Разделенный сон

Мы все начали привыкать к постоянному холоду – он стал нашей новой реальностью. Двери в маленькую библиотеку мы заделали как могли, чтобы удержать тепло, и поддерживали огонь в пяти каминах в кабинетах. В число моих обязанностей входило приглядывать за учёным Фавианом, пока он перелистывал сотни книг. Также я закончил разбирать весь раздел травничества и аптекарского дела. Каждую ночь я добавлял еще по десять книг в свою коллекцию в Мире Грёз и постепенно учился справляться с мигренью при выходе. Возможно, у меня вырабатывалась устойчивость? По крайней мере, головная боль теперь проходила гораздо быстрее.

Еще мы с Мейвитом совершали вылазки на верхние этажи, чтобы отыскать уцелевшие книги в том хаосе, что когда-то был небольшой библиотекой, и принести их Фавиану. На третьем этаже двери остались целы, но стропило в крыше рухнуло, из-за чего часть комнаты оказалась открыта всем ветрам. Помещение наполовину засыпало снегом; никаких фолиантов не осталось, кроме нескольких потемневших серебряных окладов. Мы сложили эти десятки почерневших серебряных пластин вместе. Если выберемся из города, возможно, заберем их с собой – ну или они найдут свое место в моем пространственном кармане.

Второй этаж выглядел более многообещающе. Стеллажи там рухнули, а одно из кварцевых окон прогнулось, образовав широкую щель. Через нее я смог увидеть, насколько холодно снаружи на самом деле. Просунув руку в щель, я ощутил такой мороз, какого не встречал ни в этой жизни, ни в прошлой, – пальцы тут же пронзило иголками боли. Мейвит, повторив мое действие, заметил:

— Мы и часа не протянем на улице. Призывателю даже не нужно натравливать на нас своих тварей, чтобы с нами покончить.

Я попытался подбодрить мрачного голиафа:

— Призыватель не сможет остановить весну. — Я протянул ему пищевой батончик из своего пространственного кармана. — Съешь это, Мейвит, ты совсем исхудал.

Правда заключалась в том, что все мы стремительно теряли вес всего после четырех дней в городе на принудительной диете. Мейвит – особенно, хотя во время еды ему доставалось вдвое больше, чем остальным. Он нерешительно посмотрел на батончик.

— У меня в кармане есть еще парочка. Съешь. Все в порядке, только никому не говори.

Его рука медленно потянулась к еде – голод взял верх. Мейвиту тяжело давалась ложь, но я верил, что этот секрет он сохранит. Он разломил батончик пополам и попытался протянуть мне вторую половину. До сих пор я страдал наравне со всеми, не притрагиваясь к припасам из своего пространственного кармана. Бороться с искушением было трудно, и я знал: если начну, то уже не остановлюсь. При виде батончика у меня потекли слюнки.

— Нет, Мейвит, это все тебе, — я отвернулся от него, сопротивляясь соблазну, и продолжил осматривать второй этаж.

Разгребая обломки, я слышал, как он медленно и виновато хрустит батончиком. На этих верхних этажах не было кабинетов для осмотра, только стеллажи. Мы разбирали завалы и складывали книги стопками, чтобы отнести их вниз учёному Фавиану.

По словам учёного, второй этаж, судя по всему, был посвящен всевозможным видам металлообработки – от предметов домашнего обихода до доспехов и оружия. На страницах нашлось множество техник с инструкциями и рисунками эльфийских мастеров-кузнецов. Конечно, все это было написано на эльфийском и в наших нынешних обстоятельствах бесполезно. Никто в отряде не сомневался, что эти книги будут стоить тысячи золотых, если их вытащить. Проблема заключалась в том, как именно их вытащить.

После того как я закончил с коллекцией по травничеству и аптекарскому делу, я начал помогать учёному Фавиану сортировать книги. Он возобновил мои уроки эльфийского языка. Говорить на нем оказалось гораздо проще, чем читать. Задача усложнялась утомлением от медленного голодания. Мой разум отказывался концентрироваться дольше чем на несколько минут за раз. Я ловил себя на том, что тупо смотрю в пустоту. Понятия не имею, как учёный умудрялся работать час за часом с прежней силой, но, полагаю, его жажда знаний перевешивала муки голода и ментальную усталость.

Тем не менее в эльфийском я продвинулся, поскольку жульничал. Каждый вечер я проводил по четыре часа в амулете Мира Грёз, практикуясь в чтении, письме и разговорной речи. До сих пор никто не просил воспользоваться артефактом. Больше всего меня удивило, что Матео не обратился с повторной просьбой. По ночам я добавлял по десять книг, а затем пытался сортировать те, что уже были, одновременно работая над освоением языка. Присутствие копии учёного Фавиана в Мире Грёз значительно облегчало процесс. Создание его проекции позволило амулету опираться на те короткие уроки, которые он давал мне днем, и с каждым днем прогресс шел все быстрее.

Обучение внутри амулета также было гораздо эффективнее, чем в реальном мире. Я заметил, что воспоминания о прочитанном даются легче, а мышечная память после тренировок с оружием становится четче и точнее, помогая избегать лишних движений во время спаррингов как в Мире Грёз, так и наяву. Скорее всего, амулет фокусировал все мои усилия на текущей задаче. Теперь понятно, почему эти артефакты так ценились: с ними обучение шло в разы быстрее. Учёный Фавиан полагал, что с моими способностями мне стоит стать профессиональным переводчиком, а не солдатом. Забавно во всем этом то, что я не умел говорить на цингском – моем якобы родном языке. Впрочем, ни одна из имевшихся у меня книг не давала ключа к этому наречию.

На пятое утро в башне я заметил, что только мы с Константином выглядели отдохнувшими после сна. Все остальные были вялыми, им требовалось больше времени, чтобы проснуться и начать двигаться. Я пользовался амулетом, а у Константина имелась заклинательная форма, сокращающая время необходимого отдыха. Я планировал поделиться своими подозрениями и наблюдениями с Кастилией. Эту ночь я провел, наводя порядок в пространстве амулета, после того как добавил еще книг и немного попрактиковался в языке. Я перенес всех и вся в комнату со скорпионом, отгородил ее стеной и перезапустил все комнаты с монстрами. Мне было немного совестно запирать Оскара с конструктами, поэтому я изменил их настройки, чтобы они с ним играли.

Я никогда не входил в небольшую группу Кастилии, которая каждое утро отправлялась в подземный комплекс уничтожать призраков. До меня доходили рассказы о том, как они подолгу пытались привлечь внимание лишь нескольких тварей за раз. Затем они заманивали их обратно к нашей башне, убивали руническим оружием, а Кастилия использовала Котел Душ, чтобы упокоить их навсегда. Когда сегодня вечером они вернулись, в группе не хватало одного человека.

По лицам было все понятно – кто-то погиб. Я попытался вспомнить, кто ушел с ними утром. Константин стоял в дверях с каменным лицом. Кастилия ушла в комнату, где спала, и закрыла дверь. Делмар собрал всех вокруг.

— Мужики, подойдите ближе, я не хочу повторять дважды, — его голос звучал глухо.

Лицо Делмара осунулось, глаза запали и потемнели. Он подождал, пока вернется группа, собиравшая дрова. Когда все были в сборе, мы выслушали его:

— Мы столкнулись с вайтом. — Заметив недоуменные взгляды, он пояснил:

— Это сильная разновидность нежити, вроде зомби. Нас застали врасплох, и он достал Лизандра. Кастилия потом смогла его сковать, но Лизандр мертв.

Повисло тяжелое молчание. Лизандр был одним из самых молодых парней в отряде. Ему и двадцати одного не исполнилось, если я правильно помнил. А еще он ужасно готовил, но сейчас никто об этом не шутил. Ферт задал самый насущный вопрос:

— Там есть еще такие? Вайты?

Константин ответил:

— Скорее всего, да. Мы зашли в другую часть подземного комплекса. Это были казармы или убежище для важных горожан. Там полно призраков и полтергейстов. Мы выманили пятерых из них, а вместе с ними и вайта. Лизандра парализовало, когда тварь ударила его, а затем вцепилась зубами в шею, вырвав горло.

Константин протянул Бруту меч, который я одолжил ему в самом начале этой заварухи, – утром он передал его Лизандру. Константин прошел в комнату.

— Нам нельзя расслабляться. Этот мертвый город наверняка таит в себе еще немало сюрпризов. — Он положил новый эльфийский короткий клинок на стол, за которым работал учёный Фавиан. Тонкое лезвие длиной около метра расширялось к концу и имело лишь легкий изгиб. — У вайта было руническое оружие. Лизандр сражался храбро, помните о нем.

Делмар прервал речь Константина ровным тоном:

— Есть и хорошие новости. Мы нашли кладовую, забитую эльфийским вином. Если оно не превратилось в уксус, будем пить его за едой.

Но даже обещание алкоголя не разгладило хмурые лица. Остался двадцать один легионер, не считая Мейвита, учёного и Кастилии.

Делмар достал из сумки две бутылки, отдал их Леркину и пошел к Кастилии. Адриан последовал за ним, хотя и не участвовал в сегодняшней вылазке в подземелье. Вскоре после того, как дверь закрылась, я постучал. Резкий голос Кастилии отозвался:

— Войдите!

Я вошел, и все трое выжидающе посмотрели на меня. Я изложил свои мысли:

— Я думаю, кому-то или чему-то удается мешать людям видеть сны и восстанавливать силы во время сна.

Делмар горячо возразил:

— Все спят нормально, Эрик.

Кастилия подняла руку, останавливая Делмара:

— Объясни, легионер.

Я собрался с мыслями:

— Я заметил, что все стали более вялыми, раздражительными и вспыльчивыми. Мне уже не раз приходилось успокаивать парней. Я каждую ночь пользуюсь амулетом Мира Грёз, а у Константина есть заклинание, помогающее быстрее высыпаться и восстанавливаться. Похоже, только мы двое ведем себя как обычно.

Делмар хмыкнул и пренебрежительно бросил:

— Как обычно? Мы едим четверть от нормы. Большинство парней каждый день проделывают новую дырку в ремне.

Адриан наконец подал голос:

— Я согласен с Эриком. Мы бывали и в более отчаянных ситуациях. Люди как-то слишком быстро и легко опустили руки.

Кастилия тоже кивнула:

— Думаю, Эрик прав. Нам стоит проверить это, дав другим воспользоваться амулетом. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — С твоего разрешения?

Я знал, что этим все и закончится.

— Думаю, это необходимо. Внутрь могут войти два человека одновременно, возможно, больше. Я никогда не пробовал. Нужно просто, чтобы оба касались амулета.

Кастилия медленно кивнула:

— Тогда сегодня ночью. Я воспользуюсь им вместе с тобой здесь, а Адриан и Делмар постоят на часах. — Я вышел из комнаты, чувствуя себя немного неловко, но понимал, что поступаю правильно и это необходимо сделать. Возможно, парням просто мешали погрузиться в глубокий сон, но мне казалось, что дело в другом. Возможно, город окутывала какая-то медленно тлеющая порча или проклятие.

Спустя несколько часов я лежал на полу перед камином, а Кастилия устроилась на спальных мешках. План состоял в том, чтобы пробыть в Мире Грёз шесть часов и проверить, подействует ли это на нее. Я подозревал, что подействует. Делмар сейчас дежурил в предбаннике.

— Я направлю эфир и войду первым, — сказал я Кастилии, и она кивнула. Адриан сидел рядом, внимательно наблюдая за тем, как мое сознание покидает тело, переносясь в Мир Грёз.

Я оказался в прихожей подземелья. Мгновение спустя появилась Кастилия. Она медленно повернулась кругом:

— Подземелье? — Я кивнул. — Другие, если воспользуются им, сразу поймут, откуда у тебя этот амулет, раз ты создал именно такое пространство.

— Я его не создавал. Оно было таким, когда я вошел сюда в первый раз, и я не могу его изменить, — ответил я, попутно создавая стол со стульями. Я сел и жестом пригласил Кастилию сделать то же самое. Она удивленно отступила на шаг, но затем расслабилась.

Она села напротив:

— Как это работает?

— Я просто думаю о том, чего хочу, и оно появляется, — объяснил я, заставляя стол ломиться от праздничных яств. — Я знаю, что это не насытит твое тело, но вкус все равно настоящий.

Кастилия положила себе картофельного пюре и клюквенного соуса. Сначала она попробовала соус и скривилась:

— Кислятина! — Я рассмеялся.

— Он терпкий, а не кислый. Там есть сахар, нужно просто привыкнуть. Попробуй еще раз, — предложил я, и она, сделав еще одну попытку, медленно кивнула.

— Что это? — Спросила она, принимаясь за пюре, которое понравилось ей гораздо больше.

— Клюква с юга, — ответил я. Я наблюдал за тем, как она ест. Она попробовала всего понемногу, прежде чем остановиться.

— Ты прав. Думаю, проклятые души города влияют на нас. Из-за огромного количества призраков здесь образуется пагубная аура. — Кастилия принялась ковырять еду в тарелке, избегая моего взгляда.

Я спросил:

— Но ведь в подземном комплексе есть продвижение? Чем больше призраков вы убиваете, тем слабее становится эта аура?

Кастилия не смогла скрыть болезненного выражения лица:

— Он гораздо больше, чем мы думали. Там два уровня, а под ними еще и канализация. Константин считает, что ее построили местные маги земли, чтобы спрятать жителей, когда Легион штурмовал город. Легионеры так и не вошли внутрь, вместо этого они заполнили подземелья ядовитым газом, который проник во весь подземный комплекс.

— То есть вы топчетесь на месте? — Спросил я в замешательстве.

— Мы убиваем больше сотни призраков и полтергейстов в день. Мы поняли, что нежить привязана не к своим телам, а к самому городу. Это значит, что они могут блуждать где угодно. А теперь еще и этот вайт… Вайты – сильные мертвецы, а ведь там могут оказаться и рейты, или даже банши, — призналась Кастилия.

— Тот рейт, с которым мы столкнулись по дороге в Собрал, шел из этих эльфийских руин? — Спросил я, вспоминая ту кошмарную ночь.

Кастилия воскресила в памяти ту встречу:

— В прошлой жизни он определенно был эльфом, но его больше интересовало руническое оружие Константина. Некоторые мертвецы сохраняют связь с определенными вещами из прошлой жизни… — Она замолчала, не желая развивать тему, и сосредоточилась на еде.

Когда она немного насытилась, я предложил с неловкой улыбкой:

— Хочешь сразиться с монстрами?

Мы вошли в пещеру с анхегами, но драться не стали. Вместо этого Кастилия тренировалась материализовать предметы и существ. У нее получилось создать гноллов, но это потребовало от нее гораздо больших усилий, чем от меня. Она была вторым человеком, вошедшим в Мир Грёз, поэтому, как мне показалось, ей было труднее вносить изменения, о чем я ей и сказал.

Кастилия высказала предположение:

— Я знаю, что в Магической Академии ими пользовались максимум по двое за раз. Думаю, большее число людей просто перегрузит амулет. Кроме того, тот, кто вошел в Мир Грёз первым, сохраняет главный контроль над окружением. Даже если бы я попыталась тебе помешать, ты все равно мог бы заставить созданных мною гноллов исчезнуть.

Я был рад наконец узнать больше о работе амулета. Но меня интересовал еще один вопрос. Могу ли я заставить других создавать здесь книги на основе их знаний? И останутся ли эти книги после их выхода из Мира Грёз? Я ободряюще улыбнулся Кастилии:

— Ты можешь создавать книги, которые читала раньше. Попробуй. — Кастилия удивленно приподняла бровь, заметив мой внезапный энтузиазм, но сосредоточилась, и в ее руке появился толстый фолиант. Это был гримуар.

Она медленно открыла его, и ее глаза расширялись все больше, пока она быстро перелистывала страницы.

— Он полный?! Я читала его очень давно в Магической Академии. Именно по нему я выучила теневые цепи. — Она не верила своим глазам:

— Все в точности так же. Даже на той странице, где я оставила стакан, чтобы книга не закрывалась, остался след. — Мысли Кастилии неслись вихрем.

— О чем ты думаешь? — Спросил я.

— Я видела десятки книг с заклинаниями. Были чары, которые я тогда не смогла освоить, потому что они были слишком сложными. Я думала, что мне больше никогда не представится такая возможность, — взволнованно произнесла Кастилия, продолжая перелистывать книгу.

Я создал для нее полку в прихожей, и последние несколько часов она училась, пока я тренировался, сражаясь с созданными ею гноллами. Когда мы вышли из Мира Грёз, Кастилия застонала от боли и схватилась за голову, слишком резко сев. Она перевернулась набок, и ее несколько раз стошнило желчью.

— Мне следовало предупредить тебя, Кастилия. Чем больше вещей ты создаешь там впервые, тем сильнее это утомляет разум. Сколько книг ты воссоздала?

Кастилию продолжало мутить еще минуту. Адриан протянул ей флягу с водой. Она хрипло рассмеялась:

— Почти все, тридцать или около тридцати одной. Каждую книгу заклинаний, что я читала в Магической Академии. — Она взяла флягу и отстранила Адриана:

— Я в порядке. Просто немного тошнит и голова раскалывается.

Адриан бросил на меня суровый взгляд, помогая Кастилии подняться. Ее покачивало от приступа головокружения, и это напомнило мне мой собственный первый раз, когда я перенапрягся в Мире Грёз.

— Вряд ли мы теперь поймем, защитил ли он тебя от ауры мертвого города, — заметил я, убирая амулет обратно в пространственный карман.

Кастилия взяла себя в руки:

— Нет, защитил. Даже несмотря на последствия, я чувствую это. Мне легче дотянуться до своего эфирного ядра, да и мысли стали яснее.

Адриан посмотрел на нее с некоторым сомнением:

— Ты уверена? Выглядишь ты гораздо хуже, чем до того, как воспользовалась им.

— Уверена, — твердо отрезала Кастилия.

— Значит, мы пропустим через него весь отряд? — Спросил Делмар из дверного проема, явно взвинченный. Кастилия посмотрела на меня, я кивнул. — Что ж, тогда я следующий. — Делмар подошел и лег рядом со мной. Чувствуя себя немного неловко, я достал амулет и вошел в Мир Грёз.

Последняя книга, которую читала Кастилия, все еще была здесь. Должно быть, она заставила остальные исчезнуть, вместо того чтобы положить их на созданную мной полку. Я попытался материализовать созданные ею книги, но ничего не вышло. Обидно. Зато три созданных ею гнолла остались. Я заставил одного из них исчезнуть и вернул его через минуту. Значит, если она оставляла свои творения здесь, я мог ими управлять.

Я размышлял об этом, пока наконец не задался вопросом, где же Делмар. Подождав еще пару минут, я вышел из Мира Грёз.

Все трое смотрели на меня, пока я поднимался с пола.

— Не сработало, — сказала Кастилия.

— Что именно? — Спросил я, недоумевая.

— Нужно уметь направлять собственный эфир в амулет, чтобы активировать его. Мой эфир для Делмара не подошел, — пояснила она. Я тихонько усмехнулся, отчего лицо Делмара исказилось от скрытой ярости; он готов был меня придушить. Я-то усмехнулся тому, что не солгал Матео, а вовсе не из-за неспособности Делмара управлять эфиром. Но Делмар понял это по-своему: он решил, что я смеюсь над ним.

Он не дал мне возможности объясниться. Раздраженный Делмар приказал мне убираться:

— Иди в свою комнату, Эрик! — Я оставил их троих обсуждать то, что мы узнали, и планировать дальнейшие действия.