История Первого Легиона

На следующее утро я спустился в Последний реликварий. У дверей нес вахту незнакомый мне страж. Темноволосый эльф кивнул и отступил в сторону, позволяя войти в распахнутые тяжелые двери из камня и стали. Внутри я обнаружил Баэлиру.

— Ты спала? — Спросил я.

Она подняла голову. По налитым кровью глазам ответ был ясен и без слов.

— В этой Обители собрано все, что Стражам Смерти известно об Острове Мертвых, — устало отозвалась она.

Воздух в хранилище не пах древней бумагой. Начищенный каменный пол был испещрен металлическими рунами – скорее всего, чарами консервации. Разглядывая стеллажи с книгами и свитками, я спросил:

— А где Барок?

— С него хватит, — с раздражением процедила она, явно недовольная поведением дворфа. — Пошел есть, спать и тренироваться.

— Поможешь мне сэкономить время? — Я обвел рукой глубокие залы с высокими полками, забитыми хрониками.

Баэлира шумно вздохнула:

— Здесь книги о подземельях, повелителях нежити, бездушных, отчеты о каждой экспедиции Стражей на остров и исторические труды о том, кем были эти повелители нежити до того, как обосновались там.

Мой разум тут же зацепился за последнее. Баэлира указала на полки, где хранились эти свидетельства.

Я принялся искать любые упоминания о легате Септимусе Аквилине, командире Первого Легиона. В архивах быстро нашлись три нужные хроники.

«О крови и войне: Прибытие Первого Легиона», автор – Калион Телвариен

Калион Телвариен был эльфийским историком. Листая книгу, я понял, что это летопись Первого Легиона: в ней описывалось, как они столкнулись с Эзенхемом после того, как объединили все человеческие королевства и начали экспансию. Отдельная глава была посвящена геноциду в эльфийском городе Каэлора. Книга лишь подтвердила то, что я уже знал. Первый Легион окружил эльфийский город, установил барьеры сдерживания и пустил ядовитый газ. О проклятии, которое король Каэлоры наложил на свой народ, обрекая его вечно охранять руины, упоминалось лишь вскользь.

В первых главах легат Септимус Аквилин представал харизматичным лидером и великим стратегом, но при этом предельно безжалостным. Он умело использовал магические плетения своих легионеров, а призывников бросал в бой как пушечное мясо. И хотя автором был эльф, в тексте сквозило восхищение методами и тактикой легата. Бегло просмотрев книгу до конца, я отложил ее и взял вторую.

«Шепот империй: Личные дневники Каракаллы Лепида»

Это был дневник Лепида, который он начал вести еще до прибытия Первого Легиона. Записи охватывали появление легиона и обрывались на моменте, когда император Септимус Аквилин приказал открыть врата на Землю. Записи появлялись регулярно, по одной-две в неделю. Поскольку книга была написана на эльфийском, я предположил, что это был выборочный перевод с латыни, из которого исключили все несущественное. Я быстро пролистал дневник, чтобы успеть ознакомиться с последним трудом перед тем, как идти в ремесленную мастерскую. Автором третьей книги значился Тит Элий, но посвящена она была истории возвышения Тельхианской Империи.

«Легат войны: Доктрина императора Септимуса Аквилина», автор – префект Тит Элий

Пока я лишь просмотрел ее. Ночью в Мире Грёз я смогу сделать краткую выжимку из всех этих книг.

— Иди поспи, — посоветовал я Баэлире, собираясь уходить на плато.

Она смерила меня недовольным взглядом – было видно, какая внутренняя буря бушует в ее душе. Я наклонился к ней и положил пилюлю забвения прямо на страницу книги, в которую она всматривалась.

— Это поможет уснуть. Тебе нужен отдых, Баэлира. Мы сможем поговорить обо всем этом завтра, — я указал на стопки книг. Ей явно нужно было выговориться, и я, похоже, оставался единственным слушателем, но сейчас у меня совершенно не было времени.

Я взлетел по ступеням, стараясь не опоздать на увлекательную послеполуденную смену по вытягиванию проволоки. Когда я вошел, все ремесленники уже трудились. Лепид и остальные лишь мельком взглянули на меня и вернулись к своим делам. Я подошел к верстаку. Экструдер стоял на месте, но все металлические заготовки исчезли. Я точно помнил, что оставлял здесь запас перед тем, как все полетело к чертям. Решив, что это очередная дедовщина, я направился к кладовой.

Лепид преградил мне путь, встав прямо передо мной.

— Тебе больше нет нужды возиться с проволокой.

Я разозлился и повысил голос:

— Я думал, вчерашний день нам отрабатывать не придется!

Я огляделся в поисках поддержки, но другие ремесленники старательно избегали моего взгляда.

— Именно так, — бесстрастно произнес Лепид. Он указал на стопку книг с рунами. — Ты должен выбрать руну и начертить ее тысячу раз в каждом из трех размеров, представленных в книге.

— Вы имеете в виду? — прошептал я, чувствуя, как краснею от смущения. Я-то решил, что он меня выставляет, и уже подумал, не вмешались ли мастера-алхимики, сговорившись переманить меня к себе – хотя я и не признавался им, что именно я варил зелья восстановления эфира.

— Да. Теперь ты послушник. На верхней полке самые простые руны, но для первой пробы можешь выбрать любую, — небрежно бросил Лепид.

Велкрин, эльф-послушник, с которым мы вместе прибыли сюда, наконец встретился со мной взглядом и тихонько хмыкнул. До прибытия в Обитель он уже был опытным ремесленником. Остальные, очевидно, знали о решении Лепида и просто забавлялись моим замешательством. Впрочем, мне было плевать: теперь я мог спокойно изучить все рунические книги, выбирая свой первый символ.

Каждая книга представляла собой набор бронзовых пластин с серебряной гравировкой. Первые две страницы занимал убористый эльфийский текст с описанием свойств руны, а дальше шли сами пластины. Большинство рун состояло из нескольких слоев, которые требовалось сопоставлять с ювелирной точностью. В некоторых томах попадались бумажные вкладыши с пометками мастеров. Я начал с нижней полки, где стояли самые толстые фолианты со сложнейшими рунами, и постепенно продвигался наверх. Лепид всем своим видом выражал раздражение – вероятно, думал, что я нарочно тяну время, чтобы позлить его. Что ж, это был приятный побочный эффект.

Пролистав все книги – у пары из них явно требовалось подлечить корешки, – я взял том с простой руной нагрева и перенес на свой верстак вместе с доской и коробкой мелков. Руна была нехитрой, всего в два слоя. Лепид и другие ремесленники то и дело проходили мимо, давая советы: как правильно держать мел, чтобы рука не дрожала, как размечать сетку для соблюдения пропорций. Я понял, что монотонное вращение рукояти экструдера отлично укрепило мои пальцы. В голове то и дело всплывал голос мистера Мияги с его вечным «натри пол, помой машину». Из угла за мной пристально наблюдал Лепид. До заката я успел начертить совсем немного, после чего отправился ужинать с Блейзом и Иви.

Было непривычно сидеть за столом без шумного Бенито, который обычно вовсю делился подвигами за день. У него всегда припасалось пара-тройка забавных историй о собственных проделках или увиденном вокруг. Из Бенито выходил отличный рассказчик во многом потому, что сам он и не подозревал, насколько комично выглядят его действия и замечания. Лесны тоже не хватало. Она обычно травила байки о своих вылазках по Обители. К тому же сегодня была ее очередь готовить.

Я замесил простое тесто, обвалял рыбное филе и быстро обжарил его в масле. Блейз нарушил молчание прямо посреди трапезы:

— Я сегодня сдал еще два экзамена, — сообщил он.

— Отлично. Осталось два? — Я салютовал ему кружкой легкого эля.

— Всего один, и меня посвятят в дозорные, — уверенно произнес Блейз с полуулыбкой.

Я мгновенно разгадал его план и твердо, даже резче, чем собирался, отрезал:

— На Остров ты не пойдешь. Кто-то должен присматривать за Иви.

— Я тоже могу пойти! — Вмешалась Иви.

Мы с Блейзом в один голос рякнули:

— Нет!

— Но почему вы должны идти?! Это же опасно, вы можете погибнуть! — Выпалила Иви.

Я замешкался с ответом. Во мне заговорила легионерская выучка – привычка выполнять приказы и доверять командирам. Ну, положим, Лепиду я не доверял.

— Все будет хорошо, Иви. Мы просто проверим состояние подземелья и сразу вернемся.

Иви остаток вечера просидела надувшись, и разговор за столом сошел на нет. Вернувшись в комнату, мы немного разомнулись, покрутили легкие мечи для тренировки и стали укладываться. Втроем комната казалась непривычно пустой.

Когда мы устроились, я сел в кресло, Иви забралась на кровать, а я достал амулет. Оказавшись в Мире Грёз, я первым делом перенес туда три книги о легате. Отправив недовольную Иви тренироваться с Кассием Красным, я принялся добавлять рунические тома. Выяснилось, что я могу загрузить почти три десятка таких книг за раз, ведь в них было всего по нескольку страниц. Пройдут месяцы, прежде чем Лепид позволит мне взять резец для создания настоящих рун, но теперь в моем Мире Грёз хранилось одно из самых полных рунических собраний во всей Дезии.

Я приглядывал за тренировкой Иви, время от времени меняя ей противников, а в это время Мир Грёз анализировал историю Первого Легиона из трех источников, сводя ее в один короткий текст. Легион находился глубоко в Британии, преследуя кельтские племена, когда механизмы подземелья затянули его в Дезию. Из пяти тысяч человек перенеслось лишь четыре тысячи. Лепид отмечал, что дозоры и кавалерийский лагерь стояли поодаль, поэтому их не задело. Они оказались здесь голыми, прямо как я, посреди древнего леса.

Поначалу римляне решили, что погибли и попали в загробный мир, где предстанут перед судом Плутона. Эти мысли быстро улетучились, когда разведчики наткнулись на гнездо гоблинов. Легат сплотил людей, приказал укрепить лагерь и настругать деревянных копий; они быстро перебили около сотни гоблинов, которых сочли проклятыми дикарями. Спустя несколько дней они вышли на дорогу, а вскоре добрались до небольшого городка, стража которого атаковала их при попытке приблизиться.

Но воевать легионеры умели. Даже нагие, с деревянными копьями, воины Первого Легиона захватили крупный город с населением более шести тысяч человек. С этого момента их влияние росло лавинообразно: они раздобыли хорошее снаряжение, открыли в себе магические способности и вознамерились объединить человеческие королевства. Легат умело использовал существование других рас как общий повод для сплочения людей.

В тексте хватало описаний мелких стычек и крупных сражений, но именно открытые легионерами магические плетения сделали их непобедимыми. Армия из четырех тысяч прирожденных магов, которые к тому же были превосходными бойцами, в те времена не знала преград.

Всего за двадцать лет они подчинили себе северную часть континента. А вот дальше в записях Лепида начиналась путаница. Поначалу он поддерживал легата и даже восхищался им. Легионеры использовали обретенную силу, чтобы возвыситься над покоренными народами. Но по мере того как продолжались жестокие завоевания и истребление других рас, в его записях все отчетливее проступали сомнения.

Легат, ставший к тому времени Императором, обнаружил в древних эльфийских хрониках упоминание о пути назад на Землю. У него были грандиозные планы: принести магию в Римскую Империю и стать владыкой обоих миров. Из дневников Лепида следовало, что он входил в группу, которой поручили восстановить мировые врата. Их поиски затянулись на годы; они прочесывали древние руины и даже взошли на Олимп, чтобы поговорить с Кроносом. Кронос велел легионерам выследить и убить Гефеста – создателя подземелий и мировых машин, управлявших вратами. За голову Гефеста была обещана награда.

Они не просто нашли Гефеста, но и силой магии заставили его выдать тайны мировых врат. Гефест обучил дюжину человек, сделав их мастерами-ремесленниками, и Лепид был среди них. Нести его голову Кроносу не пришлось, ведь они получили все необходимые знания. Впрочем, зная Кроноса-Хрисоса, я сильно сомневался, что тот вообще поделился бы с ними секретами.

С момента прибытия Первому Легиону потребовалось пятьдесят семь лет, чтобы построить новые врата. Из первоначального состава, по подсчетам Лепида, в живых оставалось лишь 655 человек. Больше половины из них, включая императора Септимуса Аквилина, собирались вернуться в Рим и вознести империю на Земле к новым вершинам. Он вознамерился править обоими мирами.

Я уже знал финал этой истории еще до того, как дочитал выжимку из Мира Грёз. Они открыли мировые врата, и пять легионеров шагнули внутрь. Но не успели они вернуться с подтверждением, как из прохода хлынули демоны. Легион отступил, и им пришлось раз за разом собирать силы, чтобы пробиться назад и разрушить врата, остановив орду. Целый город был стерт с лица земли. Император объявил, что Легион спас Дезию от порабощения демонами, и на этом хроника обрывалась.

После прочтения у меня осталось множество вопросов. Где сейчас Гефест? Жив ли еще титан? Что стало со схемами мировых врат? Удалось ли тем пяти легионерам добраться до Земли? Кто они такие и оставили ли след в истории?

— Что ты читаешь? — Спросила Иви, отходя от Мейвита, который как раз учил ее уклоняться от размашистых ударов своего тяжелого молота.

— Просто урок истории, — отмахнулся я и вернул книгу на полку. — Покажи мне, чему научилась за этот час, и будем выходить.

На следующее утро, оставив Иви в инкубаторе, я встретился с Баэлирой в хранилище. Я заговорил с ней, пытаясь расшевелить. Было очевидно, что ее душит злость из-за последних новостей: подземелье, гибель матери, существование бездушных и то, что ее приставили ко мне охраной. Я надеялся, что с последним она смирится. Ей нужно было выговориться, а мне в Обители позарез требовались союзники.

Мы беседовали, читая вслух отрывки из книг, которые отбирали. Обид у нее накопилось предостаточно.

— Я родилась в Обители. Всего пару раз бывала в Наусисе и Бубенге, когда мы ходили за припасами. Может, я была слепа, ведь нас всегда учили, что совет Стражей знает лучше… Но посмотри, что творится! — Я лишь кивал, побуждая ее продолжать.

Она рассказала о матери, о том, как они были близки до того, как та не вернулась из похода, который ей преподнесли как обычную экспедицию. Баэлира тогда решила, что мать сгинула на Острове Мертвых. Ее гибель ожесточила девушку против нежити и заставила тренироваться еще упорнее, чтобы стать лучшим Стражем – примерным, послушным солдатом. Я сочувственно слушал ее и в ответ рассказал, как меня забросило в Дезию и как насильно зачислили в легион. Эти разговоры сблизили нас, заложив основу для дружбы и доверия.

В последующие дни жизнь в Обители постепенно возвращалась в привычное русло: все ждали, когда закроется проход в подземелье. Ночи мы с Иви проводили в Мире Грёз. Блейза повысили до искателя, и, вопреки моим протестам, нанесли ему на череп руны защиты от эссенции бездны. Иви оставалось сдать всего один экзамен, чтобы пройти ту же процедуру.

Утра я проводил с Баэлирой, иногда к нам присоединялся Барок, хотя он относился к обману совета куда спокойнее. После полудня я усердно чертил руну нагрева, теперь уже совсем другими глазами глядя на Лепида после прочтения его дневников. Лепид и другие ремесленники то и дело поправляли меня, и вскоре я сменил мел на чернила. Бумага в Обители была роскошью, так что это считалось серьезным шагом вперед. Каждую законченную руну оценивали, указывая на промахи. Монотонное рисование успокаивало, позволяя мыслям свободно течь, пока руки делали свое дело.

Фенлориан все сильнее нервничал из-за того, что вход в подземелье никак не затягивался. На девятый день поползли слухи, будто он собирается отправить внутрь разведчиков, чтобы проверить, уничтожено ли ядро. К счастью, этого не потребовалось: на одиннадцатые сутки после прорыва маслянистая пелена на входе растаяла без следа. Это означало, что экспедиция на Остров наконец может начинаться.