Гонка к Шпилю

Мы мчались прочь из долины, и Джинджер была единственной, кто радовался этой спешке. Минаша горела желанием обогнать остальных, но впереди нас ждали четыре долгих дня в седле. Возможно, виной тому был мой цинизм по отношению к Испытаниям, но я не сомневался: Фиоаше, скорее всего, достаточно будет просто войти в свою старую деревню, забрать артефакт и поехать обратно.

— Вечером мы можем остановиться в какой-нибудь деревне и пополнить припасы, — бросила Минаша, скача рядом со мной во весь опор.

Я подозревал, что ближайшие поселения уже могли предупредить насчет Минаши, так что своевременной помощи там ждать не стоило. — В этом нет необходимости. У меня достаточно еды и для нас, и для лошадей, чтобы добраться до самой горы. — Она удивленно посмотрела на меня, но мне не хотелось, чтобы она расспрашивала про мой пространственный карман. — Я подготовился к такому исходу, — небрежно отмахнулся я. Думая наперед о возможных трудностях, я спросил:

— А на Шпиль ведет тропа, по которой пройдут лошади?

Клирик молнии подпрыгивала в седле рядом со мной. Вновь оценивающе взглянув на меня, она ответила:

— Полагаю, на вершину можно подняться только пешком, но сама я там никогда не была. Некоторые из прежних Верховных совершали туда паломничество, чтобы испросить мудрости у великанов. Знаю лишь, что вернулись не все. — Это было совсем не то, что я хотел услышать.

Если существовали предания о том, как иметь дело со штормовыми великанами, нам, пожалуй, следовало расспросить Глашу перед отъездом. Дорога на север была знакомой, но вскоре мы свернули с тракта на неприметную тропу, идущую вдоль побережья. Найти Шпиль не составит труда – он высился на самой северной оконечности континента.

Когда мы впервые остановились у ручья, чтобы напоить лошадей, я достал для нас мясные булочки, а для лошадей – зерно в дополнение к подножному корму. Разумеется, Джинджер за свои труды заслужила еще и яблоко. Минаша же вполне насытилась второй мясной булочкой.

— Мы отдыхаем уже достаточно долго, — с тревогой произнесла Минаша, когда прошло всего около трети часа.

— Нет смысла спешить и рисковать здоровьем лошадей, — ответил я, даже не шелохнувшись. Она пристально смотрела на меня какое-то мгновение, прежде чем неохотно опуститься обратно на поваленное бревно. Я кивнул ей:

— Что еще тебе известно о Шпиле и его обитателях?

— Это последнее известное прибежище штормовых великанов в Дезии. Если верить легендам, им тысячи лет. Иногда Верховный навещает их в поисках мудрости или утраченных знаний, — ответила она, повторив то же, что говорила ранее.

Она также упоминала, что порой Верховные не возвращались. — Какого рода знания могут заставить Верховного рискнуть жизнью?

Минаша в задумчивости прикусила губу. — Не знаю. Кажется, искусство нанесения татуировок было перенято именно у штормовых великанов.

— Удивительно. И как же работают эти татуировки? — Спросил я из простого любопытства.

— Это тайна Халифата, — отрезала она, но тут же, словно передумав, добавила:

— Эльфы присвоили эти знания, но, насколько нам известно, так и не нашли им применения. За твою верность ты тоже заслужил право знать этот секрет.

Минаша подошла и села на траву прямо передо мной – гораздо ближе, чем требовалось. Думаю, она боялась, что кто-то может подслушать тайны татуировок. — Татуировки – это и благословение, и проклятие для тех, кто ими отмечен. Если у тебя есть татуировки, ты не можешь запечатлеть заклинания в своем эфирном ядре. Вместо этого ты носишь формы заклинаний прямо на коже.

Я перебил ее вопросом:

— А если форма заклинания уже была в ядре до нанесения татуировки?

Она нахмурилась из-за того, что её прервали. — Она окажется заблокирована и станет бесполезной, утраченной навсегда. Татуировки вытягивают эфир из твоего ядра хаотичным потоком.

— Зачем тогда вообще делать татуировки? Формы заклинаний куда более гибки в использовании, — возразил я, делая глоток из фляги.

Какое-то мгновение Минаша колебалась. Но в конце концов открыла правду. — В этом есть свои преимущества. Например, татуировки могут содержать формы заклинаний любой стихии, а не только тех, для создания которых тебе хватает сил.

Это было любопытно, учитывая, насколько редко встречались родственные стихии. — И как же это устроено?

Минаша глубоко вздохнула и медленно выдохнула, раскрывая секрет воинов Халифата. — Чернила, которыми наносятся татуировки, удерживают в себе стихию формы заклинания, преобразуя чистый эфир. Всем известно, что для чернил мы используем эссенции, но остальные ингредиенты я тебе не назову. Другое преимущество в том, что воину не нужно осваивать контроль над эфиром. Достаточно просто… сжать свое эфирное ядро, высвобождая энергию. Насыщенное тело само притягивает её к татуировкам, активируя формы заклинаний.

Кое-что пришло мне в голову. — Значит, воинам приходится активировать все свои татуировки одновременно?

Она ответила с легким сомнением:

— Для большинства так оно и есть – либо всё, либо ничего. Редко кому из воинов удается направить эфир только в одну татуировку, хотя такое случается. Мастер тату также должен обладать выдающимися навыками формирования эфира, чтобы удерживать их раздельно в бушующем потоке энергии.

— И что же делают эти татуировки? — Я и так знал это благодаря подготовке Гончей, но мне было любопытно, что именно расскажет Минаша.

Она вновь замялась, но все же ответила на мой вопрос:

— У следопыта обычно две или три татуировки, направленные на скрытность, в то время как у наших элитных воинов чаще всего только одна – на силу или скорость. — Заметив, что я жду продолжения, она нехотя пояснила: — У нашей элиты обычно крошечные эфирные ядра, поэтому они не могут долго поддерживать больше одной татуировки. Если дать им две, это лишь сократит их боеспособность.

— А варлорды? — Спросил я, уже догадываясь, что она ответит.

— Три или четыре, в редких случаях пять. Места на теле не так много, к тому же требуется величайшее мастерство татуировщика, чтобы рисунки не перекрывали друг друга. У варлорда всегда есть три обязательные татуировки: скорость, сила и выносливость. Остальное зависит от того, какими техниками владеет мастер, — объяснила Минаша.

Тут меня осенило. — Какой ингредиент для чернил добывают в Подземелье Варлордов?

У нее отвисла челюсть, будто я только что раскрыл величайшую тайну Халифата. Она беззвучно шевелила губами, не в силах вымолвить ни слова. Моя догадка была логичной: если варлорду требовалось пройти это подземелье, значит, там крылся секрет их силы. — Демонический рог, — выговорила она после долгой паузы. — Как ты узнал?

Я пожал плечами. — Это же очевидно. Это единственное подземелье в Халифате, куда не пускают чужеземцев и искателей приключений.

— Я прошу тебя не распространяться об этом, даже если тебе это кажется… очевидным, — резко произнесла Минаша. — У моего народа слабые навыки формирования эфира. У нас в десять раз меньше клириков, чем у эльфов магов, и вчетверо меньше, чем у людей. Создание наших лучших воинов с помощью татуировок – единственный способ защитить наши земли. Если другие начнут наносить татуировки своим слабым воинам… — Она не стала заканчивать фразу.

Я не собирался давать никаких обещаний на этот счет, но медленно кивнул в знак понимания. — Мы можем идти, — сказал я, поднимаясь на ноги.

Вскоре мы снова ехали по прибрежной дороге, минуя небольшие рыбацкие деревушки. Когда сгустились сумерки, мы спешились и повели лошадей под уздцы, решив не тратить время на заезд в город ради отдыха. К утру Минаша уже спотыкалась на ходу, и я предложил ей зелено-болотные зелья следопыта на выносливость. У меня оставалось еще десять штук, и сам я в них не нуждался, поскольку припас четыре эльфийских зелья выносливости, которые были куда приятнее на вкус.

Каждое из этих снадобий, отдававших рвотой, действовало около восьми часов, обостряя внимание и наполняя тело бодростью за счет мощного стимулятора. К моему удивлению, Минаша махом осушила флакон и громко рыгнула зловонным воздухом. Похоже, вкус ей даже понравился, отчего мое мнение об орочьей гастрономии стремительно покатилось вниз. Вскоре к ней вернулась былая бодрость, и мы продолжили путь.

За следующие два дня мы переговаривались лишь изредка. Я узнал, что у варлорда Руука было пять татуировок: сила, скорость, выносливость, самоисцеление и стойкость. Последняя укрепляла его внутренние органы и кожу против любых атак. Кроме того, он был одним из немногих варлордов, способных активировать татуировки по отдельности.

У варлорда Этуса, который был Первым у Фиоаши, тоже имелось пять рисунков: сила, скорость, выносливость, водное дыхание и порыв ветра. Поскольку он командовал северным флотом, выбор последних двух выглядел вполне логично. Он также умел задействовать конкретные татуировки по своему усмотрению.

Полезно знать сильные стороны врага, хотя Минаша, похоже, верила, что прямого столкновения между нашими группами не случится. Я же сильно сомневался, что орочья честь устоит, когда на кону стоит так много.

К третьему дню даже Джинджер мечтала об отдыхе. — Как ты умудряешься идти дальше? Я ни разу не видела, чтобы ты пил зелье, — спросила меня Минаша во время очередной пешей перебежки. Сама она едва держалась на ногах от утомления и боли в мышцах.

— Человеческая конституция, — ответил я клирику, которая снова окинула меня долгим оценивающим взглядом. — Но нам действительно нужно передохнуть, хотя бы недолго. Лошади начинают спотыкаться, нельзя доводить их до хромоты. — Минаша неохотно согласилась.

Мы нашли приют на маленьком уединенном хуторе, где дали старому крестьянину крупную серебряную монету за право переночевать в его сеновале. Хозяин и клирик уверяли, что плата излишня, но я настоял на своем. Даже мне требовался отдых. Наскоро поев, мы улеглись, и вскоре я почувствовал, как проваливаюсь в сон.

Грёзы мои оказались безрадостными: мне явились древние штормовые великаны, которые каким-то образом вытянули из меня правду о том, что я причастен к убийству одного из их сородичей. В итоге меня просто раздавили огромной ступней, и я проснулся в холодном поту. Снова заснув, я попытался использовать свой опыт пребывания в Мире Грёз, чтобы переписать этот кошмар во что-то более сносное. Лучшее, что мне удалось – это вырасти до размеров самих штормовых великанов и силой заставить их подчиниться.

Минаша растолкала меня. — Прошло уже почти полдня.

Моя рука мгновенно легла на эфес. Не верилось, что я проспал так долго, но на дворе уже вовсю сияло утро. Даже лошади так измотались, что ни разу не пошевелились за ночь. Мы отодвинули засов, и я потратил какое-то время на то, чтобы прибрать в сарае, ведь он не был предназначен для стойла. Минаша не понимала моего упорства в уборке за собой, но объяснять ей правила поведения в гостях было бесполезно – она привыкла, что простые люди относятся к ней с благоговением.

Оставшаяся часть пути к Шпилю далась тяжело и лошадям, и Минаше, а единственной погодной неприятностью на третий день стал теплый, затяжной дождь. Когда Шпиль наконец показался на горизонте, он завораживал своей монументальностью, пронзая небо далеко впереди. Это была одинокая узкая гора, окутанная кольцом облаков. Даже при ярком дневном свете сквозь тучи виднелись блеклые вспышки молний.

Мы остановились, чтобы полюбоваться этим странным зрелищем. От него веяло угрозой и холодом. — Не передумала? — Спросил я, поворачиваясь к клирику.

Минаша какое-то время всматривалась в даль, возможно, колеблясь. — Нет. Мой народ нуждается во мне. Я пройду этот путь до конца.

Мы двинулись дальше. По мере приближения к Шпилю на каменистых пастбищах стали попадаться отары овец. Вдали показались очертания поселения, и Минаша указала на него рукой:

— Это Розенрок. Там вырос Фиоаша. — До Шпиля оставалось еще несколько миль. Вокруг двух десятков каменных домов с соломенными крышами не было даже деревянной ограды.

Мы вели лошадей под уздцы по деревенской улице, когда навстречу нам вышел тот, в ком я сразу признал клирика. На орке были поношенные кожаные одежды, а приветствовал он нас широкой клыкастой улыбкой. — Клирик Минаша. Для меня огромная честь встретить вас. Я клирик Вулаша. — Он почтительно склонил голову. — Клирик Глаша прислала весть, чтобы я встретил вас и помог. Клирик Фиоаша и клирик Джуаркаша уже начали подъем вместе со своими Первыми.

Минаша ошеломленно вскинулась:

— Как они умудрились оказаться здесь раньше нас! — Меня же больше задел тот факт, что их сопровождали Первые. Я-то думал – или, вернее, надеялся, — что Минаша будет подниматься на Шпиль в одиночку.

Вулаша примирительно улыбнулся, сообщая дурные вести:

— Клирик Фиоаша вырос в этих краях. Я знаю, что он умеет снимать утомление с себя и окружающих. Клирик Джуаркаша способен на нечто подобное, сдерживая усталость, но только для себя самого. — Я видел, как в Минаше закипает ярость. — Клирик Джуаркаша опережает вас всего на несколько часов. Фиоаша впереди на полдня. Если пожелаете, я присмотрю за вашими лошадьми. Подъем слишком опасен и узок для них.

Мне очень не хотелось доверять этому незнакомцу заботу о Джинджер. Если они лгали о своей поддержке и с лошадью что-то случится, я не ручался за себя.

— Ваша кобыла будет в полной безопасности, — произнес он, словно прочитав мои мысли. — Клянусь честью, о ваших лошадях позаботятся наилучшим образом, даже если вы не вернетесь. До начала тропы всего три мили. — Он указал рукой себе за спину. — Если хотите передохнуть, мои послушники приготовят для вас угощение.

— Да, — ответил я прежде, чем Минаша успела вставить слово. — Мы отдохнем час перед выходом. И будем признательны, если вы расскажете все, что знаете о Шпиле. — В глубине души я эгоистично надеялся, что остальные кандидаты вернутся еще до нашего подъема, и мы сможем повернуть назад, избежав встречи со штормовыми великанами. Минаша медленно кивнула. Потратить еще один час на получение ценных сведений было разумным решением.