Дезертирство

Там, где обнаружился один следопыт, гарантированно найдутся и другие. Вход в мою искусственную пещеру найти было непросто. Я сбросил ровно обтесанный камень в воду и шел вокруг валуна с предельной осторожностью, чтобы не оставлять следов. Но все это мало что значило, если у них была поисковая магия, и мой пульс участился. Первый следопыт взобрался на валун. Я успокоил себя тем, что это лучшая обзорная точка на этом участке побережья, так что его действия вполне логичны.

Сердце застучало еще сильнее, когда адреналин хлынул в кровь, а очередной импульс показал, что в радиусе действия появился второй следопыт. Вскоре он присоединился к первому прямо над моим каменным жилищем. Они завели негромкий разговор на орочьем, пока флот проходил мимо нашей позиции в миле от берега. Корабли шли тесной группой, с огнями на носу и корме. Я напрягся, когда третий следопыт зашел за валун, и внезапно почувствовал себя в ловушке. Моя затея казалась мне блестящей, ведь я не использовал эфир для маскировки, которую мог бы заметить маг, а рой насекомых не мог обнаружить меня через узкую смотровую щель.

По крайней мере, у меня оставался амулет эфирного щита. Я потянулся к шее и похолодел от ужаса – его там не было. Неужели я его выронил? Я мысленно восстановил цепочку событий. Я ведь отдал его Корвусу, но воспоминания об этом были какими-то туманными. Неужели я отдал ему и кольцо тоже? Черт, да, и мешки с золотом.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы распутать свои воспоминания. Должно быть, он применил ко мне какое-то заклинание подчинения. Внезапно мысль о том, что в Западной Империи есть хоть один нормальный Гончая, испарилась. Я понял, что пока он показывал мне карту на своей куртке, он исподволь проникал в мое сознание. Наверное, это началось с самой первой нашей встречи. Должно быть, так оно и было. А запах огра, скорее всего, служил лишь отвлекающим маневром, чтобы перегрузить мои чувства и не дать заметить его воздействие – как ни странно, именно этому нас учили на тренировках Гончих.

Это лишь укрепило мое решение бросить задание. Нужно было только сначала ускользнуть от орочьих следопытов. Один из орков пустил струю мочи прямо на камень, и, разумеется, моя смотровая щель оказалась на пути этого водопада. Я прикрыл крошечные брызги предплечьем, подумывая о том, чтобы лишить его детородного органа за такое оскорбление, но сдержался. Скорее всего, следопыты уйдут вслед за флотом, нужно просто переждать.

Вода сегодня была как зеркало, и лишь волны от проходящих в миле кораблей тревожили поверхность. Флот двигался мучительно медленно, ведь их жрецам приходилось самим создавать ветер для огромных парусов. Один следопыт спрыгнул прямо передо мной и не спеша подошел к воде. Он всматривался в мелководье, и я проклял свою неудачу.

Должно быть, он заметил тот самый обтесанный камень, который я туда сбросил, и теперь Слеза Нептуна отражалась от его полированной поверхности. Он подозвал второго, и хотя я не понимал их языка, по их жестам было ясно: они пытаются сообразить, почему прямо у берега лежат огромные, идеально ровно вытесанные каменные блоки.

Я участил импульсы Голоса земли. Третий следопыт уже ушел на юг. Эти двое сдаваться не собирались: они активно жестикулировали и, похоже, спорили из-за камня. Я сбросил туда в общей сложности четыре блока, преимущественно квадратных, чтобы соорудить свою шестифутовую кубическую камеру. Мой пространственный карман был слишком забит, чтобы хранить их там, и мне казалось, что я очень ловко их спрятал. Мое положение ухудшилось, когда один из них повернулся лицом к скале. Было темно, а моя смотровая щель была совсем крошечной – всего дюйм в высоту и шесть в ширину. Он обошел валун, осматривая его и пытаясь понять, откуда взялся этот тесаный камень. В темноте он пропустил мою щель, расположенную выше, но остановился прямо у входа.

Когда он подозвал своего напарника, я понял, что мое время истекает. Моя «дверь» представляла собой трехдюймовую каменную плиту, но я подогнал ее достаточно свободно, чтобы можно было выбить ее пинком, а не тратить эфир на перемещение. С очередным импульсом Голоса земли я понял, что он нащупал тонкий стык в камне.

Один из двух следопытов вытащил свой свежевальный нож и не торопясь пытался просунуть его в щель, чтобы поддеть то, что они, должно быть, считали скрытым тайником. Отчетливый скрежет лезвия по камню действовал на нервы. Я послал импульс Голоса земли еще дважды, чтобы убедиться, что в пределах сорока футов от меня находятся только эти два следопыта.

Я приготовился к схватке и, когда все было готово, начал действовать. Каменная дверь исчезла в моем пространственном кармане, оставив опешившего орка наедине с выпадом Погибели Орков. Я целился ему в горло, но он среагировал быстро и успел выпрямиться. Лезвие все же пробило ему грудину, и он издал полный боли крик. Я выскочил из своей самодельной тюрьмы и швырнул все три шарика во второго следопыта.

Моя первая жертва все еще кричала от боли, и мне очень не понравился этот эффект меча – причинять сильную боль, это привлекало слишком много внимания. В очках ночного зрения я видел лишь еще одного следопыта далеко впереди по берегу, вероятно, того самого, что прошел мимо нас двадцать минут назад. Я прикончил вопящего передо мной орка, рванув клинок вниз, рассекая грудину и уничтожая его сердце и легкие.

Я тихо выругался, когда над ближайшим кораблем вспыхнули яркие огни, осветив небо и береговую линию словно посреди дня. Споры ослепили второго следопыта, и пришло время бежать.

Я полоснул дезориентированного следопыта по шее и бросился в лесную чащу, уходя на восток от озера. Налегке я стремительно мчался между деревьями. Тени плясали на стволах, пока другие корабли запускали свои магические осветительные ракеты в небо и над лесом. Я надеялся, что орочий авангард не сочтет меня серьезной угрозой, ведь я был всего лишь одним Гончей. Я ошибался.

Вскоре за мной потянулось жужжание насекомых, пока я пытался оторваться от озера Варвао. Мой Голос земли оказался спасением: он очертил силуэт следопыта, устроившего засаду впереди. Вместо этого я в последнюю секунду обогнул дерево с противоположной стороны и атаковал его с тыла, прежде чем он успел среагировать. Один воздушный щит и два удара Погибели Орков покончили с несчастным следопытом. Озеро бурлило от активности, крики орков разносились по лесу, а над головой вспыхивало все больше эфирных ракет. Какая-то оса ужалила меня в шею, и я с досадой прихлопнул насекомое размером с мяч для гольфа.

Я быстро применил Очищение себя, чтобы нейтрализовать жгучий яд насекомого, и снова побежал сквозь чащу. Новые назойливые твари атаковали мою открытую кожу и преследовали меня на бегу. Ночка выдалась паршивой, я сильно взмок от влажного воздуха. Я не понимал их маниакального желания поймать меня. Разве у них нет города, который нужно завоевать? Примерно через два часа моего безумного бега в лесу наконец воцарилась тишина, и я больше не слышал непрекращающегося жужжания над головой.

Я не стал сбавлять темп и постарался бежать еще быстрее, решив, что вырвался за пределы радиуса контроля насекомых. Я пытался восстановить эфир, но все же часто посылал импульсы Голоса земли. К сожалению, Голос земли не мог видеть летающих существ. Я даже не понял, что именно рухнуло на меня сверху. Что бы это ни было, у него были когти, которые сорвали с меня очки ночного зрения и глубоко располосовали шею и щеку, но не смогли зацепиться за плечо, так как я резко вывернулся.

Я рассудил, что потеря очков – это лучше, чем потеря головы. И все же от этого удара меня с силой впечатало в землю, выбив дух. Я оказался на относительно открытом участке и пополз под прикрытие поваленных деревьев, попутно выпивая два малых орочьих зелья исцеления со своего пояса. Кровь обильно текла по шее, пропитывая нижнюю рубашку. Я напряженно прислушивался, пытаясь уловить звуки твари в небе, но слышал лишь стук собственного сердца в ушах.

Противный вкус зелий заставил меня с трудом сдерживать рвотный позыв, но я не мог тратить эфир на самолечение, когда враг был так близко. Орки ли послали эту тварь, или это просто местный хищник? При одном лишь лунном свете я всматривался в небо, пока мои раны затягивались. Где бы ни лежали очки ночного зрения, я мысленно с ними попрощался. Возможно, в тайниках Гончих найдется замена, но сейчас это меня не волновало. Я заметил, как звезды заслонил силуэт огромной птицы.

Я бросился к деревьям и проверил эфир – его было более чем достаточно, чтобы устранить эту угрозу. Я проверил еще раз, чтобы убедиться, что тварь заходит на второй круг, пока силуэт стремительно увеличивался в размерах. На бегу было трудно рассчитать время, траекторию и зацепить достаточно плоти зверя, чтобы убить его. На этот раз я попытался уклониться от его когтей кувырком, но все равно получил удар по спине, который разорвал мою броню Гончей, а самого меня отбросил в сторону, словно грязный носок. Однако мой эфир практически иссяк, что говорило о некотором успехе.

Пернатый хищник не смог выйти из пике, с треском врезался в землю и снес несколько деревьев, огласив лес полным боли криком. Вместо головы, как я планировал, мне удалось зацепить лишь крыло. Тем не менее, это сработало: гигантская птица беспомощно билась на земле, запутавшись в поломанных ветвях поваленных деревьев.

В лунном свете я предположил, что это молодой рок, так как размах крыльев у него был не самым внушительным – около сорока футов. Из рассказов Герна я знал, что размах крыльев взрослых роков превышает сто футов, а гнездятся они в сотнях миль к северу отсюда.

Пока искалеченный хищник бился на земле, он в ярости щелкал своим внушительным клювом в мою сторону. Он вел себя так, словно это я на него напал, а не наоборот. Я пробормотал скорее себе под нос, чем ему:

— Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет, птичка.

И все же он оставался опасным противником, но добивать его нужды не было.

Я резко вдохнул. Неужели на его спине в лунном свете виднелась упряжь? Неужели там был наездник? Может ли эта ночь стать еще хуже? Должно быть, он погиб при таком жестком падении рока на деревья. Если наездник действительно был, то вскоре здесь появятся другие орки, а мой эфирный резерв пуст.

Я швырнул шарик, чтобы ослепить рока, и поковылял прочь. Я догадывался, что рок принадлежал орочьему авангарду и был их кошмарным питомцем. Так или иначе, в таком состоянии он не сможет преследовать меня, и оставалось лишь надеяться, что он был один.

Моя куртка Гончей теперь превратилась в лохмотья, и я скомкал ее, чтобы выбросить, как только окажусь в безопасности. Без очков я мог видеть только с помощью заклинания Голоса земли. Добравшись до густого ельника, я наконец устроился на отдых, пока восстанавливался эфир для исцеления ран. Кольцо восстановления эфира оказалось огромным подспорьем, удваивая скорость восполнения сил. Самолечение показало, что повреждение плеча было серьезным; я просто находился в состоянии слишком сильного шока, чтобы осознать это сразу.

Я оставался неподвижен в ожидании рассвета, восстанавливая эфир и залечивая раны. Без очков я опасался нового нападения с воздуха в темноте.

Послевкусие орочьего зелья намертво въелось в язык, и вода его не смывала. Зелье-ополаскиватель, по крайней мере, помогло решить эту проблему. В нескольких милях отсюда я все еще слышал, как рок яростно кричит от бессилия, оставшись на земле и ослепнув. Когда серое рассветное небо наконец заявило о себе, я достаточно исцелился и продолжил свое бегство на запад.

Я надеялся, что Халифат прекратил погоню. Сейчас я должен был находиться как минимум в двадцати милях от флота. По крайней мере, я не видел ничего в небе и не слышал ничего, что могло бы навести на мысль о преследовании.

Я открыл книгу сообщений, чтобы взглянуть на нее в последний раз. Новых приказов записано не было, и я больше никогда ничего не напишу. Надеюсь, из-за отсутствия ответа они решат, что я погиб или попал в плен к Бутанскому Халифату. Я отправил книгу обратно в свой пространственный карман в последний раз. С помощью кровавого компаса я сориентировался на местности и побежал в нужном направлении, то и дело посылая импульсы Голоса земли.