще несколько малых зелий исцеления, то быстро восполнит потерю крови. Киреник бережно поддерживал голову древнего эльфа и кивнул мне, а Константин махнул рукой, отсылая прочь. Судьба древнего эльфа теперь была в их руках, и я повернулся, чтобы догнать титана. Тот уже скрылся из виду, спрыгнув в расщелину. Мое эфирное зрение не проникало так глубоко, чтобы разглядеть его. Перед прыжком я швырнул перед собой желтый свет-камень. Камень, отскакивая от отвесных ледяных стен, полетел вниз, в темноту. Я замедлял свое падение воздушным щитом, преодолевая по двадцать футов за каждый прыжок.

Свет-камень замер где-то внизу. Вскоре я достиг дна и подобрал его. Гефест стоял прямо передо мной, сжимая в одной руке молот, а в другой – боевой кувалду. Его голос гулким эхом разнесся в темноте:

— Ты стоишь в туннеле из спрессованного льда. Громкий треск, который ты слышишь, – это сопротивление туннеля движению ледника. Не бойся, ледник огибает нас.

Он развернулся и начал спускаться по туннелю. Я оглянулся назад: в противоположную сторону туннель уходил круто вверх, ведя, скорее всего, к гораздо более простому выходу. Посмотрев наверх, я увидел высоко над головой тонкую полоску света – лед медленно смыкался, отрезая меня от остальных. Титан не стал меня ждать, но я на мгновение замер, чувствуя, как внутри нарастает тревога от осознания того, что я зажат под сотнями футов льда.

Я двинулся следом за Гефестом по огромному туннелю, в котором тот мог идти в полный рост. Насчет грохота он оказался прав: каждые несколько секунд ледяные своды содрогались от гулких ударов. Магия, создавшая и удерживающая этот туннель, должна быть невероятно могущественной, чтобы выдерживать колоссальное давление целого ледника. Я остановился и присмотрелся к темно-синим обледенелым стенам. Где-то там, внутри, был погребен артефакт – возможно, именно за счет него и держался туннель. Титан не останавливался и ушел вперед уже на добрый десяток ярдов, так что мне пришлось поспешить.

Мы спускались все глубже в ледник, пока свет от моего камня не разлился по огромной куполообразной зале. Я нерешительно замер перед входом в эту огромную пещеру, единственным выходом из которой был тот самый туннель, откуда мы пришли. Высокий купол отливал глубоким синим цветом матового стекла. По всей комнате выстроились массивные верстаки из темно-синего льда. Столешницы были выше моего роста, так что я мог разглядеть лишь разбросанные на них детали каких-то проектов.

Гефест прошел в глубь залы, скинул с себя гору укутывавших его мехов и бросил их на стол, разметав катушки металлической проволоки и рунические пластины. В пещере пахло сыростью, и этот запах лишь усилился от брошенных шкур. Я осмотрел остальное пространство. Четверть залы занимала огромная кухня, подходящая для великана: с крюков на потолке свисали туши мертвых тюленей. Повсюду стояли огромные котлы, а в воздухе висел стойкий запах вареного жира.

Титан подошел к открытой кухне, приподнял крышку одного из котлов и поморщился от увиденного. Он принялся перебирать свои запасы, собираясь готовить. Словно вспомнив обо мне, он бросил через плечо:

— Не думаю, что у меня найдутся яства, которые придутся тебе по вкусу, человек. Прости мое скудное гостеприимство, — его голос прозвучал искренне и примирительно.

— Эрик. Меня зовут Эрик, — твердо произнес я. Мне нужно было налаживать контакт с титаном, и важно, чтобы он видел во мне не просто безликого «человека».

— Эрик, — он словно попробовал тельхианское слово на вкус. — Странное имя для человека. И где же ты выучил язык моего народа? — Полюбопытствовал он.

— У одного эльфийского ученого в Годоке, — ответил я, проходя дальше в залу.

— В Годоке? — Переспросил он, явно не зная этого места. Титан мотнул головой, теряя интерес. — Скверный у тебя был учитель, — усмехнулся гигант.

Затем он не поленился и поправил мое произношение. Посчитав это хорошим способом завоевать доверие, я прилежно разыграл роль прилежного ученика. Спустя час Гефест поднялся и вернулся к приготовлению пищи.

— Могут ли остальные присоединиться к нам? — Спросил я великана.

Он задумчиво посмотрел на меня.

— Нет. Я не доверяю вашему брату. Лепид уже предавал меня в прошлом.

— А ты планировал предать его, — парировал я. Не слишком ли по тонкому льду я ступаю?

— Я никогда не лгал ему. А вот он мне лгал, — отозвался Гефест. В его голосе не слышалось злости, но настаивать я не стал. — Эх, сейчас бы хлеба, — пробормотал он себе под нос, нарезая постное мясо.

— С этим я, пожалуй, могу помочь, — вмешался я.

Он недоверчиво покосился на меня. Я подошел ближе и потянулся к его верстаку. На отполированный ледяной пол я выставил три десятифунтовых мешка муки и баночку дрожжей. Когда до него дошло, что именно перед ним лежит, его глаза так и вспыхнули. Путь к сердцу мужчины действительно лежит через желудок.

Он с энтузиазмом принялся замешивать тесто, напевая под нос какую-то странную мелодию. Он был полностью поглощен делом, но все же спросил, не отрываясь от работы:

— А масла у тебя случайно нет?

Я выложил все запасы масла, какие у меня были, и тут же перестал для него существовать. Посчитав это молчаливым разрешением, я отправился осматривать куполообразную пещеру, которая в ширину достигала примерно семидесяти футов.

Больше всего меня заинтересовала большая ширма из тюленьих шкур в дальнем конце залы. Заглянув за нее, я обнаружил серебристое руническое кольцо, опоясывающее маслянистую поверхность подземелья. Перед самым входом в подземелье стояла массивная деревянная кровать, заваленная шкурами десятков самых разных монстров.

Я подошел к порталу и уже занес руку, чтобы коснуться его, как титан прервал свое кулинарное занятие:

— Не спеши, мне нужно подготовить тебя к тому, что ждет по ту сторону, — его голос громом раскатился по пещере. — Ты пробудил меня от долгого сна, и мне нужно почувствовать насыщение в утробе.

Я на мгновение подумал предложить ему свое кольцо насыщения, но сдержался. Лепид говорил, что у титана и так есть способность, похожая на действие кольца, – он умеет подпитывать тело эфиром.

Я отошел от подземелья и побрел по зале. Сейчас я прекрасно понимал, что чувствует собака в мире людей. Мне хотелось разузнать, что лежит на каждом верстаке, и изучить артефакты, которые мастерил титан. В куче хлама у одной из стен я приметил несколько любопытных вещей и принялся копаться в обломках. Там обнаружились готовые рунические пластины с гравировкой, множество костей различных существ и несколько наполовину законченных деревянных фигурок. Из-за гигантских размеров все это было тяжело сдвинуть с места, но, поскольку Гефест не возражал, я продолжил поиски.

Судя по цвету, рунические пластины были сделаны из медного сплава, хотя никакого горна в пещере я не заметил. Я попытался разгадать, для чего могла служить готовая руническая пластина. Большинство рун были составными: три или более базовых знака объединялись в один уникальный символ. Я начал сортировать пластины на две стопки. Судя по всему, большая часть его работы была направлена на поддержание целостности купола и ледяного прохода. Вторая стопка состояла из неудавшихся заготовок для других экспериментов, которые затевал титан.

Запах выпекаемого хлеба заставил меня отвлечься. Титан, сидевший на корточках в ожидании, пока пропечется хлеб, походил на ребенка. Поскольку он не дал тесту подняться, хлеб обещал быть плотным и, скорее всего, пресным. Стоило предложить ему каких-нибудь трав, но у меня с собой оставалось лишь несколько цветков рассвета из подземелья мантикоры.

— Над чем ты работал последние несколько тысяч лет? — Спросил я, незаметно отправляя несколько незаконченных рунических пластин в свой пространственный карман.

— В основном спал. Большую часть дня я провожу в грезах, блуждая по былым, лучшим временам, — уныло произнес титан. — Это помогает справляться с одиночеством.

Неужели он искал жалости? Вряд ли он обладал достаточной чуткостью, чтобы намеренно вызывать сочувствие.

— Расскажи мне, Эрик, а как ты проводишь свое время?

Его взгляд был устремлен на меня, так что я перестал воровать обрезки.

— Я много путешествую. Ну, знаешь, пытаюсь спасти мир от гибели.

Он коротко усмехнулся:

— Когда ты оглянешься назад, то, скорее всего, поймешь, что пытаешься исправить то, что сам же когда-то и сломал.

— Не могу не согласиться с этим предположением, — произнес я.

— О? — Спросил он.

И я принялся развлекать его общим рассказом о своих злоключениях с тех пор, как попал в Дезию. Он слушал терпеливо, то и дело проверяя хлеб. Когда я дошел до момента, как мы его нашли, он хмыкнул.

— Если тебя перенесло сюда одного, твое спящее ядро должно было обладать высоким родством с миром. Иначе твое тело просто испепелило бы во время перехода, — зевнув, заметил Гефест.

— Мне пока не удавалось найти магию, связанную с родством с миром, — намекнул я на свой интерес.

— Это потому, что эта магия принадлежит не нашему измерению, — он поднял левую руку. — Слева находится материальный мир. Справа – нематериальный. Думаю, вы, люди, зовете его эфирным планом. Оба существуют параллельно во времени, — он хлопнул в ладоши и повел ими в унисон.

— И где же здесь место для родства с миром? — Спросил я.

Титан улыбнулся, обнажив массивные пожелтевшие зубы.

— Я как раз к этому вел. Постарайся уследить за моей мыслью, — произнес он с легким снисхождением, явно недооценивая мои умственные способности. — Пространство имеет одно, два, три, четыре и пять измерений, а может, и больше. Родство с миром укоренено в пятом измерении и способно связывать две точки в любое время и в любом месте пространства – на этом и строятся мировые врата, — он с тоской посмотрел на вход в подземелье. — Венере была той, кто открыл это новое направление магии. И хотя с его помощью можно наводить мосты между мирами, этим все не ограничивается. Но такое родство – величайшая редкость.

— А путешествия во времени возможны? — Спросил я, размышляя о перспективах.

Титан расхохотался. Его громоподобный хохот, отражаясь от стен, больно ударил по ушам.

— Мы и так постоянно путешествуем во времени – движемся вперед. Полагаю, ты спрашиваешь, можно ли вернуться назад? Ответ – нет. Это разрушило бы саму ткань мироздания, и тебя бы просто аннигилировало. Но когда расстояния между звездами колоссальны, время ведет себя странно. Без родства с миром при путешествиях между звездами время шло бы быстрее. В переходе проходили бы месяцы, годы или десятилетия.

Я попытался уложить это в голове. Я и не подозревал, насколько тесно переплетены магия и физика. Очевидно, в эфире крылось куда больше тайн, чем я предполагал.

Стряхнув оцепенение, я протянул руку, в которой держал многоразовый флакон с ополаскивателем для рта.

— Прополощи и выплюнь. Это уберет неприятный запах и отбелит зубы, — предложил я.

Он потянулся, забрал флакон из моей руки и поставил его на стол.

— Прости, что не доверяю тебе сразу. Пожалуй, я попробую это, когда ты будешь спать или уйдешь в подземелье, — сказал он. Понюхав воздух, он подошел к печи и достал хлеб. Он даже не стал ждать, пока тот остынет, и сразу принялся резать. Корочка слегка подгорела, а внутри тесто осталось сырым и липким. Но ему было все равно: он густо намазал хлеб маслом и в несколько укусов умял половину буханки.

Поскольку все масло ушло на первую половину, вторую ему пришлось есть вприкуску с жирным соленым мясом. Было немного не по себе наблюдать, как ходят ходуном челюсти великана, а жир капает ему на бороду. Он слишком долго жил в одиночестве и совсем растерял приличия. Закончив трапезу, он расслабился и погладил живот.

— А теперь мы можем поговорить о подземелье.

Я весь обратился в слух.

— Тебе нужно, чтобы я закрыл его и забрал ядро. Расскажи, как это сделать.

Он усмехнулся:

— Всему свое время. Сначала покажи мне, на что ты способен. Иди туда, зачисти первые две комнаты и возвращайся с доказательствами.

— А как насчет поисков Мировых Врат? — Спросил я, не желая слепо подчиняться его приказам.

— Я подумаю над созданием конструкта, который сможет улавливать резонанс самих рун, даже если они не активны, — торжественно произнес Гефест. В пещере я не заметил ни одной книги. Все свои знания Гефест хранил исключительно в голове.

Я уступил:

— Ладно. Чего мне ждать в первых двух комнатах?