Банный день

Наши промокшие и покрытые грязью тела плелись по дороге. Четверо мужчин несли мага на носилках, сооруженных из двух копий. С наступлением ночи мы сменяли друг друга, а водянистая Голубая Луна заливала нас своим светом. У каждого бойца наготове был свет-камень, чтобы в случае опасности осветить врага. Флавий гнал нас вперед, и через некоторое время показались городские стены. При виде них меня захлестнуло облегчение.

На обратном пути я передумал множество мыслей. Стоило ли мне раскрыть себя и рискнуть жизнью, чтобы убить штормового великана с помощью своего пространственного кармана? Люди остались бы живы, да и Дурандус, наверное, тоже. В памяти вспыхивал ужас от того, с какой скоростью великан расправился почти с двадцатью щитоносцами и копейщиками. Опытными бойцами. Нет, если бы я попытался подобраться достаточно близко, то, скорее всего, погиб бы сам. Рост штормового великана превышал семь метров. Я не смог бы поглотить достаточно большую часть его тела, чтобы выиграть бой одним ударом.

Мы подошли к воротам, прервав мои размышления, и Флавий крикнул в сторону башни:

— Отряд Дурандуса возвращается!

— Ворота ни для кого не откроются до рассвета. Приказ генерала! — Донеслось в ответ.

Флавий выругался:

— Дыхание дракона! Семь человек с телом мага. Открывай ворота, иначе я сорву их с петель и забью тебя ими до полусмерти!

В башне началось оживленное движение, а затем другой солдат робко произнес:

— Пошли будить генерала и докладывать. Минутку, легионер.

Прошло около пятнадцати минут, прежде чем дверь надвратной башни распахнулась и оттуда вышел полуодетый мужчина:

— Что здесь происходит? Дурандус мертв? — В его голосе смешались недоверие, гнев и тревога.

Флавий ответил:

— Я доложу командованию Легиона. Мы можем войти, генерал? — Это был скорее не вопрос, так как мы уже начали проходить мимо него. Генерал грязно выругался и проклял своих людей за то, что те не впустили нас сразу, но это выглядело скорее как спектакль, чтобы задобрить нас.

Мне предстоял долгий путь через весь город, чтобы добраться до виллы во внутреннем саду. Проходя мимо бань верхнего города, я решил проверить, открыты ли они. Дверь оказалась не заперта, но вокруг никого не было. Я взял мыло и мочалку, зашел в душевую и принялся смывать с себя грязь. Вода, стекавшая в сток, еще долго оставалась серой. На теле я обнаружил десятки следов от укусов насекомых, которых даже не заметил во время похода.

Стоило мне подумать, что вода наконец пошла чистая, как я находил очередной слой или складку грязи. Волосы превратились в ужасное, сальное и грязное месиво, к тому же они сильно отросли. Все легионеры из отряда Дурандуса перед выходом были гладко выбриты. Я же выглядел как оборванец с неопрятной бородой. По пути мне попадалось множество цирюльников, так что, возможно, стоит заняться этим утром. Наконец, убедившись, что чист, я перебрался в купели. За ночь они остыли и стали едва теплыми. Я расслабился в воде, не обращая внимания на холод, и мгновенно уснул.

Меня разбудил шепот трех молодых девушек, которые во все глаза разглядывали меня. Я вспомнил, что именно они в прошлый раз забрали мои вещи в стирку. Вода остыла еще сильнее. Я отчетливо произнес:

— Мою одежду можете сжечь, а вот доспехи нужно вымыть. — Я выложил семь серебряных монет на край большой общей ванны. — Включите нагревательные руны, вымойте мои доспехи и принесите мне чистую одежду. Сделайте все на совесть, и каждая получит по серебряной монете на чай.

Одна из самых смелых девушек подошла и забрала серебро. — Мы запустим руны нагрева, легионер. — Она была молода, лет девятнадцати, с темно-русыми волосами и легкими веснушками – симпатичная, хоть и ничем не примечательная. Я слишком давно не был с женщиной, и во мне вспыхнуло желание, которое пришлось спешно и со стыдом скрывать.

Почувствовав неловкость от своего смущения, я обратился к другой девушке:

— Принесите мне двойной завтрак и узнайте, не согласится ли цирюльник побрить меня, пока я отмокаю.

Она кивнула:

— Мы только готовим и прибираем бани по утрам. Хозяйка скоро должна прийти, легионер.

Я мысленно застонал, ожидая нагоняя от владелицы за то, что вломился в бани посреди ночи. Кожа на пальцах уже сморщилась, но я снова быстро уснул, как только вода начала нагреваться под действием какой-то магии.

Меня разбудил приход двух девушек с подносами, уставленными едой и напитками. Следом за ними вошла женщина постарше, с заметной проседью в волосах. Лицо у нее было суровым и недовольным. Оставалось надеяться, что монеты уладят любую мою оплошность. Она произнесла:

— Вы проникли в мои бани после закрытия, легионер. Желаете объясниться?

«Не особо», – подумал я.

Я сделал глубокий вдох и заговорил не торопясь:

— Я был по уши в грязи и едва не погиб раз шесть за последние два дня. — На самом деле за последнюю неделю это случилось раз двенадцать. — Мне нужно было помыться, а ваши двери оказались открыты. Я оплатил свое время в воде и заплачу столько же сверху, если уйду отсюда довольным.

— Он заплатил семь серебряных, хозяйка, — попыталась помочь одна из девушек.

Взгляд хозяйки смягчился. Она все еще не выглядела счастливой, но смирилась с моим присутствием:

— Что ж, хорошо. За цирюльником уже послали, — она помедлила. — Расплачиваться с ним будете из своего кармана. — Она ушла, а я набросился на еду. Подогретое вино, фрукты, слегка черствый хлеб, масло с зеленью и нечто, напоминающее свежий хумус. Я даже не стал распробовать вкус – просто сметал все подряд.

И тут до меня дошло. После того как одного из бойцов схватила лягушка, когда тот справлял нужду, я на обратном пути через болото неосознанно терпел. Я пулей выскочил из воды и понесся в уборную, так как организму срочно требовалось освободить место для огромного количества только что поглощенной еды и вина.

Из-за двери донесся голос:

— Ваш цирюльник пришел. — Это была одна из девушек, которая тихонько хихикала над смущающими звуками, доносившимися изнутри.

Я закончил свои дела, и вошедший мужчина средних лет с улыбкой произнес:

— Я к вашим услугам.

— Побрить начисто, подстричь и… — я едва не добавил «оформить брови», но это было тщеславием из прошлой жизни.

Для бритья он использовал пенистую смесь с ароматом сандала. В руках у него была опасная бритва, и первым делом он принялся за шею. Когда чужой человек водит лезвием по твоему горлу – ощущения не из приятных. Он, должно быть, почувствовал мое напряжение и начал болтать о своей семье. Закончив бритье, он нанес бальзам. Пахло воском и маслом какао. Я спросил:

— Что входит в состав?

— Алоэ, масло жожоба, ши и пчелиный воск, растворенные в экстракте ромашки, — ответил он, расчесывая и состригая мои волосы. Я расслабился, чувствуя, как уходит то, что отрастало месяцами. Большинство легионеров в тех нескольких городах, где я бывал, выглядели гладко выбритыми и ухоженными. Кастилия же, казалось, позволяла нам делать все, что вздумается. Мы были словно паршивые овцы среди магических легионов.

Закончив работу, он показал мне результат в зеркале, и увиденное мне понравилось. Мои почти черные волосы теперь были длиной в палец и аккуратно уложены. Я спросил:

— Сколько стоит бритье и весь ваш набор инструментов? — Он удивленно посмотрел на меня, убирая инструменты в большой кожаный саквояж. — У вас ведь наверняка есть другой комплект в мастерской? — Добавил я.

— Да, но этот – мой дорожный, — с тревогой ответил он.

— Сколько нужно, чтобы купить такой же? — Не отступал я.

Он заглянул в сумку, мысленно подсчитывая стоимость. — Семьдесят серебряных, — он выжидающе посмотрел на меня.

Я достал из ниоткуда золотую монету и протянул ему:

— Этого должно хватить?

Он все еще не выглядел счастливым от того, что лишается рабочих инструментов. Он произнес:

— Я забыл про благовония. Они сами по себе стоят ползолотого, и я использую их только для клиенток.

Вместо того чтобы спорить, я сказал:

— Можете оставить их себе. — Наконец он кивнул, заметно повеселев, вытащил флакон и забрал золото. Цирюльник вышел в некотором оцепенении, словно потерял что-то очень дорогое. Я остался в комнате один, а кожаный саквояж отправился в мой пространственный карман.

Уход за собой определенно входил в мои планы на будущее. Я поймал себя на мысли, что начинаю привыкать к новой жизни. До этой бани я и не замечал, как сильно потрясения и перемены притупили мои желания. Теперь же они, кажется, возвращались. Но идти в бордель я по-прежнему не собирался. Я прошел в открытую раздевалку и обнаружил свои доспехи чистыми и смазанными маслом, а рядом лежала аккуратно сложенная новая льняная одежда.

Она была не такой плотной, как привычная брезентовая форма Легиона, но на первое время сойдет. Я оделся и разыскал пожилую хозяйку. Мне пришлось разменять золотую монету на серебро, так как у меня оставался всего один серебряный. Я отдал ей десять серебряных монет: семь за услуги и по одной для каждой из трех девушек, как и обещал. Когда ты балансируешь на грани жизни и смерти, расставаться с деньгами становится легко. Нужно радоваться жизни, пока есть возможность – похоже, у меня вырабатывался менталитет солдата.

Солнце уже поднялось высоко, когда я добрался до сада. Насвистывая тему из «Звездных войн», я вошел на виллу. В прихожей никого не было – может, ушли на патрулирование или дежурство на стене? Я совершенно потерял счет дням. Я заглянул в большой зал, где стояло большинство кроватей, и обнаружил там пятерых отдыхающих бойцов. Один из них приподнялся – это был Феликс. — Какого хрена? Ты что, вернулся, чтобы нас преследовать, чертов призрак?

— Нет. Я просто побрился и подстригся, — ответил я, постаравшись изобразить обиду.

Феликс недоверчиво покачал головой:

— Нам сказали, что отряд Дурандуса разбит и вы вернулись посреди ночи. Это было часов десять назад. Кастилия, Делмар и Адриан отправились расспрашивать выживших. Поскольку ты сюда не пришел и вестей от тебя не было, мы все решили, что ты погиб.

— Слухи о моей кончине сильно преувеличены, — отшутился я.

Из кухни вышел Ферт:

— Тебе лучше поскорее уносить свою задницу в Зал Легиона. Кастилия с тебя три шкуры спустит за то, что ты не явился к ней сразу по возвращении.

— Дерьмо. — Я бросил доспехи, копья и снаряжение и со всех ног бросился бежать.