Глава 558.0

Лириэль улыбнулась.

— Тебе придётся снять одежду. Мы же не хотим, чтобы она промокла. — В её голосе звучала искренняя забота, и я не мог понять, была ли эта простота лишь игрой. Из всего, что я читал о подземельях, следовало одно: там не бывает существ, которые бы не нападали. Иногда они выжидают в засаде или пытаются обмануть, но в итоге всегда атакуют.

— Веди, — я сделал приглашающий жест. Я ещё не переступил порог зала. Её взгляд скользнул по моим ногам, но затем она повернулась ко мне спиной и пошла вперёд, ожидая, что я последую за ней.

Я настороженно шагнул в комнату. По кронам деревьев пронёсся призрачный ветер, но ничего не произошло. Лириэль обернулась, всё ещё улыбаясь.

— Иди же, с тобой ничего не случится. Мне было так одиноко, я так жду твоей компании.

Когда она снова отвернулась, я мысленно очертил её силуэт и попытался переместить её в свой карман. Я надеялся, что в случае неудачи она ничего не заметит. У неё оказалось чрезвычайно высокое сопротивление эфиру, но всё же она исчезла, стоило моему пространственному карману захлопнуться, а моему эфирному резерву – опустеть до предела.

Порывы ветра усилились, срывая листья с ветвей. Неужели мне придётся сражаться с её деревьями? Моя рука сама потянулась к поясу за эфирным восстановителем. Были это тренты или обычные деревья? На меня накатила волна грусти и утраты. Если бы не Крепость разума, я бы, наверное, погрузился в глубочайшее уныние – траур. Несколько минут я стоял как вкопанный, пока призрачный ветер колыхал ветви. В зале потемнело от кружащейся в воздухе листвы. Моя тревога улеглась, когда на камне посреди пруда появился сундук.

Это могло быть ловушкой, ведь я кожей ощущал враждебность – она исходила отовсюду, от деревьев и их корней. Но двигаться они не могли, так что им оставалось лишь бессильно злиться. Возможно, Лириэль умела оживлять их, но без неё они были намертво прикованы к земле.

Я всё ещё соблюдал осторожность, проходя под кронами деревьев, которые словно оплакивали потерю своей дриады. Я знал о симбиотической связи дриад с их рощами, но не думал, что она настолько сильна. Возможно, эта роща существовала здесь тысячелетиями и была крепче обычных. Подземелье воссоздаст дриаду через день, так что винить себя не стоило, но лёгкое чувство вины всё же закралось в душу.

— Простите, но она вернётся, — произнёс я вслух.

Подойдя к пруду, я увидел, что в нём полно жирных рыб, похожих на карпов кои. Вода была кристально чистой, а благодаря белому песчаному дну она отливала нежной синевой. В воду я заходить не стал, решив перебраться на камень Лириэль с помощью воздушных щитов. Камень оказался из мягкого серого гранита, а к воде вела протоптанная дорожка. Похоже, Лириэль всё время пребывания в подземелье пользовалась одним и тем же спуском. Заглянув в воду, я заметил затопленную ступеньку, облегчавшую подъём.

Сундук из полированного теневого бузины был сработан на славу. Мне пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем я разглядел, что годовые кольца на дереве складывались в рисунок резвящейся на цветочном лугу дриады. Я медленно открыл крышку и обнаружил внутри серебряный венец. Он был сплетён из серебряных листьев и цветов, выглядевших столь хрупкими, будто они могли погнуться от малейшего прикосновения.

Никаких рун на венце я не обнаружил, да и мой импульс земли никак на него не отозвался. Я почувствовал себя немного обманутым, не получив за победу над дриадой никакого артефакта. На камне под завывания ветра и падающие листья было неуютно. Восстановив эфир, я пронзил копьём одного из ленивых бело-жёлтых карпов. Вытащив его на камень, я применил к нему собиратель и получил малую эссенцию стойкости. Стойкость была одной из моих сильнейших ментальных характеристик, но раздобыть её было непросто. Я загарпунил ещё двух карпов – сапфирово-синего и рубиново-красного, прежде чем остальные сообразили, в чём дело, и спрятались под валун. Эти двое принесли мне ещё две малые эссенции стойкости.

Призрачный ветер не утихал, и пруд теперь был почти полностью засыпан крупными зелёными листьями. Я решил, что пора двигаться дальше, и перебрался по воздушным щитам на другую сторону, войдя в следующий коридор. Проход, ведущий в очередной зал, был круглым, ребристым и целиком состоял из янтарного камня. Как и всё остальное здесь, при жизни Венере он, вероятно, имел для неё особое значение. Атмосфера подземелья, скорее всего, была следствием того, что Гефест позволил ей сохранить свои эмоции.

Свет-камни за янтарными стенами заливали весь проход жёлто-оранжевым сиянием. Этот коридор оказался гораздо длиннее предыдущих переходов и к тому же изгибался. Находясь посередине, я не видел ни начала, ни конца пути, а свет здесь становился всё ярче. Я замедлил шаг, разглядывая стены. В глубине янтаря застыли пикси, духи и брауни. Все они замерли в разгаре весёлой игры, застигнутые временем врасплох.

Мой импульс земли не позволял понять, были ли эти существа настоящими, живыми или просто статуями. Сдаётся мне, это были подлинные создания фей, погружённые в стазис. Мне уже доводилось сталкиваться с пикси, и, в отличие от большинства людей, я не питал к ним неприязни. Я подумал было о том, чтобы попытаться «спасти» одну из них, но, подробно изучив несколько фигурок, решил не рисковать.

Янтарный коридор закончился у тускло освещённого зала с огромными чёрными римскими колоннами вдоль стен. То, что предстало моему взору, заставило меня на мгновение застыть в нерешительности.

Это был тронный зал, достойный титана: в самом конце под лучом света возвышался хрустальный трон. По бокам от него высились два исполинских чёрных латных доспеха, перед которыми вертикально стояли массивные мечи. Но куда больше доспехов меня встревожило то, что восседало на самом троне. На меня в упор смотрел призрачный образ Венере, в точности повторяющий очертания статуи у входа в подземелье. Гефест ни словом не обмолвился о призраке или спектре, который бы нападал на него.

Я догадывался, что это за доспехи. Пока Гефест готовил меня к походу, мне пришлось выслушать немало историй об их с Венере общем прошлом. Венере изучала магию и существ фей. Но когда на Дезию хлынули демоны, она облачилась в доспехи и взяла оружие, чтобы сражаться плечом к плечу с другими титанами и сдержать натиск. Желая защитить свою возлюбленную, Гефест вдохнул жизнь в эти полные латные комплекты. Именно они теперь и стояли у трона. Спасти её от гибели они не сумели, что навсегда оставило в душе Гефеста чувство вины, но сейчас они были здесь.

С двумя пустыми доспехами я бы совладал, но как быть с бесплотным призраком неведомой силы? Если, конечно, на троне сидел именно призрак. Я присел, и спектр, наклонив голову, нетерпеливо постучала пальцами по подлокотнику.

— Не желаешь ли явить мне свою доблесть, чемпион? — Спросила она, заставив меня вздрогнуть.

Я лихорадочно соображал, что ответить, дабы не разгневать подземелье. Мне нужно было понять, придётся ли мне сражаться и с ней тоже.

— Ты – Венере? Хранительница этого подземелья?

По залу разнёсся жутковатый смех.

— Хранительница? Или всё же пленница?

— Да. Это последний зал твоего подземелья? — Спросил я.

— Раскрывать тебе грядущее не входит в условия пакта, — её голос прозвучал удивительно напевно.

— А у тебя нет копии пакта? Свою я, кажется, обронил, — соврал я, делая вид, что шарю по карманам.

Она снова рассмеялась, на этот раз громче.

— Твоё невежество даже забавно. — Она взмахнула рукой, и на гладкой чёрной стене позади неё проступили рельефные письмена. Это было письмо титанов, и на перевод у меня ушло бы немало времени, но я впервые воочию видел настоящий пакт подземелья, заключённый между младшими расами и подземельями. — Ну так что, явишь ли ты мне свою доблесть, чтобы я могла вознаградить тебя, или же поглотить, если ты не оправдаешь моих ожиданий? — Хотя её слова звучали мелодично, в них крылась явная угроза.

— Мне нужно одолеть одушевлённые доспехи и тебя, или только доспехи? — Спросил я.

— Ты бы не смог навредить этому телу, даже если бы попытался, человек. Одолей моих стражей, и я награжу тебя и позволю пройти к последнему испытанию, — произнесла она. Оба доспеха вскинули мечи и сделали шаг вперёд. Скрежет металла о металл эхом разнёсся по залу, когда они зашагали ко мне. Я ещё не переступил черту зала, и мне нужно было принять решение.

Стоило мне войти в зал, как одушевлённые доспехи сорвались на бег. Грохот стоял оглушительный, пол дрожал под их весом. Я выждал, пока они приблизятся на нужное расстояние. Когда оба меча обрушились на меня в мощном ударе, я исчез и тут же возник позади этих бронированных исполинов. Посыпались искры вместе с каменной крошкой, отлетевшей от доспехов. Прежде чем конструкты успели развернуться, я убрал набедренник одного из них. Потеряв равновесие, доспех повалился на своего товарища.

К несчастью, мой эфирный резерв мгновенно опустел, ведь доспех фактически являлся артефактом. Впрочем, его сопротивление было далеко не таким мощным, как у Лириэль. Я уже подносил к губам эфирный восстановитель, отступая назад и бросая быстрый взгляд на трон. Призрак не шелохнулся, но на её лице застыло недовольное выражение. Было очевидно, что она мне не сопереживает.

Когда оба доспеха начали подниматься с пола, я скользнул вперёд и убрал часть брони прямо под шлемом со стороны спины и кусок кирасы. Все сочленения доспеха тут же разошлись, и он грудой металла рухнул на пол. Гефест снабдил меня верными сведениями: именно там располагались основной управляющий рунический узел и эфирный накопитель. Теперь эта деталь покоилась в моём пространственном кармане.

Второй доспех, лишившись ноги, опирался на меч, пытаясь подняться. Игнорируя поверженного собрата, он заковылял ко мне. Каждый его прыжок сопровождался скрежетом металла и сотрясал зал. С колонн посыпалась пыль, и, уворачиваясь, я чихнул.

Поймать меня он всё равно не мог, так что, не желая тратить ещё одно зелье, я просто лавировал между колоннами, пока эфир не восстановился достаточно для того, чтобы убрать ту же часть брони у второго противника. Когда он с грохотом развалился, я повернулся к трону. Губы Венере были сжаты в досаде, но наградного сундука нигде не было видно.

Я держал Погибель Магов наготове, выжидая. В нетерпеливом голосе Венере больше не слышалось напевных ноток.

— Подойди и проси свою награду, — сухо бросила она.

Я никогда не слышал, чтобы подземелье предлагало награду на выбор. Не считая безопасным приближаться, я крикнул ей:

— И что же я могу попросить?

Моя нерешительность, похоже, её позабавила.

— Знания, эссенции или артефакт, — плавно произнесла она, и в её голос вернулась былая мелодичность. В одном из сундуков мне уже попадались две высшие эссенции эмпатии. Значит ли это, что я могу попросить две высшие эссенции для любой характеристики или родства? В голове завертелся вихрь мыслей. Я мог бы попросить зеркало взамен того, что разбил Гефест. Мог бы попросить две эссенции эфирного резерва, чтобы увеличить запас магии, или две высшие эссенции формообразования, чтобы приблизиться к сотворению истинных заклинаний. А ведь были ещё и стихийные родства – любой выбор оказался бы удачным.

— Выбирай, или я решу за тебя, — призрак Венере прервала мои размышления.

Я быстро собрался с мыслями и принял эгоистичное решение…