Переломанный

Мне было холодно. Тело ныло так, словно меня оставили голышом на снегу. Я очутился в том самом амбаре, где когда-то впервые очнулся в этом мире. Я лежал без одежды, а воздух вокруг был ледяным. Кожа покрылась мурашками, я чувствовал себя буквально заледеневшим и не мог пошевелиться. Попытавшись заставить себя сделать хоть движение, я ощутил, как все тело пронзила вспышка дикой боли.

Дверь амбара загремела, и мои глаза с трудом сфокусировались на полосках света, пробивавшихся сквозь щели. Вдруг дверь разлетелась на тысячи щепок, и в проеме показалась огромная виверна. Я резко открыл глаза и уставился в небо. Тело одновременно горело и била дрожь, слабость была такой, что я чувствовал себя беспомощнее мыши. Попробовал пошевелиться, но из этого ничего не вышло.

Боль была нестерпимой, хотя ее пока притуплял шок. Я проверил свои запасы эфира. Судя по степени восстановления эфирного ядра, я пролежал без сознания около часа. Я активировал форму заклинания самоисцеления, чтобы оценить масштаб повреждений.

Сердце продолжало биться, наружных кровотечений не было. Однако в брюшной полости скопилась кровь из-за разрыва селезенки и печени – это были самые опасные травмы. По крайней мере, я предположил, что поврежденный орган – именно селезенка. Ее я залечил в первую очередь. Затем, расходуя как можно меньше эфира, я принялся за остальные поврежденные внутренности. Сломанные кости я пока не трогал: сейчас важнее было просто выжить. Меня фактически переехал поезд – пусть и не на полной скорости. Если бы я не очнулся вовремя, то точно бы умер.

Вдруг на меня пахнуло мощным потоком зловонного воздуха. Я слегка приподнял голову. Виверна лежала всего в двадцати футах от меня и все еще дышала, ее грудная клетка слабо поднималась и опускалась. На мгновение меня охватила паника, но когда зрение прояснилось, я увидел, что ее глаза превратились в огромные налитые кровью сферы, а из ноздрей непрерывно текла темная струя. Мозг виверны просто не успел передать телу сигнал о смерти. Что ж, ведь эта часть мозга сейчас находилась в моем пространственном кармане.

Я бессильно откинулся на траву. На самом деле это были отличные новости. Раз она все еще дышит, возможно, позже мне удастся забрать ее эссенцию. У меня все еще оставалась эссенция холмного великана, которую мне дала Зайна. Я потянулся в свое хранилище, перенес ее в руку и тут же выронил. Запястье было сломано и превратилось в распухшее месиво. Пришлось сосредоточиться на совмещении костей и восстановлении сустава. Заодно я подлечил несколько треснувших ребер, из-за которых было трудно дышать. Раньше я этого даже не замечал.

Эфир закончился до того, как я полностью закончил, но мне удалось наощупь отыскать в траве сферу эссенции. Я планировал приберечь эту большую эссенцию стойкости для Джинджер, но сейчас она была нужнее мне самому. Я положил ее в рот, наслаждаясь покалыванием, которое начало разливаться по телу. Сама по себе она меня не исцелит, но должна хотя бы немного ускорить естественную регенерацию.

Я расслабился, лежа в траве, больше не опасаясь, что испущу дух прямо сейчас. Вздохи виверны становились все реже и тише. Когда за очередным выдохом не последовало нового, а зловонный воздух окончательно рассеялся, я сделал попытку подняться.

Сесть оказалось той еще задачей, ведь мне предстояло залечить еще кучу повреждений. О том, чтобы встать на ноги, не шло и речи, поэтому к голове чудовища я пополз на карачках. Эфира как раз хватило на то, чтобы достать собиратель и активировать его. Голова виверны была размером больше лошадиной, и при взгляде на нее в памяти невольно всплыло то, как она жевала Себастьяна, словно кусок смолы, из-за чего я на секунду замешкался. Из ее легких снова медленно вышел остаток воздуха, но кровь, сочившаяся из ноздрей, уже свернулась и больше не текла.

Оперевшись о чешуйчатую морду, я водрузил собиратель ей на макушку, словно погребальную корону. Направив внутрь эфир, я отполз назад. От туши чудовища начал подниматься лазурный туман. Огромное тело содрогнулось, словно сопротивляясь тому, что из него вытягивают жизненную силу. Я наблюдал, как собиратель слегка покачивается, пока зверь содрогался в своей последней борьбе. Эссенции выделилось гораздо больше, чем обычно – возможно, потому, что в теле еще теплилась жизнь.

На землю скатилась сформировавшаяся высшая эссенция. Брюхо зверя окончательно опало, когда он испустил последний вздох. Он цеплялся за жизнь до последнего, как и любое живое существо. Теперь все было кончено. Я подобрал необычную сферу – небесно-голубую с белыми разводами. Двухцветный окрас означал, что это, скорее всего, эссенция сродства к магии. Используя голову виверны как опору, я кое-как поднялся и прислонился к туше, чтобы перевести дух.

Найди меня сейчас Константин или отряд, я выглядел бы чертовски круто. Правда, идти самому пока было тяжело. По мере того как восстанавливался эфир, я принялся за тазобедренный сустав. Вертлужная впадина, куда крепилось бедро, превратилась в кашу. К счастью, мне не нужно было быть дипломированным врачом, чтобы во всем разобраться. Достаточно было локализовать проблему и направить туда форму исцеляющего заклинания.

Я сделал пробный шаг. Затем еще один. Подлечил связки в колене, чтобы избавиться от хромоты. Нашел свой шлем почти в сотне футов отсюда. После этого направился к мертвому ученику Призывателя. С момента его смерти прошло уже около двух часов. Я все же попробовал применить собиратель, но тот не сработал. Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы вытащить свой клинок из его тела, после чего я вытер сталь о траву.

Я обыскал его вещи в поисках еще одного исцеляющего зелья и обнаружил на поясе три разных флакона. На всех были надписи на эльфийском, так что оставалось только догадываться, были ли среди них лечебные. Я отправил флаконы, собиратель, два клинка эльфийки и высшую эссенцию в свой пространственный карман. Оттуда же достал флягу и налил в нее рома.

Усевшись рядом с мертвым Призывателем, я сделал глоток. Ром отозвался мягкой сладостью, но я пил его скорее ради того, чтобы алкоголь притупил остатки боли. Сделав еще пару глотков, я шутки ради предложил выпить и Призывателю, но тот не проявил интереса. Я ждал, пока Кастилия и остальные найдут меня. Вскоре я перешел на воду, не желая окончательно пьянеть на случай, если придется задействовать все свои чувства. Я продолжал залечивать мелкие травмы, но держал запас эфира наготове на случай, если Траэлиорн пришлет за мной еще какую-нибудь тварь.

На закате я достал из кармана спальный мешок сына барона. Пробравшись между ветвями дерева, которое повалила виверна, я обустроил себе место для ночлега. Я рассудил, что любому зверю, который попытается подобраться ко мне, придется ломать ветки, и этот треск меня точно разбудит. Благодаря алкоголю я быстро заснул после этого безумно тяжелого дня. За ночь я проснулся лишь однажды от уханья совы, которая любопытно устроилась на ветке прямо надо мной. Я запустил в нее веткой, и она улетела, оставив меня в покое.

Я поднялся с первыми лучами солнца и продолжал исцеление, пока не смог двигаться совершенно без боли. Зайна, должно быть, решила, что сражаться с виверной без дрейков слишком опасно, раз они так и не появились. Константин наверняка рассказал ей, что мы с Себастьяном пошли виверне на закуску. Я двинулся в обратном направлении, откуда мы преследовали эльфов.

Я осмотрел овраг, чтобы проверить, не искал ли меня отряд. На земле не было никаких следов, кроме моих собственных и отпечатков лап дрейков. Отряд не приходил за мной. Должно быть, они сочли меня погибшим. Я выбрался из оврага, нашел широкий ручей и отмылся. Меня изрядно засыпало землей и камнями, когда виверна едва не лишила меня жизни.

Я оставался начеку, как учил меня Константин, и размышлял о своем положении. Возможно, это мой шанс незаметно скрыться. Если все считают меня мертвым, то не составит труда избавиться от доспехов легионера и отправиться… А куда мне идти? На востоке бартирадийцы. На севере и западе орки. На юге высится огромный и опасный горный хребет. Но по ту сторону этих гор лежат древние королевства Дезии.

Вдруг из-за валуна раздался глубокий голос:

— Эрик, неужели это правда ты? — Я едва не подпрыгнул от неожиданности, но сдержался. Просто сделал вид, будто давно слышал, как голиаф подкрадывается ко мне.

— Знаешь, Мейвит, не стоит беспокоить человека во время купания. Я уж подумал, что это какой-то гоблин решил стащить мои сапоги. — Я посмотрел на голиафа, стоявшего на камнях в двадцати ярдах от меня.

Он прищурился:

— Ты меня не слышал. И я бы не топал как трусливый гоблин, даже если бы ты меня услышал. — Я лишь пожал плечами на его недовольство от сравнения с гоблином.

— Ну и где все? — Поинтересовался я обыденным тоном.

Мейвит осторожно спустился к воде, но остановился в дюжине шагов. Он присел на камень и принялся разглядывать меня:

— Константин рассказал всем, что виверна сожрала магистра Себастьяна и тебя тоже. Зайна была не готова сражаться с виверной таких размеров, как описал Константин. Особенно без поддержки с воздуха.

— Значит, они разбили лагерь где-то неподалеку? — Спросил я, натягивая влажную одежду.

— Они ушли обратно в Собрал. Константин сказал, что ты убил Призывателя, за которым мы гнались. — Он, кажется, наконец поверил, что перед ним не призрак, расслабился и устроился поудобнее на валуне.

— А ты-то почему здесь? — Спросил я.

Мейвит нахмурился:

— Я собирался посмотреть, осталось ли от тебя хоть что-то, и предать это земле.

— Ты пришел похоронить мои останки? — Я рассмеялся от нелепости этой картины.

Мейвит юмора не оценил.

— Матео сказал, что ты слишком везучий, чтобы погибнуть от зубов какого-то недодракона. Он уверял, что для твоей кончины понадобился бы настоящий дракон. Бенито даже открыл тотализатор, ставя на то, что ты выйдешь из леса чистым и благоухающим, будто только что из бани. — Он окинул меня взглядом. — Похоже, он оказался прав. — Я снова рассмеялся.

— Насколько мы отстали от отряда? — Спросил я, закончив одеваться и чувствуя себя гораздо лучше без грязи, забившейся во все щели.

Мейвит тоже поднялся:

— Они ушли сегодня утром, так что сейчас они примерно в половине дня пути впереди, но Зайна гнала их в очень быстром темпе. Я шел с ними, пока они не остановились на привал, а потом свернул в лес, предупредив Флавия, куда направляюсь. Он обещал придумать оправдание моему отсутствию. Я надеялся похоронить твои останки и догнать их за ночь.

— Ну, спасибо, полагаю. Тогда нам пора двигаться, — я поднялся и зашагал вперед, а Мейвит пристроился рядом.

Какое-то время мы шли в полном молчании, пока его любопытство наконец не взяло верх. — Что произошло?

Я ждал этого вопроса.

— Помнишь ту самку мантикоры?

— Ты отравил виверну? — Недоверчиво спросил Мейвит.

— Да, я проделал с виверной то же самое, что и с мантикорой, — честно ответил я. Мейвит удивился, но, похоже, поверил.

Спустя время я спросил:

— Мейвит, когда ты покинул остров Каменной Горы, ты наверняка повидал немало мест в своих странствиях. Расскажи о них. Почему ты в итоге решил поселиться в лесах к северу от Собрала?

Мейвиту явно не хотелось вспоминать причину, по которой он бежал от своего народа, но в конце концов он ответил:

— По правде говоря, это было самое глухое место, куда я только мог добраться, а жизнь отшельником в лесу казалась подходящим наказанием. Большую часть пути сюда я провел на кораблях, но все же успел осмотреть несколько весьма любопытных портовых городов.

Я с интересом слушал увлеченные рассказы Мейвита о городах, которые он посетил, пока мы шли до самого заката. Мы устроились на ночлег в небольшой неглубокой пещере. Я чувствовал себя вполне отдохнувшим, поэтому вызвался дежурить первым. Голубой свет Слезы Нептуна заливал раскинувшийся внизу лес. Завтра, если поднажмем, мы настигнем отряд. И как мне теперь объяснять им свое чудесное спасение?