Косторез

Антония Сегрето расслабилась, явно наслаждаясь моим замешательством оттого, что ей известно мое происхождение. Я искал поддержки у Кастилии, но та сохраняла бесстрастное выражение лица и помогать мне не собиралась. Наконец Антония заговорила, нарушив напряженное молчание:

— Выглядит он не очень-то внушительно. Боюсь, в наших планах он станет скорее обузой.

— Не пугай парня. Он может выкинуть то, о чем ты пожалеешь, Антония, — раздраженно бросил Константин, небрежно отходя от окна.

Антония весело усмехнулась:

— Если он так опасен, Константин, почему же я только час назад узнала, что он чужемирец? — Эти слова немного успокоили: значит, Константин хранил мою тайну. Но вот как давно он сам знал об этом – вопрос, который следовало отложить на будущее.

— Мне поручили лишь сохранить жизнь Кастилии, — непринужденно отозвался Константин. — Она жива, к тому же своей службой я дал тебе гораздо больше. — Он почтительно указал на молчаливую Кастилию.

Антония брезгливо поджала губы:

— Я бы предпочла узнать о руинах Атлантиума раньше. — Она пристально посмотрела на Константина, затем на меня: — Интересно, что еще ты утаиваешь? — Она повернулась ко мне: — Ладно. Он может пригодиться. Что ты для него задумал?

Константин облокотился на стол, который слегка скрипнул, сдвинувшись по полу:

— Он справится со вторичными Архивами.

— Выдашь наши планы у всех на виду, — сердито прошипела Антония.

Верховный маг Зайна прервала ее:

— Эта комната в безопасности. Я сама установила здесь защитный контур, когда в прошлый раз занимала пост канцлера Военной Академии и жила в этих покоях. — Ее проницательный взгляд изучил меня. — Я согласна. Думаю, он справится. Корнелий как раз искал кого-то подходящего. Этот чужемирец – отличный выбор. — Она ободряюще улыбнулась мне.

Антония снова смерила меня оценивающим взглядом:

— Ты готова поставить все наши жизни на темную лошадку? — Она неловко заерзала в кресле, чтобы лучше меня разглядеть.

— Он в одиночку убил мантикору и виверн, а еще выжил в глубинах Мерцающего Лабиринта. Парень способен на большее, чем кажется, — серьезно и с похвалой в голосе произнес Константин, обращаясь к Антонии. Мне, должно быть, все это снилось, раз Константин хвалил меня в открытую.

Я почувствовал необходимость вставить слово, ведь они обсуждали мою судьбу так, словно меня здесь не было:

— Я бы попросил не называть меня парнем. Мне двадцать шесть лет.

Антония отмахнулась, отсекая мои слова жестом, будто мое мнение вообще не имело значения:

— У нас будет только один шанс внедрить человека в Архивы. — Она продолжила: — И я не уверена, что этот кандидат – наш лучший вариант.

Кастилия сделала шаг вперед:

— Нет, лучший. Это выполнит одно из условий, которые мы поставили для моего помощника.

Антония, казалось, взвешивала все за и против. Она цокнула языком:

— Ладно. Если он оступится, мы просто избавимся от него. — Не знаю наверняка, но, кажется, она только что пообещала убить меня, если я не буду играть по их правилам.

Константин с видимым воодушевлением хлопнул по столу:

— Пойду сообщу Корнелию. Следующий набор Гончих должны собрать через несколько месяцев.

— А пока он побудет моим телохранителем в Магической Академии, чтобы уберечь его от Первых Граждан, — сказала Зайна, подмигнув мне и ободряюще улыбнувшись. Отчего же от этой улыбки у меня мурашки побежали по спине?

Я обвел взглядом собравшихся: они явно решили, что я сделаю все, что им угодно. Меня начинало злить это пребывание в неведении, пока вокруг все говорили намеками. Мне требовались рычаги давления и хоть какой-то контроль. — Что это за задание в Архивах? — Твердо спросил я.

Антония вздохнула, решившись наконец посвятить меня в курс дела:

— В Архивах хранятся образцы крови магов Империи.

Я посмотрел на Кастилию, ведь она говорила мне нечто иное:

— Я думал, Архивов двое?

Антония кивнула и со вздохом принялась объяснять, словно ребенку:

— Так и есть. Одно из хранилищ Архивов находится в Императорском Дворце. О втором знает только Император, и его охраняет элитный отряд Гончих под командованием центуриона Сергия.

— То есть вы хотите, чтобы я внедрился к Гончим и украл образцы крови Кастилии? — Скептически спросил я. Сильно сомневаюсь, что долго продержусь перед Искателем Истины, когда меня начнут допрашивать о роли в этом заговоре.

Антония рассмеялась:

— Нет, не только Кастилии. У меня есть список, но для этого еще слишком рано. В Дворце у нас есть свои люди, они займутся тамошними Архивами в то же самое время.

Я вспомнил разговор с Кастилией о Кровавых Архивах:

— С какой стати мне рисковать жизнью? Я думал, во вторых Архивах хранятся только образцы крови магов. Ко мне это не имеет никакого отношения.

Верховный маг Зайна достала амулет Мира Грёз и подошла ко мне:

— Да. Магов и каждого Первого Гражданина. Здесь происходит гораздо больше, чем тебе нужно знать на данный момент. — Она вложила амулет в мою руку, сжала мои пальцы и вернула его мне. — Выполнив это задание, ты заслужишь собственную свободу, чужемирец. Твой образец крови удалят из Имперских Архивов, а тебя освободят от службы.

Антония, которая, судя по всему, и руководила этим заговором, поднялась с места:

— Ты поздно включился в игру, чужемирец. Как давно ты на Дезии? — Дезией называлась эта планета.

Я неловко замялся, обдумывая ответ, но Кастилия ответила за меня:

— Он прибыл незадолго до вступления в легион. Его пространственная знакоформа впечатляет. Он может немного исцелять себя и создавать слабый воздушный щит. — Кастилия принижала мои способности перед Антонией или я действительно был не таким уж особенным, как думал? Кастилия добавила, когда Антония впечатленно кивнула: — У него крошечный эфирный резерв и ужасные навыки формирования эфира. Он никогда не сотворит настоящего заклинания. — Я хотел было возразить против слова «крошечный» – «достаточный» подошло бы куда лучше, – но промолчал.

Антония задумалась:

— И все же три крайне полезные вспомогательные знакоформы. У Гончих он покажет себя хорошо. С кем еще ты прибыл, чужемирец?

Я замялся, но решил сказать правду:

— Я прибыл один. Уснул в амбаре, а проснулся в другом амбаре на вашей планете.

— Правда ли, что там, откуда ты родом, нет магии? — С любопытством спросила Зайна. Это был первый вопрос о Земле, который мне вообще кто-либо задал.

Антония нахмурилась:

— Удовлетворишь свое любопытство позже, Зайна. — Она обратилась ко мне: — Где именно ты появился? Я никогда не слышала, чтобы чужемирец являлся в одиночку.

— А есть другие? — С надеждой спросил я, подумав, что, возможно, здесь есть люди с Земли.

— Другие. Ты первый человек на моей памяти за последние двести лет. Но мир шире, чем Тельхианская Империя, чужемирец. Последний раз на границах Империи, на западном побережье, около тридцати лет назад появились семнадцать эльфов. Они вышли на берег вместе, совершенно голые. Их усмирили и заточили в темницах под Дворцом. Насколько мне известно, сегодня никто из них уже не жив. — Антония ждала от меня вопроса, но я и сам догадался, что Император пустил эльфов на эссенцию.

Почуяв возможность раздобыть информацию, я спросил:

— А среди чужемирцев бывают не только люди и эльфы?

Зайна терпеливо ответила:

— Да. Думаю, каждая раса на Дезии происходит с отдельной планеты в космосе.

Антония перебила Зайну, словно они соперничали в том, кто больше знает:

— Не зафиксировано ни одного прибытия полуросликов, как и многих рас зверолюдов, но наши сведения скудны из-за плохих дипломатических отношений с другими странами.

Антония поднялась и решительно направилась к двери:

— Я не могу оставаться, какой бы увлекательной ни была эта беседа. Я пришлю Костореза для Кастилии и чужемирца. — Зайна поморщилась при упоминании Костореза, а Антония целеустремленно покинула комнату.

С ее уходом напряжение в комнате испарилось. Зайна заговорила первой:

— В ее руках судьба Империи. Она верит, что спасает ее, но в итоге может погубить.

Я спросил у Зайны:

— Кто такой Косторез?

Зайна снова поморщилась от этого имени:

— Он мастер-рунописец. Он умеет наносить знакоформы прямо на кости человека, делая заклинания постоянными. — Было понятно, почему она морщилась, если сама прошла через такое.

— Какие руны? — Нервно спросила Кастилия.

— Простые руны истины. Что бы вы ни сказали, для Искателя Истины это прозвучит как чистая правда. Даже их рунические сферы не обнаружат руны внутри вашего тела. Все, что вы скажете, под воздействием их знакоформ будет восприниматься как истина, — объяснила Зайна. — Именно так мы столько времени действуем незамеченными.

Кастилия казалась потрясенной:

— Сколько же вас всего?

Зайна покачала головой:

— Вам положено знать только тех, в ком есть прямая необходимость. Антония дергает за ниточки и единственная знает всех участников. — Мои глаза округлились от осознания того, какое доверие мне оказывают. Согласившись участвовать в этом, я, возможно, подвергал себя еще большей опасности.

Тихий стук в дверь заставил нас умолкнуть. Рыжеволосая Зайна поднялась и отперла. В коридоре стоял невысокий человек в маске и осматривал комнату. Маска казалась сделанной из кости, с уродливо нарисованным лицом. — Двое? — Проскрипел он бесстрастно.

Зайна кивнула:

— Только двое. У меня есть токсин многоножки Бесконечной Тьмы, я могу усыпить их на время работы.

— Если хотят смотреть – пусть смотрят. У меня есть и таблетки забвения. — Его сухой монотонный голос из-под маски звучал совершенно равнодушно. Действительно ли я хотел смотреть, как кто-то разрезает мне руки до костей, а потом высекает на них знакоформу? Короткий ответ – не особо.

Я посмотрел на Кастилию, гадая, как поступит она. Она уже закатывала рукава, и я решил, что не могу показаться слабаком. Я вызвался:

— Я пойду первым, и только токсин. — Черные зрачки Костореза за маской оценили меня, но в конце концов он указал на стул у обеденного стола, приглашая сесть.

Я пересел к пыльному столу. Косторез достал тиски, чтобы зафиксировать мою руку на столе на время работы. Не верилось, что я иду на это, но если это позволит обходить Искателей Истины, оно того стоило. Мою правую руку обездвижили, и Зайна поставила на стол большую банку с зеленой жидкостью.

Косторез взял банку, и я заметил, что кожа на его руках полупрозрачно-серая, а под ней бьются темно-синие вены. Нехорошее предчувствие шевельнулось в груди, я даже подумал передумать. Он втер густую зеленую слизь в мое предплечье, и она подействовала мгновенно, впитавшись в кожу. Токсин парализовал не только руку, но и все тело. Я пытался бороться, но медленно сполз на стуле, теряя контроль над телом. — Доза была приличной, — заметила Зайна, пока Косторез привязывал мое туловище и голову ремнями, чтобы я оставался в вертикальном положении. На слова Зайны он не ответил. Я понял, что этот человек работал без перчаток – значит, у него был иммунитет к токсину.

Косторез уселся работать над моей правой рукой. Он глубоко вонзил кинжал и провел им по плоти, вскрывая предплечье. При каждом надрезе я рефлекторно дергался, пока он обнажал кость. Он помедлил, слегка удивленный тем, что я шевелюсь. Он оглянулся на Зайну, которая стояла вне поля моего зрения:

— У него крепкое телосложение. — Он втер еще немного зеленой слизи, пока не убедился, что я полностью обездвижен. Мои глаза были полуприкрыты, но я все еще видел его работу.

Он очистил шестидюймовый участок кости и достал крупный рунический резец. Натренированной рукой он принялся наносить на кость сложные рунические знаки, оставляя за собой тонкий след вплавленного в кость серебристого металла. До моего носа донесся запах паленого мяса. Пожалуй, я слишком поспешно на это согласился. Какие у меня гарантии, что они делают именно то, о чем говорят? Может, это рабское клеймо.

Было трудно сдерживать инстинкты и не направлять эфир на исцеление. Он работал быстро, но на первую руку ушло больше часа. Во время процедуры он прерывался, чтобы добавить зеленого токсина, когда мои мышцы подергивались. Закончив, он уложил плоть и мышцы на место и залил в рану зелье лечения. Рана быстро затянулась, вскоре остался лишь тонкий, стремительно бледнеющий шрам. Я чувствовал, как узор знакоформы зудит под кожей, но, возможно, это было лишь потому, что я знал о его существовании.

Со второй рукой все прошло примерно так же. Работая над ней, человек в маске заговорил ровным тоном:

— Эта знакоформа использует естественный поток эфира в твоем теле. Она противодействует знакоформе Искателя Истины. Они будут воспринимать все твои слова как правду. Следи за тем, что говоришь. Не попадись на лжи, когда допрашивающие точно знают, что твои слова ложны, — проскрипел его сухой голос.

Он закончил со второй рукой и закрыл рану остатками зелья лечения. С облегчением я перестал сдерживать инстинкты самоисцеления. Лечить особо было нечего, ведь он использовал мощное зелье, но все же это было похоже на расчесывание зудящего места. Я по-прежнему не мог двигаться и обнаружил, что мое исцеляющее заклинание не может повлиять на рисунок на кости, а чужеродные узоры продолжали зудеть.

Мужчина уже готовил Кастилию и ровным голосом заметил:

— Это навсегда, теперь это часть тебя. Зуд останется, но со временем ты научишься его игнорировать. Если кость сломается и срастется, узор восстановится. Единственный способ избавиться от него – вырезать кость целиком. Чтобы эффект работал, руны нужны на обеих руках, так что постарайся не терять конечности. — Говорил он монотонно, но я был почти уверен, что это шутка.

Я уже немного контролировал челюсть и пробормотал:

— Я постараюсь. — Моя колкость прозвучала невнятно, так как язык еще плохо слушался.

Пальцы задергались, когда действие токсина начало ослабевать, и ко мне медленно возвращалась способность двигаться. Кастилии только начинали процедуру, и у Костореза, похоже, возникло больше трудностей с меньшей площадью кости: ему приходилось оборачивать знакоформы вокруг нее, неестественно выворачивая ее руку. Зайна расстегнула ремни, удерживавшие меня на стуле.

К тому времени, как он закончил с Кастилией, я полностью вернул контроль над телом и обнаружил, что сильно закапал слюной нагрудник доспеха. Глаза обильно слезились, на лице застыла корка соли. Хоть я ничего и не чувствовал, во время операции тело отреагировало: слезные протоки работали на пределе, а слюнные железы отозвались на запах паленого мяса. С Кастилией происходило то же самое: из ее глаз катились слезы, а изо рта текла легкая пена, смешиваясь со слезами на подбородке.

Косторез поднялся, когда Кастилия исцелилась, и приказал нам:

— Все готово. Соврите мне.

— У вас потрясающий подход к пациентам, — заявил я. Под кожей на руках заплясало покалывание, похожее на электрические искры. Видимо, дополнительным плюсом этой работы стало то, что теперь я чувствовал, когда ко мне применяют знакоформу истины.

— Истина, — констатировал он, никак не прокомментировав мою шутку. Он повернулся к Кастилии, которая все еще прихода в себя, и подождал, пока она сможет говорить.

— Мне понравилось, — выдавила она исковерканные слова, пытаясь совладать с языком.

— Истина, — произнес Косторез и без лишних слов собрал свои инструменты. Он вышел, оставив нас с Кастилией и Зайной одних.