– У меня есть сын?

Утром нас всех вызвали к Мейвиту и его совету. Я стоял позади Иви, положив руки ей на плечи, а Блейз и Бенито прикрывали нас с флангов. Лесны нигде не было видно, зато Баэлира встала за спиной Бенито. Сенешаль Мейвита, Оберт, говорил от лица народа, пока сам Мейвит величественно восседал на простом деревянном троне.

— Было решено, что мы окажем всю возможную помощь, — произнес он.

Фенлориан и остальные стражи так и застыли в изумлении; он украдкой взглянул на меня, а я лишь пожал плечами, будто такой исход и так был очевиден.

— И в чем же заключается ваша помощь? — Недоверчиво спросил Верховный Страж, поворачиваясь обратно к Мейвиту.

Оберт посмотрел на Мейвита, и тот взял слово:

— Мы согласны предоставить весь наш запас эфирных восстановителей, а стражи пусть сами определят справедливую компенсацию со стороны Обители. — Мне безумно захотелось прижать ладонь к лицу. — Надеемся, вы сможете снабдить нас артефактами, которые помогут моему народу осваивать наше подземелье.

Фенлориан согласно кивнул:

— Мы постараемся доставить сюда нашу зачарованную стеклянную посуду из Обители, чтобы продлить срок действия эликсиров. Также я оставлю здесь тех стражей, у кого есть пространственный карман, где время замерло.

Оберт поспешно делал записи, а Мейвит благодарно кивнул.

Мейвит продолжил, и лицо его стало серьезным:

— Мы также бросили клич во все клановые семьи: ищем тех, кто готов присоединиться к битве против нашасари, ведомых демонами. Не знаю, сколько воинов откликнется на мой призыв, но наш корабль сможет доставить в Наусис лишь двести моих соплеменников. Если добровольцев окажется больше, нам понадобится помощь с их транспортировкой, и мы надеемся, что вы поможете им вернуться на остров Каменной Горы после того, как с угрозой демонов и Братства будет покончено.

— Мы рады, что благородный народ голиафов осознает нависшую опасность, и оставим вам пятерых магов погоды и воды, чтобы они помогли вашему военному кораблю быстрее двигаться по волнам для борьбы с пиратами-работорговцами, — уважительно произнес Фенлориан, и Верховный Страж почтительно поклонился моему другу. — А это теперь ваше в качестве дара, — добавил он, когда другой страж развернул собиратель и преподнес его Мейвиту.

Глаза Мейвита слегка округлились, но он быстро взял себя в руки и лишь кивнул в знак благодарности. В его манерах проступало все больше королевского величия – то, чего я сам никогда бы не сумел перенять.

— Благодарим за щедрость, — величественно произнес Мейвит. — Мы немедленно пустим это в дело. Пожалуйста, пользуйтесь нашим гостеприимством все то время, что будете оставаться в нашем городе.

— Как вы знаете, мы должны спешно разнести вести по всем странам, чтобы поднять новые боевые знамена. Мы планируем отплыть на закате, — мрачно ответил Фенлориан.

— Фенлориан, ты можешь подождать два дня? — Спросил я. — Я присоединюсь к ним в подземелье, а у Мейвита как раз будет время получить ответы из городов и деревень. Так мы поймем, сколько голиафов нам ждать и сколько кораблей нужно отправить для их перевозки.

Фенлориана не пришлось долго уговаривать, ведь он получил от голиафов гораздо больше, чем рассчитывал.

— Согласен, — ответил он. — Пожалуй, тем временем я мог бы осмотреть вашу алхимическую академию? Уверен, мастера-алхимики Обители охотно нанесут вам визит, чтобы поделиться опытом сохранения зелий. Возможно, даже стекольщики и мастера артефактов присоединятся.

Хотя эфирные восстановители и были ценным ресурсом, срок их хранения оставался ограниченным, и требовался носильщик с пространственным карманом, чтобы уберечь их от порчи. Фенлориан же предлагал способ продлить им жизнь, что превратило бы их в куда более ценный товар для торговли.

— Мы будем рады перенять их знания. — Мейвит широко улыбнулся мне, мгновенно растеряв всю свою царственную осанку. — Эрик, не хочешь взглянуть, как мы обустроили подземелье?

Я улыбнулся другу в ответ и кивнул:

— Баэлира, не хочешь пойти с нами?

— А можно мне тоже? — Спросила Иви, высвобождаясь из-под моих рук и оборачиваясь.

— Это маленькое подземелье, войти туда могут только четверо, — с наигранным разочарованием ответил я Иви. Она прищурилась, и я понял, что над актерской игрой мне еще стоит поработать. — Но ты можешь исследовать город вместе с Блейзом и Бенито. Голиафы очень дружелюбны и искусны в ремеслах, хотя большинство из них и не говорит на эльфийском.

Баэлира кивнула, соглашаясь пойти с нами, и мы направились вслед за Мейвитом. Тот сошел с трона и приблизился к нам с широкой улыбкой:

— К подземелью уже проложили дорогу, путь займет всего полдня. Мы уже отправили гонца, чтобы придержать сброс.

Два голиафа в черных доспехах стража последовали за Мейвитом, Баэлирой и мной к подземелью. Когда для броска я достал Джинджер из своего пространственного кармана, у Баэлиры буквально отвисла челюсть. Я слегка усмехнулся:

— Кажется, вы еще не знакомы, это Джинджер.

Было видно, как тяжело ее разуму дается эта картина: я легко взлетел в седло Джинджер и наклонился вперед, чтобы угостить ее яблоком, которое она тут же с хрустом уничтожила. Лошадь ткнулась мордой в Мейвита – то ли приветствуя его, то ли выпрашивая второе яблоко.

Верхом ехал только я, а Мейвит бежал легкой трусцой. Я указал на его стражников и спросил:

— Сколько комплектов доспехов стража из подземелья вам уже удалось добыть?

— Пять полных комплектов. Шлемов у нас теперь пятнадцать, но лабиринт дает их лишь раз в месяц, — ответил он.

— Серьезно? Есть способы подтолкнуть подземелье к более щедрым наградам. Согласно записям, самый простой путь – входить туда неполным составом, — тихо произнес я.

Всю дорогу я старался поделиться с Мейвитом всем, что успел узнать об управлении подземельями, а он внимательно слушал и засыпал меня вопросами. Они решили не сообщать о подземелье в Гильдию Искателей Приключений и теперь медленно, на ощупь учились выжимать из него максимум пользы.

Дорога была неширокой, но добротной; мы петляли, поднимаясь на гору. По пути нам попались две небольшие крытые сторожевые башни, где дежурили солдаты с луками. Мейвит пояснил их присутствие:

— Мантикоры все еще доставляют хлопоты, да и чужаков от подземелья хочется уберечь.

Поселок у подземелья примостился прямо на склоне: десяток зданий и множество голиафов, деловито снующих туда-сюда. Уже начал вырисовываться палисад, но Мейвит объяснил, что натаскать деревьев из самого подземелья – дело небыстрое, хотя это все равно проще, чем тащить их наверх из джунглей. Повсюду сушились шкуры, коптилось мясо, другие припасы укладывались в ящики для отправки на телегах. Стоило жителям узнать Мейвита, как его тут же окружили теплым приветствием.

Двое голиафов в черных доспехах стража отвели Мейвита в сторону, и они недолго переговаривались. Из обрывков фраз я понял, что они недовольны тем, что подземелье держат открытым ради чужака. Мейвит передал им собиратель, что, похоже, одновременно успокоило и неслабо взбудоражило воинов. Вернувшись, Мейвит ровным голосом произнес:

— Тарнак и Веккас не слишком рады, что остаются здесь, но если ты уверен, что мы с тобой и Баэлирой зачистим все сами, то я готов.

Я посмотрел на Баэлиру, и та кивнула.

— Думаю, ты удивишься, насколько легко все пройдет благодаря Баэлире, — сказал я. — С ее способностью замедлять противников это будет сущий пустяк.

— Пустяк? — Переспросил Мейвит, пытаясь уловить смысл фразы, пока мы шли к входу.

— Ну, проще простого, как раз плюнуть, — пояснил я.

— Плюнуть я горазд, — ухмыльнулся Мейвит. Как же мне не хватало этого здоровяка.

В подземелье мы вошли втроем. Мейвит в своем полном черном облачении стража выглядел по-настоящему грозно. Матово-черная поверхность его иллюзорного тяжелого латного доспеха будто поглощала свет. Его можно было поддерживать как иллюзию или же придать ему плотность, влив больше эфира. Его огромный щит стража послужил бы для меня отличным ростовым щитом. Мы замерли в первой комнате.

— Я войду в первую залу, а если прижмет – поможете, — с усмешкой сказал Мейвит.

В комнате с кровавыми гусеницами Мейвит заставил меня разинуть рот от изумления. Судя по всему, его сапоги стража плевать хотели на липкую паутину: он двигался по залу с поразительной скоростью и изяществом, размозжая тварям головы так, чтобы не повредить шелковые железы для последующего сбора. Мы с Баэлирой наблюдали, как он покончил со всей комнатой за считаные минуты. Он был с ног до головы покрыт мерзкой жижей, но стоило появиться сундуку, как его доспех растаял, и вся грязь просто шлепнулась на землю.

— Черт, Мейвит, да ты и один можешь тут все зачистить, — пораженно выдохнул я. Мне даже показалось, что сейчас он двигается быстрее меня.

— Только не последние две комнаты, — скромно отозвался он. — Теневые кошки умеют работать сообща, да и гидра – противник грозный. Но в будущем я, пожалуй, попробую зачистить лабиринт в одиночку, как ты советовал, ради лучшей награды.

Я применил собиратель на гусеницах и отдал все малые эссенции природы Мейвиту. Он собрал туши в большой мешок, вернулся к выходу и вышвырнул их наружу. Голиафы распробовали жареных насекомых на вкус, да и шелк им пригодится. Эти гусеницы были поменьше тех, с которыми мы сражались, когда только нашли это место.

— Баэлира, открой сундук, — крикнул я ей. — Там обычно лежит славный плащ, и он подстроится под размер того, кто его откроет.

Баэлира вопросительно взглянула на Мейвита, и тот кивнул. Она открыла крышку и достала великолепный серый плащ в пол.

Мейвит подошел ближе и с одобрением осмотрел его:

— Это зачарованная версия. Плащ тепла. Очень прочный, а если подпитать его эфиром, он начинает согревать изнутри. Нашим людям такой выпадает всего три-четыре раза в месяц. — Мейвит посмотрел на меня и глухо пророкотал:

— Похоже, ты прав: чем сильнее мы усложняем себе задачу, тем щедрее награда.

Мейвит кивнул Баэлире, возвращая плащ:

— Он твой, Баэлира. Он устойчив к обычному пламени, но не к созданному эфиром.

Серый цвет ткани оказался темнее ее одеяния стража, но они отлично сочетались. Баэлира накинула плащ и застегнула его; полы плаща заструились вокруг нее, будто обладали собственным разумом и старались не стеснять движений. Я даже немного пожалел, что не сам открыл сундук.

Лабиринт с горными козлами дался нам еще проще. Щит Мейвита намертво останавливал любого несущегося на нас козла, а заклинание Баэлиры, сгущающее воздух, превращало их стремительные броски в ленивое барахтанье. Нам потребовалось время, чтобы выследить всех шестнадцать козлов, но в конце концов мы справились. Разделывать их мы решили на обратном пути, но шестнадцать больших эссенций телосложения я разделил сразу: Мейвиту досталось шесть, а нам с Баэлирой – по пять.

Я с предвкушением шагал к центру лабиринта, но, увидев дерево, почувствовал укол разочарования. На золотом инжире плодов было меньше, да и размером они уступали тем, что остались в моей памяти.

— Мейвит, вы что, собираете инжир при каждой зачистке? — Спросил я.

— Всегда, — быстро ответил он.

— Дайте им вырасти дня два или три. Вы всегда можете зачистить третью и четвертую комнаты, оставив дерево нетронутым. Чем крупнее плоды, тем больше и лучше семена для алхимии.

Тем не менее, инжир мы все равно обобрали, и весь мешок перекочевал в мой карман, чтобы у меня остался запас с собой. Сундук пока стоял закрытым, пока мы возились с ветками. Я полагал, что Мейвит сам захочет открыть его ради шанса получить доспех стража голиафов.

— Мейвит, забери содержимое сундука, и пойдем дальше.

— Эрик, ты должен открыть его, — настойчиво произнес Мейвит.

Отказываться я не стал и откинул крышку. Втайне я надеялся на шлем, но к моему разочарованию внутри оказались лишь тяжелые кожаные сапоги и монеты. Тусклая черная кожа идеально подходила к доспехам Мейвита, но я не мог носить их, ведь это лишило бы меня возможности использовать голос земли.

— Они подстроятся под твой размер, Эрик. Ты будешь очень доволен, — сияя, сказал Мейвит.

— Я не смогу использовать голос земли через подошвы, — ответил я, даже не прикасаясь к ним.

Мейвит нахмурился:

— Эти сапоги сами по себе очень сильны. Они увеличивают мою скорость и позволяют ходить по любым поверхностям без помех.

— И насколько велика прибавка к скорости? — Поинтересовалась Баэлира, делая шаг к сундуку.

— Они подстроены под мой размер, — быстро проговорил я, выхватывая сапоги и пряча их с жадной, шутливой ухмылкой в сторону Баэлиры. — Давайте зачистим последние две комнаты и вернемся в Этернис.

Я был бы не против сделать еще один заход ради инжира и эссенций, но очень не хотел рисковать и упустить «Солёную деву». С магами стражей мы доберемся на недели быстрее, чем если бы нам пришлось искать место на каком-то другом попутном корабле.

С комнатой-джунглями мы управились быстро. Пока Мейвит свежевал двух кошек ради их шкур, я набрал немного местной флоры. С каждой кошки выпало по большой эссенции силы, Мейвит и Баэлира забрали их себе. Я же надеялся получить эссенцию гидры или эссенцию магического атрибута из финального сундука в качестве своей доли. В сундуке джунглей нашлись зелье исцеления подземелья и зелье невидимости.

— У меня совсем не осталось лечебных зелий подземелья. Никто не против, если я заберу это? — Возражений не последовало; Баэлира забрала зелье невидимости, а Мейвит – оставшиеся монеты для своего народа. — Когда вы в последний раз убивали гидру? — Спросил я.

— Мы даже не пытались ее убить, — ответил Мейвит.

— Почему? — Поразился я. У Мейвита ведь было несколько воинов в комплектах стражей. С этими доспехами они были ходячими танками, пока хватало эфира.

— Слишком опасно для такой награды, — оборонительно буркнул Мейвит. Было видно, что эта тема у них наболевшая, так что я просто понимающе кивнул. Мейвит не хотел рисковать своими людьми из жадности, и это заслуживало уважения. Но раз уж здесь были мы с Баэлирой, он не стал возражать против боя с гидрой.

— Нам стоит попробовать одолеть ее без использования моего пространственного кармана. Подземелья не любят, когда я им пользуюсь, так что награда может оказаться лучше, — предложил я. Мейвит выглядел слегка неуверенно, но согласно кивнул.

Хотя Баэлира и застыла в благоговейном трепете перед колоссальными размерами гидры и ее гипнотическими змеиными головами, сам бой оказался на удивление простым. Ей удалось замедлить все чудовище целиком, каждую его голову. Мы с Мейвитом зашли с флангов, рассредоточив его внимание. Пока Мейвит крушил одну из голов своим молотом, я с другой стороны орудовал Сердцеедом на манер глефы, нанося глубокие рубящие удары.

После того как каждый из нас вывел из строя по две змеиные головы, победа стала лишь вопросом времени. Когда все головы безжизненно повисли и только начали регенерировать, я подобрался ближе и точным ударом Сердцееда пробил толстую шкуру прямо в сердце твари. В награду за труды меня окатило фонтаном крови, и я мысленно проклял Лепида за то, что тот не починил мои щиты перед отплытием. Артефакт мгновенной очистки сейчас пришелся бы как нельзя кстати. Зверь такого размера перекачивал тонны крови, которая теперь насквозь пропитала мою одежду.

Тварь не тревожили целых два года, так что эфирная эссенция оказалась невероятно плотной, когда я применил на ней собиратель. Неудивительно, что она сконденсировалась в высшую эссенцию исцеления.

— Это она? — С жадным блеском в глазах спросила Баэлира.

— Высшая эссенция исцеления? Да, — ответил я, бросая сферу ей.

— Мое сродство к исцелению слишком слабо для создания плетения. Потребуются десятки таких, чтобы заметить разницу, — вздохнула она, разглядывая жемчужную сферу с переливающимися золотыми вихрями внутри.

Мейвит тем временем открыл сундук и достал оттуда еще одну высшую эссенцию, разрушив мой план забрать лучшую из двух. Он держал в руках крупную белую жемчужину, о которой мечтал любой маг – эссенцию эфирного резерва. Если делить добычу по-честному, то нам полагалось по одной. Я точно знал, какую хочу получить, и ради этого решил поделиться с Баэлирой одним из своих секретов.

— У меня есть аффинити Конвергенции, и мое плетение помогает мне извлекать многократную пользу из эссенций. Я бы предпочел эссенцию эфирного резерва, — искренне признался я ей.

— Этомногоеобъясняет. Разве у тебя нет еще и плетения исцеления? — Спросила эльфийка, поворачиваясь ко мне.

— Есть, но эссенция эфирного резерва может… — начал было я объяснять.

— Забирай обе, — ухмыльнулась она, бросая мне сферу.

Я на мгновение лишился дара речи, но, как и в случае с сундуком, жаловаться не стал. Эссенцию эфирного резерва я поглотил прямо на месте, а исцелением займусь завтра с самого утра. Когда эссенция начала укреплять мое ядро, исчезло ощущение, будто оно стянуто слишком туго – напряжение наконец спало. Возможно, мое ядро уже готово открыть новый аспект.

Воодушевленный успехом, я принялся собирать все, что только можно было унести из этой комнаты. Мейвит обобрал кусты ради чайных листьев, я наловил рыбы, обработал ее собирателем и отдал эти малые эссенции Мейвиту и Баэлире. Проведя в зале гидры около часа, мы двинулись в обратный путь, собирая все, что могли унести, и забивая мой пространственный карман под завязку. Выйдя из подземелья, я сгрузил всю добычу на склад для обработки голиафами, пока Мейвит сбрасывал на пол два тяжелых тюка, что притащил на себе. Баэлира опустила мешок поменьше, в котором стучали козлиные рога.

Джинджер моему появлению совсем не обрадовалась: я весь покрылся коркой засохшей крови. Кожа чесалась, одежда и доспехи стояли колом.

— Джинджер, хочешь яблоко? — Ласково позвал я ее. Она быстро подошла, и я подставил ладонь под ее морду. Лошадь доверчиво вдохнула угощение. Вдруг она мотнула головой, растерявшись, и брыкнула ногами, когда ее тело пробила легкая судорога. Я знал, что с ней все будет в порядке, ведь Бальдо уже принимал эссенции до этого. Пока большая эссенция телосложения усваивалась ее организмом, она посмотрела на меня с явным укором. — Верь мне, девочка, ты мне еще спасибо скажешь.

Особо убежденной она не выглядела.

Я расседлал ее, вытер насухо, а утром мы вместе с остальными двинулись обратно в Этернис. Джинджер, сытая и снова оседланная, вернулась в мой карман ждать своего часа. Стоило нам войти в Этернис, как Мейвита тут же обступили Оберт и другие советники, утащив его по делам. Я нашел своих спутников отдыхающими в таверне и раздал оставшиеся четыре большие эссенции телосложения Иви, Лесне, Блейзу и Бенито.

— Ты просто взял и все раздал? — Спросила Баэлира, когда они вышли.

— Ага. А что? — Пожал я плечами.

— Но как же твое плетение Конвергенции? — Недоумевала она.

Я кивнул, понимая ее логику:

— Эссенции еще будут, а вот друзья – товар редкий. Пусть они получат лишь малую долю пользы, но так я показываю им, как сильно ценю их дружбу и преданность.

Эльфийка долго и пристально разглядывала меня, явно о чем-то напряженно размышляя. Наконец она едва заметно кивнула и ушла к себе в комнату.

«Солёная вдова» была готова к отплытию; нам сообщили, что отлив начнется на закате. Мейвит пришел проводить нас с огромным заплечным мешком, а рядом стояли Майра, Зорана, его отец и дочки.

Я подошел к нему, чтобы попрощаться:

— Рад был повидаться и снова пойти в поход вместе, друг, — сказал я, пожимая ему запястье.

— Я иду с вами, — ухмыльнулся Мейвит.

— А как же твои дети? — намекнул я на то, что он не может их оставить.

Он оглянулся на семью:

— Уходя, я защищаю их. Если я останусь, а демоны придут сюда, мои дочери обречены. Майра все понимает. — Он тепло улыбнулся ей. — Хотя вчера она настояла, чтобы перед уходом я подарил ей еще одного ребенка.

— Избавь меня от подробностей, Мейвит. Мне незачем знать о твоей постельной жизни, — поморщился я. Мейвит недоуменно нахмурился.

— Ты что, завидуешь? Вы с Раэлией тоже вели себя довольно шумно.

— Проехали, — сдался я. — Твои тени тоже идут? — Спросил я, кивнув на двух голиафов в доспехах стражей подземелья.

— Да. Они станут моими капитанами и подготовят все к прибытию наших воинов в Наусис, — ответил Мейвит. — Я планирую отправиться с вами в Гептархию. Оберт считает, что мое присутствие поможет общему делу, и хочет, чтобы я разведал почву для торговли.

Я не смог сдержать улыбки. Возвращение Мейвита в строй было отличной новостью.

— И сколько вызвалось добровольцев? — Спросил я.

— Пока чуть меньше двух тысяч, но мы еще не получили вестей из дальних деревень, — тяжело вздохнул Мейвит. Он прекрасно понимал, что такое война, и что многие из его людей могут не вернуться назад. — Мы сообщили Верховному Стражу, и он гарантировал, что корабли для доставки моих людей в Наусис будут. Пока они ждут, будут тренироваться вместе. Мой народ не привык сражаться большими отрядами, но двое людей Верховного Стража остаются здесь, чтобы обучить их. Оберт возьмет на себя мои обязанности, пока меня не будет, — добавил он с явным облегчением в голосе.

— Рад, что ты с нами.

Попрощавшись со всеми, мы поднялись по трапу. Зорана обняла меня и тихо попросила вернуть ее брата целым и невредимым. С такой же просьбой обратилась и Майра. Я пообещал сделать все, что в моих силах.

Недели на борту «Солёной вдовы» тянулись чередой тренировок на палубе днем и ночных занятий в Мире Грёз. Иви обожала спарринговать с Мейвитом на глазах у стражей, и у меня не поднималась рука сказать ей, что тот намеренно сдерживает скорость, чтобы не подавить ее в первые же секунды. Он побеждал ее в каждом бою, но ей казалось, что победа была совсем близко. В Мире Грёз она снова взялась за изучение трудов Первого Легиона, но ни разу не задала мне вопросов – видимо, так и не дошла до той части, где описывалось создание врат обратно на Землю.

Эти сапоги стража из подземелья полностью оправдали восторги Мейвита. Хотя они и уступали кольцу уверенного шага, ноги на скользких поверхностях держались намертво. Легкая прибавка к скорости бега делала их невероятно ценными, что изрядно раздражало Мейвита, когда в наших спаррингах я раз за разом обходил его. Я мог пропускать через них свой импульс земли, но это требовало вдвое больше эфира, а дальность сокращалась наполовину. И все же я без раздумий сменил свои сапоги из земляного дрейка на этот артефакт.

Когда после долгих недель плавания мы наконец увидели сушу, до Наусиса оставалась еще неделя пути вдоль побережья. И вот, когда город наконец показался на горизонте, он выглядел точно так же, как и почти год назад, когда мы его покидали.

Должно быть, весть о приближении «Солёной вдовы» разнеслась заранее, потому что на пристани нас уже ждал Варек – суровый, потрепанный жизнью вербовщик Охотников Смерти в Наусисе. За его спиной стояли шестеро: один человек и пять эльфов. По всей видимости, новые рекруты, предназначенные для Обители. Скоро их ждало горькое разочарование.

Варек удивленно уставился на толпу сходящих на берег стражей. Фенлориан остановился перед вербовщиком:

— Ну, кого ты для нас нашел?

— Верховный Страж? Но почему? — ошеломленно начал тот, но быстро сообразил, что не ответил своему лидеру. — Два слабеньких некроманта, три ремесленника, которым осточертел этот мир, и один ветеран, ищущий покоя.

Я шел прямо за Фенлорианом, предвкушая, как наконец ступлю на твердую землю, и невольно подслушал разговор. По их виду легко можно было понять, кто есть кто. Мой взгляд скользнул по группе из пяти эльфов и одного человека и остановился на ветеране. Его острые глаза встретились с моими, и в них промелькнуло что-то знакомое, чему я не мог дать объяснения. В этом взгляде крылась неприкрытая злоба, направленная исключительно на меня. От него исходила отчетливая, острая угроза. Я пропустил мимо ушей весь дальнейший разговор Варека и Фенлориана, в котором Верховный Страж объяснял, что произошло в Обители.

С этим эльфом-ветераном явно было что-то не так, и то, как его рука покоилась на рукоятях ножен, вовсе не унимало моего предчувствия беды. Блейз подошел ко мне со спины:

— Хочешь, я подыщу нам корабль до Гептархии? — Я едва заметно кивнул ему, и глаза эльфа опасно сузились.

Баэлира коснулась моего плеча, привлекая внимание:

— Хочешь, я сниму для нас комнаты в таверне на эту ночь?

— Да, сними нам общие комнаты и отведи туда остальных устраиваться.

Мы с эльфом-ветераном так и не сводили друг с друга глаз. Он сжал рукоять меча на бедре так, что побелели костяшки пальцев. Мне показалось, что он вот-вот бросится в атаку, но вместо этого он резко развернулся на каблуках и пошел прочь.

Варек крикнул ему вслед:

— Аэльторн, ты куда собрался?

Дело было нечисто. Я физически ощущал его ненависть, но он оказался достаточно умен, чтобы не нападать при таком количестве моих союзников. Каковы бы ни были его намерения, я не собирался постоянно оглядываться назад. Я отделился от сходящих с корабля стражей и последовал за ним, твердо решив во всем разобраться. Я чувствовал, что он знает о погоне, и это его вполне устраивает. Оглянувшись, я проверил, заметил ли кто-то мой уход – никто, кроме Варека, не обратил внимания на то, как мы скрылись в толпе.

Я прибавил шагу, нагоняя Аэльторна. Он свернул в переулок, и я тут же послал импульс земли, чтобы убедиться, что он один. С урезанной до тридцати пяти футов дальностью из-за сапог стража я чувствовал себя почти слепым, но никого поблизости не обнаружил. Я шагнул в проулок и направился к эльфу. Тот замер в самом тупике, поджидая меня.

— Ни шагу дальше, Эрик Марко, — уверенно произнес он. В одной руке он держал обнаженное руническое оружие, а в другой – три тонких метательных кинжала. Его уверенность казалась чрезмерной; если он знал, что ко мне нельзя приближаться, значит, был осведомлен о моих способностях.

— Ты знаешь меня, но твое лицо мне ни о чем не говорит. Кто ты? — Спросил я, положив руку на рукоять своего клинка. Я заранее выставил перед собой несколько слоев воздушных щитов на случай внезапной атаки и послал еще один импульс голоса земли, проверяя, не заходит ли кто со спины.

— Мы уже встречались однажды. Я Алхар Ларетиан из дома Каэлориан, и я – твой приговор, — напыщенно произнес он.

Я окончательно запутался: это имя не вызывало в памяти никаких ассоциаций. Вдруг его лицо исказилось и расслабилось, словно спало какое-то маскирующее заклинание изменения облика. Мне потребовалась всего секунда, чтобы вспомнить это лицо из Махи. Это был тот самый эльф, который зажал меня в угол у акведука.

— У меня нет магии пустоты, — с усмешкой сказал я, вспоминая ту встречу. Тогда он прижал меня к стене, и именно в тот момент я призвал Раэлию с ее недоформированным огненным шаром. Тот огненный шар поглотил этого эльфа целиком, но, похоже, он сумел оправиться.

Он мрачно улыбнулся:

— Я знаю. Раэлия рассказала мне обо всех твоих фокусах. Меня прислали передать: если ты немедленно не явишься к ней, тебе больше не будут рады.

Я нахмурился:

— Я не могу. Сначала мне нужно разобраться с другими делами.

— Я видел твои другиеинтрижкина пристани. Ты не заслуживаешь Раэлию и больше не будешь позорить дом Главиен. Ты никогда больше не увидишь ни ее, ни своего сына!

Выплюнув последние слова, он стремительно метнул кинжалы один за другим и бросился в атаку. Мой разум намертво заклинило на последних двух словах, из-за чего я на долю секунды замешкался. Мое эфирное зрение зафиксировало несущееся на меня заклинание, но его воздействие без труда отразила Крепость разума. Летящие клинки тоже не достигли цели, разбившись о мой эфирный щит. С ростом моего аффинити Защиты воздушные преграды стали еще прочнее.

Кинжалы все же выпустили облако едкого дыма, но эфирное зрение и Очищение себя не позволили мне ослепнуть. Должно быть, он рассчитывал, что я хотя бы частично потеряю ориентацию, когда метнулся вправо, опасаясь, что я затяну его в свой пространственный карман.

Я не стал убивать его на месте, все еще ошеломленный услышанным. Я обнажил Погибель Магов, а в другой руке материализовался клинок Бориса. Узкий переулок давал ему преимущество за счет меньших габаритов, но мои клинки были длиннее. Он был быстр и думал, что ведет в этом бою, но я оказался быстрее и не испытывал никаких помех.

Я проверил его защиту парой десятков стремительных разменов за несколько ударов сердца, в результате чего его эфирный щит мгновенно лопнул, а сам он получил две раны: глубокий порез на бедре от клинка Бориса и царапину на предплечье от Погибели Магов. Последний удар был решающим, и он это уже понимал. Он отступил на шаг, в его глазах отразилось замешательство. Похоже, Раэлия раскрыла ему далеко не все мои секреты.

— С Раэлией все в порядке? — Требовательно спросил я, пока он осознавал всю тяжесть своего положения. Его штанина уже намокла от крови из глубокой раны, а к магии он больше не имел доступа.

В его взгляде читалась чистая ненависть.

— Я не буду спрашивать дважды, Алхар Ларетиан. Раэлия в безопасности? — Стальным голосом повторил я. Мне нужны были ответы, и я собирался их получить.

Он сплюнул под ноги:

— Я ничего ей не сделал. Это ты обрюхатил ее, а потом бросил и ее, и мальчишку.

Он потянулся к чему-то на поясе, но я не дал ему закончить движение. Он исчез в моем пространственном кармане, и мой эфир резко просел. Очевидно, произошло недоразумение, и ему нужно было остыть. Я послал еще один импульс земли, чтобы убедиться, что вокруг никого нет и у Алхара не было сообщников поблизости.

Я опустил клинки, чувствуя, как немеет все тело.

— У меня есть сын.