Глава 23.0

Во рту пересохло, словно туда набили ваты, а в голове нещадно стучало. Казалось бы, в мире, где есть магия и алхимия, могли бы уже изобрести алкоголь, от которого не бывает похмелья. К тому же это похмелье оказалось едва ли не самым тяжелым в моей жизни. Да я в любой день предпочел бы две упаковки пива по шесть банок половине бутылки этого бренди. Кое-как собравшись, я все же сумел вовремя добраться до ворот.

Кастилия, прибывшая к воротам для патрулирования, была одета не в мантию мага, а в легионерский доспех. Кожаный нагрудник плотно облегал ее изгибы, а на поясе даже висела короткая сабля. Мне было слишком плохо, а солнце светило слишком ярко, чтобы расспрашивать кого-то о причинах таких перемен. Я отыскал глазами Лайнуса. Тот выглядел бодрым и свежим. Встретив меня раздражающе жизнерадостной улыбкой, он произнес:

— Утречко, Эрик. Держи, раздавь стебель и высоси сок. Быстро полегчает.

Растение походило на одуванчик, только стебель у него был толщиной с мой палец. Я последовал совету: раздавил его и высосал сок. На вкус это напоминало смесь алоэ с корицей. Лайнус не соврал. Сначала отступило давление в висках, затем прояснилось зрение. Во рту все еще было сухо, к тому же остался горький, липкий привкус, но это была малая цена за возвращение к жизни.

Как я узнал позже, цветок назывался Утренняя Слава. Его выращивали искусные маги природы, так как для роста ему требовался эфир. Один стебель стоил целых шесть крупных серебряных монет, но содержал в себе несколько доз. Правда, употребить его нужно было вскоре после того, как сорвешь. Решив на будущее добавить несколько штук в свой пространственный карман, я надеялся, что эффект стазиса сохранит их свойства.

Когда мы построились, выяснилось, что в патруле не хватает двоих: Матео и Делмара. Огр ранил обоих, и вчера у стены я их тоже не видел. Кастилия повела нас за ворота. Я пошел рядом с Фертом, который тут же принялся жаловаться на убогость местных борделей. На вид ему было за сорок, и я невольно задумался: действительно ли его так волнуют бордели или ему просто нравится слушать собственный голос?

Шли мы парами, держа дистанцию примерно в десять футов друг от друга. Мои ноги зажили достаточно, чтобы не причинять неудобств. На всякий случай я заранее достал из своего пространственного кармана две запасные пары носков.

По мере продвижения дорога и окрестности вызывали стойкое дежавю. Кастилия шла впереди, рядом с ней шагал ее лейтенант Адриан. Я плелся слишком далеко позади, чтобы расслышать их разговор, поэтому просто пропускал болтовню Ферта мимо ушей.

Все повторялось в точности как вчера – никаких происшествий, пока мы не добрались до места, где два дня назад убили огра. Труп утащили в болото, и теперь над ним роились насекомые размером с мой кулак. Магиня Кастилия достала свиток и с его помощью сотворила огненное заклинание, чтобы сжечь и гнус, и само тело. Жир огра вспыхнул, и в воздух повалил густой сине-черный дым.

Вонь стояла жуткая, поэтому наш небольшой отряд поспешил пройти мимо. Ферт заметил:

— Крупных хищников или падальщиков в округе нет. Иначе от туши уже ничего бы не осталось.

— Может, они тоже не вынесли этого запаха? — Пошутил я.

Ферт расхохотался и пустился в долгие откровения о том, как пахли некоторые из его девиц в борделях. Эта история лишь укрепила мое нежелание посещать подобные заведения.

На дорогу выпрыгнула огромная лягушка, и Кастилия тут же опутала ее своими теневыми цепями. Тварь быстро закололи копьями и сбросили на обочину после того, как Кастилии не удалось извлечь из нее эссенцию. С магом патрулировать было куда проще. — А почему Кастилия не пошла с нами в первый патруль? — Спросил я у Ферта.

— Наверное, заседала с двумя другими магами – командирами рот Легиона, — предположил Ферт. — Маги подчиняются своей цепочке командования, ими могут распоряжаться только офицеры Легиона, а их сейчас в городе нет. Вообще, мне кажется, она сама вызвалась патрулировать южную дорогу. Ходят слухи, советник местного барона считает, будто замеченный недавно булливуг – это предвестник выброса подземелья.

— Выброса подземелья? — Переспросил я.

— Такое случается, хоть и редко. Только когда экология подземелья настолько нарушена, что ему приходится извергать часть своих монстров наружу. Впрочем, скорее всего, это просто фантазии советника. Делмар вот думает, что булливуг был либо одиночным охотником, либо изгоем, а вовсе не вестником выброса. Если бы здесь появилось нестабильное подземелье, Император прислал бы преторианцев, чтобы уничтожить его. Так или иначе, мы пытаемся отыскать одного лягушкочеловека в болоте, кишащем гигантскими лягушками, — усмехнулся он.

— Преторианцев? — Уточнил я. Раньше я уже слышал это слово, но думал, что это просто личная гвардия Императора.

— Ты действительно мало знаешь об Империи. Преторианцы – это элитные маги и воины Императора. — Он выдержал паузу и добавил:

— А еще убийцы. — Я понял, что это очередная деталь, перекочевавшая из римской культуры, ведь в известной мне истории преторианская гвардия тоже была императорской охраной. Но в мире магии эти преторианцы превратились в нечто иное.

— А преторианцы – это Первые Граждане? — Спросил я спустя некоторое время, задумчиво разглядывая зловещие темные тучи, сгустившиеся над болотом.

Ферт помедлил и ответил чуть более резко, чем следовало:

— Нет. Насколько я знаю, их обычно набирают из Львиного Легиона. А в Львином Легионе Первые Граждане не служат. — В глубине болот, прямо из темных туч, сверкнула молния. Кастилия приказала отряду остановиться, всматриваясь в странные электрические разряды вдали.

До меня доносились обрывки чужих разговоров. Кастилия пыталась понять, была ли эта буря естественной или магической. Мы прождали несколько минут, как вдруг со стороны шторма к нам выскочили две гигантские лягушки. Они спасались бегством и, похоже, вовсе не собирались нападать. Мы сомкнули щиты, готовясь к встрече. Одно из отделений быстро закололо и изрубило первую лягушку. Вторая же перемахнула через дорогу одним огромным прыжком и скрылась из виду, явно охваченная паникой.

— Отметьте на дороге направление бури! — Скомандовала Кастилия. — А затем поспешим обратно в Маху.

Солдаты принялись валить подгнившие деревья, чтобы установить их на дороге. Получилось всего два шеста, но они указывали прямо на эпицентр бури. Пока мы работали, нам то и дело досаждала болотная живность: сначала полдюжины лягушек, а затем огромная змея футов тридцати в длину.

Лягушек перебили быстро, но у змеи оказалась прочная чешуя, и теневые цепи Кастилии не смогли ее удержать. Вырвавшись из пут, гадина целиком заглотила Донте. Кастилия выхватила палочку и принялась осыпать голову змеи магическими снарядами, пока мы изо всех сил рубили ее туловище. Как только тварь издохла, мы бросились вырезать Донте. Он выбрался наружу, отплевываясь, ругаясь, кашляя, а затем его шумно вырвало. Кастилия, поглядывая на приближающуюся бурю, о чем-то переговаривалась с Адрианом, параллельно готовя свой собиратель эссенции для змеи.

— Сдерите с нее шкуру! — Зычно крикнул Адриан. — Клыки не ядовитые, их тоже забираем. У вас тридцать минут, если хотите получить доплату!

Семь человек встали в охранение, пока остальные принялись свежевать змею. Шкура оказалась толщиной почти в два дюйма. — И на что она вообще годится? — Спросил я, обращаясь скорее к пустоте.

— В основном на седла, — отозвался Уайли, с ног до головы перепачканный кровью. — У меня семья шорников, из такой кожи получаются прочные и дорогие седла. Нарежем ее полосами шириной и длиной в человеческий рост. Каждая такая полоса потянет на два-три золотых. Правда, вряд ли в самой Махе, ведь все толковые мастера оттуда сбежали.

Мы трудились не покладая рук, и в итоге каждому досталось по тяжелому рулону шкуры. Мы свернули их и прикрутили к вещевым мешкам. Весило это добро фунтов сорок, так что тащить этот неудобный сверток предстояло без всякого удовольствия. Мне сразу вспомнилось, как мы тащили паучьи прядильные органы из подземелья. Адриан забрал клыки, шкуру брать не стал.

— Вскройте ей желудок, — приказала Кастилия перед уходом. Ей хотелось узнать, чем питалась змея. Буря, казалось, становилась все больше, но мы управились быстро. Внутри обнаружились три полупереваренные гигантские лягушки и один гуманоид. По словам Константина, это был булливуг, хотя сам бы я не разобрал – желудочный сок почти полностью уничтожил плоть. Больше ничего интересного не нашлось, и Кастилия, Константин и Адриан принялись тщательно изучать останки булливуга.

По крайней мере, поток спасающихся бегством животных наконец иссяк. Нам наконец отдали приказ возвращаться в город быстрым шагом. Во время марша новости передавались по цепочке, словно в испорченном телефоне. До нашего хвоста колонны дошел слух, что булливуг не имел отношения к выбросу подземелья: он выглядел недокормышем и, скорее всего, был просто изгнан из своего племени. Но куда больше всех тревожил другой слух – Кастилия считала, что эта грозовая туча имеет искусственное происхождение.

Семь миль до города дались нам нелегко. Дополнительный вес змеиной кожи и ее крайне неудобное распределение заставили наши спины взвыть от боли. Когда мы наконец добрались до ворот, Кастилия на несколько минут задержалась, докладывая капитану стражи. Прежде чем нас впустили, из ворот навстречу выехали три телеги под охраной десятка конных воинов. Константин, стоявший рядом со мной, негромко заметил:

— Заберут остатки шкуры и, наверное, столько мяса, сколько смогут унести для нужд осажденных. Жаль, мы с этого ни медяка не увидим.

Прохожие и обычные солдаты провожали нас долгими взглядами, пока мы шли вслед за Кастилией к кожевникам на самую окраину трущоб. Вонь, исходившая от кожевенных чанов, наглядно объясняла, почему их загнали в такую глушь. Адриан принялся торговаться с суровым седым кожевником. Кастилия к тому времени уже ушла, направившись к своему городскому жилищу. Как шепнул Ферт, она пришла лишь для того, чтобы показаться кожевнику на глаза – так мы могли рассчитывать на более честную цену. Магов уважали и побаивались. И все же Адриан, судя по его лицу, остался не слишком доволен сделкой.

Нам приказали сложить рулоны кожи у входа, после чего объявили, что мы свободны. Выяснилось, что за переноску сорока фунтов кожи на расстояние в семь миль каждый из нас получит по пятьдесят пять серебряных монет. Как по мне, плата вполне достойная за такую работу – спина за пару дней заживет. Уайли же ворчал, что это сущие копейки, ведь седло из такой кожи можно продать какому-нибудь дворянину дороже двадцати золотых.

Несколько легионеров решили отправиться в верхний город, чтобы помыться в тамошних банях. Стоило это удовольствие безумных денег – целый серебряный, но мы все были по уши в грязи, а вода там была куда чище, чем в банях нижнего города. Мы вчетвером – Уайли, Донте, Феликс и я – рассудили, что после такой неожиданной прибыли можем позволить себе потратить по монете. Надо же было отпраздновать то, что мы пережили еще один день.