– Навек в тайм-ауте
Глава 338.
Комната была покрыта коврами из тонкой паутины; казалось, пауки пытались затянуть в кокон все помещение. Потолок излучал мягкий сине-серый свет, похожий на сумерки. Пересечь комнату, не потревожив паутину, было невозможно.
— Эта паутина не от пауков, — раздался глубокий голос Навека. — Хоть сейчас и не сезон, но это гнездо кровавых мотыльков. — Мы все повернулись к Навеку, ожидая дальнейших объяснений. — Гусеницы строят эти гнезда высоко в кронах джунглей. Они запутывают птиц и змей в этой паутине, а затем набрасываются на них толпой и пьют их кровь, после чего окукливаются и превращаются в кровавых мотыльков.
— На гриле они очень даже ничего, — добавил Мейвит. Да уж, гусениц я точно есть не собирался.
Я вгляделся в комнату. — Они горят? — Спросил я, указывая на паутину.
— Я не уверен. В джунглях влажно и часто идут дожди… — он замолчал, так как эта комната выглядела сухой. Все взгляды медленно обратились к Раэлии.
— Если меня облепят гусеницы, я буду очень зла. — Она повернулась к Бальдо, дав команду оставаться на месте. Раэлия фыркнула и вошла в комнату, ее сапоги быстро покрылись паутиной. Паутина была упругой, и стоило ей сделать всего пару шагов, как по ковру из паутины задвигались длинные тени. Огненный шар Раэлии сформировался стремительно, с чувством явной спешки.
Когда я увидел первую гусеницу, меня передернуло от отвращения. Она была длиной с мою руку, а ее длинные, цвета мха, зазубренные волоски колыхались вместе с телом. Навек прошипел:
— Какие же они огромные. Кровавые гусеницы не должны быть больше моего пальца. — Я не стал комментировать, что пальцы голиафа были гораздо больше моих. — Осторожно! — Излишне громко крикнул Навек, ведь Раэлия стояла всего в пяти футах. — Эти шипы ядовиты!
При этих словах Раэлия выпустила свой огненный шар, не дожидаясь, пока он зарядится до предела. Когда он полетел вперед, я мгновенно осознал нашу ошибку. Время для меня словно замедлилось; я рванулся вперед, обхватив Раэлию руками. Из-за паутины на сапогах двигаться было тяжело, но я добрался до нее и закрыл тело эльфийки собой, когда вся паутина вспыхнула стеной огня. Я успел лишь выставить перед нами воздушный щит. Огненный шар взорвался в центре комнаты, мгновенно воспламенив всю паутину. И если бы взрывной эффект самого шара был терпимым, то внезапное возгорание всей паутины привело к мгновенному расширению воздуха.
Последовавший взрыв оказался во много раз мощнее, чем концентрированный огненный шар. Я закрывал собой Раэлию, когда нас, словно пули из пушки, отбросило назад, прямо на голиафов и грифона; мой воздушный щит лишь слегка защитил нас перед тем, как разрушиться. Моя голова врезалась в одного из голиафов, а затем в стену – или, может, в пол или потолок, я не мог понять, пока мы катились по коридору. Дезориентированный, я сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь найти кислород.
Я медленно выпустил Раэлию из своих объятий, и она закашлялась. Она тут же поднялась, выглядя почти невредимой. — Бальдо! — Хрипло и тревожно позвала она, продолжая кашлять. Я снова сосредоточился на комнате, чтобы убедиться, что нас не заполонят гусеницы. Комната горела, и десятки червеобразных насекомых корчились на полу в огне. Дым, по крайней мере, уходил наверх, а не заполнял коридор.
Мейвит помогал Константину подняться на ноги, а я потянулся к голове: шлема не было, а рука оказалась в крови. Я все еще пребывал в состоянии шока, ожидая боли, но вместо этого направил эфир через свое исцеляющее заклинание. Сильное сотрясение мозга тут же бесследно прошло, и мысли прояснились. Бальдо пришлось хуже: его крыло было вывернуто под неестественным углом, в то время как Навек, находившийся сзади, выглядел почти невредимым.
Я подобрал шлем. — Проверить ранения! — Крикнул я.
Первым отозвался Мейвит:
— Просто немного побило. У Константина порез на шее, мы наносим целебную пасту. — Обеспокоенный, я подошел к этой паре, чтобы осмотреть длинный диагональный порез, который они замазывали пастой. Он был не очень глубоким, так что ему повезло.
— Порезался собственным клинком, — злобно проворчал он. — Когда на тебя летит голиаф, трудно не покалечить обоих.
Я наклонился, чтобы осмотреть рану. — Ну, теперь понятно, почему ты так не любишь бриться, — сказал я. Моя шутка ему явно не понравилась, поэтому я оставил его и пошел проверить Бальдо. Раэлия стояла на коленях рядом с грифоном, который тихо и растерянно чирикал.
— Перелом крыла, — с тревогой произнесла Раэлия, поглаживая его. — Тебе стоит отозвать его, пока у нас не появятся лишние лечебные зелья. — К Бальдо возвращалось сознание, и его чириканье становилось все громче и жалобнее.
Я ободряюще погладил его перья и попросил Раэлию отойти. Я успокоил растерянного грифона:
— Все будет хорошо. Когда мы увидимся в следующий раз, ты получишь столько сырого мяса, сколько захочешь. — Как только его внимание переключилось на меня, Бальдо исчез.
Навек сидел, прислонившись спиной к стене, и отмахнулся от меня, показывая, что с ним все в порядке. Паутина к этому времени уже сгорела, и в комнате тлели лишь тела гусениц. Я вошел внутрь и увидел сундук с наградой в центре квадратного помещения шириной в сорок футов. Я насчитал двадцать три дымящиеся сосиски – я называю их сосисками, потому что именно этот запах напоминал мне жарящееся мясо. Собиратель был у меня в руке, и я испробовал его на первом обугленном черве.
Легкая, едва заметная эфирная эссенция втянулась в собиратель, сформировав малую эссенцию природы. Внутри небольшой сферы закружились призрачные листья, когда я повернул ее. Любая магическая эссенция была ценной, и я подходил к каждому телу, пока остальные входили в комнату, выглядя немного помятыми. Константин вместе с Раэлией направился к сундуку, а я собрал еще 20 малых эссенций природы. Две мои неудачные попытки, возможно, были связаны с тем, что гусеницы слишком сильно обгорели.
И Мейвит, и Константин обладали родством с природой. Мейвит, что неудивительно, отказался от эссенций, но Константин с благодарностью забрал половину. Он получит от них лишь незначительную пользу, и я не думаю, что это сильно улучшит его заклинание. Я упаковал эссенции и отправил их в свой карман. Имея оставшиеся 10 малых эссенций и высшую эссенцию природы, я смогу со временем разблокировать родство с природой и выучить заклинание, как только мое ядро достаточно восстановится.
Навек вскрывал одного из червей поменьше, из которого вытекала желтая жижа. Он говорил в основном сам с собой:
— Его нужно еще немного пожарить. — Я догадался, что Мейвит не шутил, когда говорил, что они съедобны. Мейвит и Навек принялись сооружать место для жарки гусениц с помощью моего термального камня. Навек объяснил, как их обычно готовят: ножом отрезают голову, а затем жарят тушку, сжигая зеленые шипы. Когда все готово, тушку раскалывают и едят мясо горячим. Пахло это и правда вкусно, когда они начали жарить.
Когда они закончили готовить червя, мои спутники попробовали мясо, вычерпывая ложками дымящиеся кусочки из треснувшего панциря, словно в семейном ресторанчике. Я заметил, что Раэлия все еще переживает за Бальдо, но как только мы раздобудем еще несколько лечебных зелий, мы сможем его вылечить. Мейвит протянул мне кусок мяса гусеницы. — Попробуй, Эрик, тебе понравится. У него приятный ореховый вкус. — Я все же отказался пробовать это насекомое.
В сундуке оказалось двенадцать крупных монет и большой серый плащ из шелка гусеницы, как сказал Навек. Плащ передавали по кругу, и я не почувствовал, чтобы он реагировал на мой эфир, так что сомневался, что это артефакт.
Раэлия заметила:
— Похоже, это просто тяжелый плащ. Наверное, прочный и водонепроницаемый. Вполне обычная награда для подземелья.
— И наверняка не огнеупорный, — пробормотал Константин в редкой попытке пошутить.
В итоге было решено, что плащ достанется Константину. У меня было три плаща, один из которых – плащ из мантикоры, сшитый для меня Мейвитом. У Раэлии был ее плащ рейнджера, а Мейвит и Навек также владели плащами из мантикоры.
Я осмотрел комнату с помощью Голоса земли, прежде чем мы направились к единственному выходу. Мне показалось любопытным, что на потолке этой камеры были длинные вентиляционные отверстия, уходящие за пределы моей чувствительности. Они были слишком малы для крупных гусениц, но, возможно, именно так подземелье кормило или заселяло эту комнату. Я покачал головой, давая понять группе, что не нашел ядро подземелья.
Мы пошли по хорошо освещенному коридору к следующей комнате, которая, как я подозревал, должна была оказаться безопасной зоной. К моему приятному удивлению, мы действительно добрались до безопасной комнаты с аркой, затянутой плоской маслянистой пленкой. Группа облегченно вздохнула, обнаружив выход из подземелья. Входная комната была небольшой, и первое, что я заметил, – это отсутствие надписей на стенах. Обычно искатели оставляют на стенах послания, предупреждающие о том, чего ожидать во время прохождения. Было ли это девственное подземелье? Не потому ли оно вело себя необычно и не следовало правилам?
Скамеек для отдыха здесь не было, поэтому мы устроились прямо на полу. — Через сколько обновится лабиринт с козлами? — Спросил я Мейвита.
— Через полдня, — тут же ответил он.
Когда все устроились на отдых, я спросил:
— Кто хочет проверить выход?
— Должно пойти двое, — объявил Константин. Я кивнул, так как мы полагали, что лимит подземелья – четыре человека. — Я готов пойти добровольцем.
Следующим вызвался Мейвит:
— Я тоже пойду.
Константин кивнул голиафу:
— Мы разведаем обстановку и вернемся через пять минут. Если мы не вернемся, отправляйте за нами только одного человека. Если и он не вернется, выходите тем же путем, каким вошли. — То, как спокойно и рационально он это говорил, немного меня пугало. Он буднично упоминал о том, что они могут погибнуть сразу после выхода из подземелья. Я прикусил щеку, пока они готовились к выходу. Если мы собираемся уничтожить подземелье, нужно ли нам вообще проверять этот выход? Но с другой стороны, возможно, мы никогда не найдем ядро подземелья, и нам придется вернуться и изучить, как его найти и уничтожить.
Когда Мейвит и Константин встали бок о бок и вместе вышли, у меня внутри все сжалось. Мой лучший друг в этом мире и мой суровый наставник исчезли на поверхности. Навек сбросил все свое снаряжение, оставив только копье, готовый стать третьим, кто выйдет наружу. Прошла всего минута, но он повернулся ко мне:
— Если я не вернусь, обещай, что сделаешь все, что в твоих силах.
Я кивнул, хотя в этом не было необходимости. Мгновение спустя Мейвит шагнул обратно через маслянистый портал. Он слегка кашлял и был весь в грязи. — Там впереди небольшая пещера. Константин думает, что обвал заблокировал вход. Мы сдвинули один камень, и он частично обрушился.
— Где Константин? — Встревоженно спросил я.
— Он должен быть прямо за мной, — сказал Мейвит, поворачиваясь.
Я не стал ждать и вышел из подземелья. На другой стороне я наткнулся на Константина; в воздухе висела густая пыль, подсвеченная его свет-камнем. Он кашлял на ходу. — Войти могут только четверо, — подтвердил он. До стены из каменных обломков было футов шесть. Я применил Голос земли, тратя мгновение на изучение отклика.
— Похоже, туннель расчистится примерно через сорок футов, — сказал я Константину. — Я не знаю, как далеко до поверхности, и вообще близко ли мы к ней или просто глубже в Бесконечной Тьме.
Он еще немного покашлял, прежде чем ответить:
— Мы попытались сдвинуть камень, и эта стена рухнула.
— Может ли подземелье слышать нас здесь? — Спросил я, прикрывая рот рукой и используя заклинание очищения, чтобы вывести пыль из легких.
— Не думаю, но точно не знаю, — ровно ответил он.
Я кивнул и тщательно подобрал слова:
— Думаю, наш план может быть ошибочным. Навек не понимает преимуществ подземелья или же готов зачищать комнату с мантикорами снова и снова.
Константин на мгновение задумался, прежде чем ответить. — Мои мысли о нем совпадают с твоими. — Мы оба внимательно осматривали хрупкую пещеру. — Возможно, Навек захочет немного отдохнуть, — предложил Константин. Я понял, что он имел в виду. Навек был настроен уничтожить это подземелье, и у меня складывалось ощущение, что он откажется сотрудничать, если мы решим не делать этого, когда найдем ядро.
— Если я собираюсь войти снова, кто-то должен это сделать. Мне спросить его или просто сделать это? — Спросил я.
— Я поговорю с ним, — хмуро ответил он. — Лучше, если он выберет это добровольно. Я уж точно не собираюсь вызываться. — Я закатил глаза на нежелание старого разведчика входить в мой карман.
— Хорошо, отправь его сюда, если сможешь убедить. Я попробую тут немного прибраться. — Я указал на обвалившуюся часть пещеры. Константин оставил мне свой свет-камень, и я аккуратно переместил все крупные незакрепленные камни с пола в свое хранилище. В моем пространстве снова быстро становилось тесно.
Я приложил ладонь к маслянистой поверхности и попытался войти в подземелье. Она казалась гладкой, холодной и непреклонной. Это был первый раз, когда подземелье отвергло меня, и я легко мог представить себе группу из пяти человек, пытающуюся войти, где пятый просто упирается в глухую стену.
Когда через пятнадцать минут никто не появился, я начал беспокоиться. Я гадал, не возникло ли у Константина трудностей с тем, чтобы убедить Навека. Что бы я делал, если бы он не вышел? Наконец рядом со мной появился Навек, выглядевший напряженным. Мне было любопытно, что Константин сделал, чтобы убедить его. Я был уверен, что Мейвит или Раэлия вызвались бы первыми.
— Что теперь? — Храбро спросил охотник.
Я помедлил с ответом, решив, что тяжелая работа приведет его в лучшее расположение духа. Указав на обвалившийся проход, я сказал:
— Нам в конце концов нужно будет расчистить проход. Я буду переносить камни в подземелье с помощью своего пространственного кармана. Потребуется несколько заходов, но работать вдвоем здесь безопаснее. Сложи эти камни в кучу, а я их заберу. — Я указал на три приличных валуна, которые ему нужно было перекатить. Мы работали минут пятнадцать, изрядно вспотев, и наше дыхание стало тяжелым, прежде чем я объявил, что мы закончили. Кислорода становилось все меньше. — Ты готов?
— Как долго я буду… — начал он спрашивать, но тут же исчез, а мой эфир упал до предела. Я подождал, пока смогу снова активировать Замедление старения и Крепость разума, после чего осторожно коснулся входа в подземелье, и глянцевая ониксовая поверхность пригласила меня обратно.