Возвращение Константина

Солдаты графини стояли по стойке смирно, ожидая приказов. Все они с любопытством косились на Мейвита. Брут, судя по всему, помогал стражникам у ворот Цитадели. Выглядел он измученным.

— На сегодня с меня хватит, — устало произнес Брут. — Вы не против, если я проведу немного времени с вами в алхимической башне?

— Заходи, конечно, — ответил я. — Мейвит пару дней назад притащил старый стол и кое-какие сиденья. Почему бы тебе не стащить для нас что-нибудь с кухни? — Я заговорщически улыбнулся Бруту.

Брут усмехнулся:

— Ларин до сих пор натравливает на тебя кухонную прислугу?

Я пожал плечами:

— Ну, Ларин злится, что я ее избегаю, и ее гнев перекинулся на поваров. В прошлый раз, когда я пришел перекусить, они подсунули мне объедки, которые обычно отдают свиньям.

Брут рассмеялся:

— Я достану нам что-нибудь приличное. Думаю, сейчас все на кухне заняты ужином для почетных гостей.

Я отправился в конюшню, чтобы расседлать Джинджер и почистить ее. Закончив, я сказал ей:

— Извини, девочка. Яблок сегодня нет, — я достал крупную желтую морковь. — Пойдет? — Джинджер обнюхала ее, раздумывая, стоит ли прощать такое предательство. В конце концов она взяла угощение из моей руки, поняв, что яблоко сегодня волшебным образом не появится. Яблоки стали редким лакомством – беженцы обобрали все окрестные небольшие сады.

Закончив дела, я поднялся наверх, чтобы отдать добычу алхимику. Кожа Децимуса теперь была лишь слегка розовой, и он надеялся, что еще через две недели все придет в норму. Когда я вошел, Децимус поднял глаза от работы. Прошлой ночью он уснул, и сосуд для кипячения взорвался. Мы взбежали по лестнице и застали полнейший разгром, а Децимус как раз вытаскивал осколки стекла из собственной кожи. Это позволило ему испытать первую партию целебной мази на себе. Она подействовала, и вскоре наш отряд должен был получить первую целебную пасту от алхимика.

Децимус улыбнулся, что выглядело довольно жутко даже с его порозовевшей кожей. — Достал?

— Да, — устало ответил я и вытряхнул содержимое легионного ящика из своего пространственного кармана.

Децимус с жадностью принялся перебирать добычу. С наступлением холодов некоторые свежие травы в лесу становилось все труднее отыскать. Алхимик забрал корни женьшеня, на поиски которых у меня и Мейвита ушло три дня.

Этот дикорастущий корень был редкостью в наших краях. Он входил в число ингредиентов, необходимых Децимусу для малого зелья исцеления. Мед гигантских пчел доставили из столицы только вчера, вместе со специальной белой кожей, которая требовалась Мейвиту, чтобы закончить мою сумку из кожи мантикоры. Я знал, что он хочет доделать ее втайне и устроить мне сюрприз, поэтому делал вид, будто ничего не знаю о посылке.

Децимус осмотрел корни. — Потрясающе. Этому больше тридцати лет! А вот этому – около десяти. Отличная работа. Твой ополаскиватель с перечной мятой вон там, — он махнул рукой, выпроваживая меня и полностью переключив внимание на корень.

Подойдя к столу, я обнаружил стеклянный сосуд с неровными зазубренными дырами. У Децимуса была магическая формула для починки вещей. Алхимик пытался восстановить взорвавшуюся посуду, но пока собрал не все осколки. На столе также стояли четыре запечатанных флакона с ополаскивателем с перечной мятой – всего около шестнадцати доз. Это средство освежало дыхание, отбеливало зубы, а также укрепляло десны и зубы не хуже малого зелья исцеления – гигиена полости рта на высшем уровне.

По моим подсчетам, одной дозы хватало на три-четыре дня, а то и дольше. Мой договор с Децимусом заключался в том, что он будет попутно готовить для меня этот ополаскиватель, если я стану помогать ему по вечерам, следя за дистилляцией мятного и лавандового масел. У него было слишком много работы для герцогини и Кастилии, чтобы отвлекаться на мои заказы. Ну и, конечно, он разрабатывал несколько собственных составов, которые рассчитывал со временем выгодно продать.

Спустившись из башни, я застал Мейвита, который сидел на скамье у большого дубового стола и уплетал дорожный паек. Ему действительно нравились эти питательные плитки. Я присел рядом и пододвинул к нему один из флаконов с мятой.

— Это оно? — Спросил Мейвит.

— Да, должно убрать желтизну и унять ту зубную боль, на которую ты жаловался, — ответил я. — Только не глотай. Прополощи рот и выплюнь в окно.

Мейвит сорвал сургучную печать и понюхал средство. Он сморщился от резкой ментоловой волны, ударившей в нос. Сделав глоток – сразу двойную дозу, чтобы заполнить его внушительный рот, – он принялся полоскать. Его глаза округлились, когда средство подействовало. Досчитав про себя до двадцати, я сказал:

— Иди выплевывай.

Мейвит подошел к окну и шумно выплюнул струю использованной жидкости. Взглянув вниз, он тут же поспешно захлопнул створку с виноватым видом.

— Там внизу вдоль стены как раз двое стражников шли, — признался он.

Я так и покатился со смеху, а Мейвит медленно расплылся в улыбке.

— Зубы у тебя и правда стали намного белее, — заметил я, все еще посмеиваясь над незадачливым патрулем. — Как зуб-то?

Мейвит поцокал зубами, потрогал их языком, отыскивая тот, что не давал ему покоя. — Боль прошла. Во рту прохладно и свежо. Спасибо, Эрик, — он пододвинул оставшуюся половину флакона обратно ко мне.

— Оставь себе. Используешь еще через четыре дня. Децимус считает, что через пять дней эффект начнет ослабевать, так что не затягивай. Он сейчас как раз думает над тем, как повысить чистоту ингредиентов, — сказал я, позволяя ему забрать остатки. Другие три флакона я надежно спрятал в своем пространственном кармане.

По лестнице поднялся Брут с мешком за плечами. Следом за ним шел Матео, бережно прижимая к себе небольшой бочонок. На лице Матео играла довольная ухмылка.

— Раздобыл нам бочонок эля, — объявил он.

Брут мотнул головой в его сторону:

— Наткнулся на этого страдальца. Ходил и ныл, что у него больше нет слуги, который ухаживал бы за ним по вечерам, и теперь ему приходится самому стирать свои вещи. Надеюсь, вы не против компании.

Матео водрузил тяжелый бочонок – объемом примерно в десять галлонов – на крепкий стол. Брут выложил рядом свой увесистый мешок с провизией. Матео огляделся.

— Неплохо устроились. Будем играть в карты или в кости?

— Может, в шашки? — С надеждой предложил Мейвит.

Я как-то нашел шашечную доску и обучил Мейвита игре, и теперь он хотел играть каждый вечер. Флавий, правда, скорректировал правила, которым я его научил. Оказалось, что когда дамка «коронуется», она может ходить на одну или две клетки вместо привычной мне одной. Это добавляло интересной тактики в конце партии, поскольку коронованная шашка на краю доски становилась практически неуязвимой.

— Давай, Мейвит, — согласился Матео.

Мейвит радостно побежал за доской и фигурами.

Брут обошел комнату, заглядывая в окна. Он поднялся сюда впервые. В конце концов он вернулся к столу и начал распаковывать припасы. Он достал две буханки хлеба, глиняные и стеклянные банки с аппетитными джемами и маринованными овощами, целую жареную курицу, четыре кубка и шесть тарелок. Мне же досталась задача откупорить бочонок. Нужно было лишь выбить круглую деревянную пробку, что заняло у меня пару минут. Я наполнил тяжелые кубки, пролив немного эля на пол, и раздал их друзьям.

Мы принялись за наше скромное застолье перед ужином. Жуя, Брут спросил:

— Ну и как вам живется здесь с Флавием?

— Нормально. По вечерам немного перекидываемся словами о его дневной охоте, но в основном он держится сам по себе, — заметил я, обирая жирное куриное крылышко.

Брут пожал плечами:

— А в твоих вещах он тоже рылся?

Я недоуменно поднял глаза. Матео, как раз проигравший первую партию Мейвиту, вставил:

— Феликс застукал его, когда тот копался в мешке Брута, пока вы ходили к алхимику.

— Он искал собиратель Дурандуса, — уверенно заявил Брут. — Я потом прямо спросил его об этом. Не знаю, с чего он взял, будто прибор у меня. Вот и подумал, что он мог проделать то же самое с твоими вещами.

Я равнодушно пожал плечами:

— Может быть. Мой мешок почти всегда лежит у кровати. Ничего необычного я не замечал, — однако в голове у меня завертелся вихрь мыслей. Неужели Флавий работает на Себастьяна и пытается найти собиратель? Была ли та охота на гоблинов ловушкой, чтобы поймать меня на использовании артефакта? И то, что меня поселили в этой башне вместе с ним, – не попытка ли это установить за мной постоянный надзор?

Мы ели, и Мейвит одного за другим обыгрывал нас в шашки. Когда солнце уже клонилось к закату, с охоты вернулся Флавий. Он окинул взглядом нашу компанию, и Матео спросил:

— Что сегодня добыл?

— Да так, небольшого олененка, — безучастно ответил Флавий. — На кухне сейчас как раз разделывают, — он без спроса взял кубок Брута и налил себе эля из бочонка. — Вы двое теперь тоже здесь ночуете?

— Я бы не отказался, — отозвался Матео. — Бенито храпит как заведенный, а от сапог Кольма несет так, словно там сгнил кусок сыра.

— Ему стоит показаться алхимику. У Децимуса найдется средство от этой беды, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Ну что, идем в казарму на ужин со всем отрядом?

Пока мы шли к столовой для солдат на другой стороне Цитадели, вокруг царила суматоха: слуги сбивались с ног, готовясь к приему гостей.

— Столько хлопот из-за двух человек, — заметил я. — Герцогиня, должно быть, очень хочет произвести впечатление на мать.

Матео ухмыльнулся:

— Я слышал другое. Герцогиня совсем не рада приезду матери, но поделать ничего не могла.

— Ее еще больше разозлило то, что приехал брат, — добавил Брут. — По крайней мере, так Сафрон передала слова, которые случайно подслушала. Она люто ненавидит брата, а он – любимчик родителей. Сомневаюсь, что он в восторге от того, что его сестра теперь превосходит по рангу и его самого, и их родителей. Ее отец – всего лишь барон, управляющий парой фермерских деревушек. Он не поехал с графиней, потому что у него есть любовница, с которой ему приятнее проводить время.

Шедший позади Флавий услышал это и предостерег:

— Не стоит разносить сплетни о Первых Гражданах. Так недолго и навлечь на себя их гнев, — Брут лишь отмахнулся: для солдат слухи были лучшим развлечением.

Мы вошли в столовую, где отряду уже накрыли столы. Я заметил, что Кастилии, Адриана и Делмара нигде не было. Наша небольшая компания подсела к Ферту и Уайли. Те приветственно кивнули.

— Есть новости? — Спросил Флавий у Ферта.

Ферт обладал удивительной способностью узнавать то, чего ему знать не полагалось. — Небольшая размолвка между герцогиней и ее матерью. Графиня хочет разместить свою личную гвардию в Цитадели, но обе казармы заняты, — он улыбнулся. За столом дружно рассмеялись: одну казарму занимали мы, а во второй разместились городские стражники, которых мы обучали.

Сделав глоток, Ферт продолжил:

— Графиня к тому же привезла с собой около двадцати слуг, и на кухне сейчас творится настоящее безумие – пытаются накормить всех. Наплыв еще шестидесяти ртов довел поваров до исступления из-за нехватки рук.

К нашему столу подошел Блейз:

— Гвардейцы графини до сих пор торчат во дворе. Бедолаги, — никто за столом не стал упоминать, что в казармах вполне хватило бы места и для отряда Кастилии, и для личной охраны графини. Нас всех совсем недавно выселили из комфортных комнат ради их приезда, так что делать им одолжения никто не собирался.

Разговор перетек на обучение городских стражников, и я слушал лишь вполовину силы, продолжая есть. Меня все еще занимал вопрос, насколько силен интерес Флавия ко мне. После того как я вернул ему монету и мы сходили на дело с гоблинами, мне казалось, что мы в хороших отношениях, но теперь я в этом сомневался. Я уже собирался подняться обратно в башню алхимика, когда в столовую вбежал вестник от ворот Цитадели.

Это был один из тех молодых стражников, которых мы тренировали. Он тяжело дышал, явно бежал изо всех сил. — Скорее! Один из ваших вернулся, ему нужна помощь!

Мы тут же повскакали с мест и без лишних слов бросились во двор. Первая мысль была о том, что на ребят, охранявших рабочих на границе, напали. Однако у ворот, прямо под аркой, мы обнаружили Константина. Он сидел, привалившись к стене. Его рука покоилась на грязной перевязи, а правая половина лица представляла собой сплошной ожог в волдырях и трещинах. Запекшаяся кровь покрывала его доспехи и лицо, превращая его в жуткое зрелище. Справа его броня полностью обуглилась.

Константин едва держался в сознании, пока шестеро бойцов несли его в казарму. Кто-то побежал к алхимику за зельями. Уайли отправили за Кастилией, а мы остались ждать. Что, черт возьми, произошло с Константином?