И все тайное становится явным

Темно-серый плащ Кастилии живописно свисал позади нее, пока она задумчиво разглядывала дальний угол конюшни. Я сидел в самом большом корыте, но внезапно почувствовал себя зажатым в ловушку, пока мой вопрос повис в воздухе без ответа. Наконец Кастилия заговорила:

— Я расскажу тебе одну историю. И не хочу, чтобы она пошла дальше. — Все так же глядя перед собой, она опустила руку в воду. Ее ладонь скользнула по поверхности, проходя совсем близко от моего тела. Я невольно напрягся, но она даже не посмотрела вниз. Я кивнул – именно этого знака она и ждала.

Она начала свой рассказ тихим шепотом, предназначенным только для моих ушей:

— Когда я была маленькой, мама рассказывала мне о моем дедушке. Он был родом из места под названием Мадрид-Испания. Магия пробудилась в нем поздно, но он был невероятно силен. Он мог телепортироваться почти на целую милю. Он умел черпать эфир напрямую из лей-линий и перемещаться по ним с поразительной скоростью, сочетая обе способности. — Она переменила позу, и я поймал себя на том, что снизу вверх разглядываю ее суровый, неподвижный профиль.

Она тяжело вздохнула:

— Я никогда его не видела, но мама часто говорила о нем и его удивительном даре. Самым впечатляющим его заклинанием было аннигилирующее плетение. Он мог стирать людей из бытия. Это была магия сферы пустоты, его сильнейшая сторона. — Она запнулась и посмотрела мне прямо в глаза: — Его призвали на службу к Императору. Хотели сделать придворным магом, женить на герцогине, Первой Гражданке, а брак с моей бабушкой аннулировать. Он обещал бабушке, что поедет к Императору и отвергнет его предложение.

Ее взгляд снова устремился вдаль. — Месяц спустя бабушка получила письмо, в котором сообщалось, что дед погиб в бою с врагами Империи. — В ее голосе сквозило явное недоверие.

Она вздохнула:

— Когда на совершеннолетие я проходила проверку у плиты и оказалось, что моих сил достаточно для поступления в Академию магов, я пошла туда. Мама строго-настрого запретила мне показывать истинную силу, иначе я закончу как дедушка. Я слушалась ее, но по ночам просиживала в библиотеке, вычитывая все, что можно, о пришельцах из других миров. К моему удивлению, я так и не нашла упоминаний о ком-то еще из Мадрида-Испании.

Сердце бешено заколотилось у меня в груди. В этот момент я мог бы переместить сердце Кастилии в свой карман и покончить с ней. Вместо этого я постарался сохранить самообладание, пошевелился в воде и спросил:

— И что еще ты узнала?

Она по-прежнему смотрела вперед, но на ее обычно бесстрастном лице промелькнула улыбка, выглядевшая довольно странно. — Я узнала, что, согласно имперским хроникам, чужеземцы всегда прибывают группами. У них всегда есть предрасположенность к нескольким редким видам магии. И Император всегда забирает к себе на службу любого иномирца, у которого магия пустоты является сильнейшей стихией. — Она повернулась ко мне:

— Ты знаешь, что происходит, если использовать собиратель эссенции на маге, чье сродство с первичной стихией превышает пятьдесят единиц?

— Нет. И что же? — Спросил я как можно невиннее.

— Эссенция всегда формируется в соответствии с этой стихией – всегда, без исключений, — подчеркнула она. — Император – сильнейший маг пустоты за всю историю. И мой дедушка был далеко не единственным магом пустоты, призванным во дворец и встретившим там свой печальный конец. Официальные хроники подчищены, их трудно найти, но даже в них за последние триста лет его правления я насчитала больше двадцати подобных случаев. — Кастилия поднялась, отходя от края корыта.

— Ты так и не ответила на мой вопрос, — глупо заметил я. — Почему ты думаешь, что я из другого мира?

Она загадочно улыбнулась:

— Тебе стоит почаще общаться с товарищами по легиону, Эрик. Они бы рассказали тебе, что я известна тремя заклинаниями. Теневые цепи, развеивание эфира и всевидящее око. Мои теневые цепи ты уже видел. Развеивание эфира – очень мощная штука, она позволяет мне гасить чужую магию прямо в момент плетения заклинания. Ну а всевидящее око я тоже использовала при тебе пару раз. Я призываю невидимую сферу из эфира, которую могу отправить куда угодно для разведки. И вижу все ее глазами. Она проходит сквозь стены и может удаляться от меня на сотни футов. Вчера я как раз пускала ее за стену, — она улыбнулась, заметив панику в моих глазах.

— И что же ты разглядела своим всевидящим оком, раз решила, будто я чужеземец? — Слабо спросил я.

Она снова бросила быстрый взгляд на воду, и я почему-то почувствовал, как заливаюсь краской. Ее хрупкая фигура возвышалась надо мной, точно колосс:

— Отдельную комнату ты получил не случайно, Эрик. Я рассудила, что там ты почувствуешь себя в безопасности и выдашь свои секреты, поэтому и попросила Лайнуса первым сообщить тебе о переезде на виллу.

— Что? Зачем тебе это? — Спросил я, снова возвращаясь к мысли о том, чтобы остановить сердце Кастилии.

— Все началось в подземелье. Я отправила туда свое око и увидела, как ты яростно отмываешься в воде, пытаясь очистить себя и доспехи. Я решила, что ты проник в соседний зал и одолел еще одного монстра. И тут же приказала всем покинуть подземелье, потому что не хотела, чтобы Первый Гражданин прибрал к рукам добычу, которую ты мог забрать у последнего чудовища.

— Так ты хочешь забрать эту добычу себе? — Спросил я довольно сухо. Я и сам толком не знал, на что способен этот кулон.

— Значит, ты действительно что-то нашел? Интересно. — Она озадаченно приподняла брови:

— Нет, оставь себе все золото и трофеи, что добыл в подземелье.

— Тогда чего ты хочешь? — Спросил я, лихорадочно соображая, есть ли у меня выход. — Выдашь меня Императору?

Она сухо рассмеялась:

— Зачем мне это? Я не получу ничего, кроме похлопывания по плечу. Я просто хочу, чтобы ты понял: мы на одной стороне.

Она повернулась, собираясь уходить, но я окликнул ее:

— Что еще ты видела своим всевидящим оком?

Она понимающе улыбнулась:

— Я знаю, что тебе нравится подушка с грифоном, которую подарили ребята. Они думают, ты ее продал, так что держи ее подальше от чужих глаз. Еще я знаю, что ты изучил исцеляющее плетение и теперь можешь сам затягивать раны на теле. — Мои мысли лихорадочно закрутились вокруг всего, что я делал в уединении своей крошечной каморки за запертой дверью и зашторенным окном. Не могла же она следить за мной постоянно? Не посреди же ночи, когда я…

— Ты забрал эссенцию у того эльфийского мага? — Прервала она мои размышления.

— Что? У эльфа из бартирадийцев? — Опешил я. Взгляд Кастилии стал жестким, улыбка исчезла, она смотрела словно сквозь меня. — Да, — признался я. — Она была коричневой, с завихрениями внутри.

При этих словах ее глаза блеснули:

— Она еще у тебя? Какого размера она была?

— Нет, я ее поглотил. Это была высшая эссенция, — выложил я.

— Жаль. Верховный маг Дакиан отдал бы целое состояние за высшую эссенцию земли – упущенная возможность. Знай, Эрик, сильные маги всегда оставляют после себя эссенцию. Шанс на ее слияние стремительно падает после тридцати минут. Я добралась до того мага до истечения этого срока, но эссенция так и не появилась. Тогда я всерьез заподозрила, что у тебя при себе собиратель Дурандуса. Признаться, на суде трибунала я была сбита с толку. Твое мастерство владения пространственным карманом просто поразительно, раз ты сумел извлечь оттуда этот идеальный куб песка.

Она усмехнулась:

— Именно после той истории с эльфом я стала наблюдать за тобой еще пристальнее. — Она снова окинула меня взглядом в корыте: — Если выберемся из этого города, мы еще поговорим о других твоих силах. — С этими словами она развернулась и оставила меня одного в холодной воде.

Я был ошарашен. Меня раскрыли – по крайней мере, мне так казалось. Кастилия знала о моем огромном пространственном кармане. Впрочем, я так и не подтвердил ей напрямую, что прибыл из другого мира. Я с головой окунулся в холодную воду напоследок. Одевшись, я выпил зелье излечения болезней и направился обратно на виллу. Я решил принять его, хоть мои исцеляющие чары и подействовали – не хотелось рисковать глазами. Зелье оказалось невероятно горьким, напоминая кислый виноград без намека на сладость. Но оно сработало: своим исцеляющим эфиром я почувствовал, как исчезают последние отголоски заразы.

Пока я шел по улицам к вилле, душная жара стояла невыносимая – явно за сорок градусов. Бартирадийские маги снова нагнали температуру, так что к вечеру туман обещал стать еще гуще. Константин был уверен, что они готовят атаку. Я переступил порог виллы как раз перед обедом. Все только просыпались после дневного сна после патрулирования и тянулись на кухню.

Флавий заметил меня первым:

— Черт, Эрик, Плутон, должно быть, просто ненавидит тебя, раз раз за разом вышвыривает обратно из своего царства! — Все тут же обступили меня, требуя рассказать о битве, едва не случившейся смерти и о том, как Кастилия снова спасла меня, выменяв у Грегора зелье от болезней на один из своих ценных магических артефактов. Рассказывая, я постарался особо подчеркнуть благородство Кастилии перед ребятами. Она это заслужила.

— Прямо как в легендах, только у нас женщина спасает мужчину! — Восхитился Бенито. Это вызвало кучу подколок на тему того, как некрасиво заставлять даму жертвовать стольким ради спасения простого легионера вроде меня. Мне же хотелось только одного – завалиться спать в своей не такой уж и уединенной комнате. Кастилия сейчас была в Зале Легиона, так что оттуда она вряд ли могла за мной подглядывать…

Адриан прервал обед:

— Всем спать. Перед закатом выдвигаемся к Торговым воротам. Похоже, сегодня ночью будет жарко.

Несколько провинившихся бойцов под руководством Константина провели вторую половину дня, укрепляя виллу. Мы не собирались держать здесь оборону до последнего, а планировали отступить к Цитадели, если падет стена внутреннего города. Эти трое были наказаны за то, что отправились в город без разрешения.

Оказавшись в своей каморке, я решил переправить все вещи в пространственный карман. На меня никто не обращал внимания: Кастилия и Делмар были в Зале Легиона, Адриан, скорее всего, тоже ушел туда. Никто не заметит, что комната опустела. К тому же Кастилия и так знала о моих возможностях.

Спал я неспокойно, мне чудилось, будто весь отряд пристально наблюдает за мной. Матео разбудил меня громким, настойчивым стуком в дверь:

— Подъем, Эрик! Пора идти и останавливать бартирадийскую армию, пока регулярные войска будут потягивать эль и смотреть на нас.

Я облачился в полные доспехи, и тяжелый металлический шлем на голове принес странное успокоение. На поясе у меня висели короткий меч и кинжал, в руках был средний круглый щит. Если понадобится метать копья, на стене найдутся пилумы. Все три моих лука покоились в пространственном кармане, так как моей задачей было таскать стрелы настоящим лучникам.

Я окинул взглядом комнатушку, служившую мне домом последние две недели, понимая, что могу сюда больше не вернуться. Я оставил ее в идеальном порядке. Брут, Матео и Феликс ждали меня. Остальные уже ушли. Брут протянул мне сумку:

— Леркин приготовил для каждого двухдневный рацион и две фляги лимонной воды. — Я проверил содержимое: две фляги и семь свертков, перевязанных бечевкой. — Один сверток – это твой ужин. Если не поторопимся, Адриан натравит на нас Гончих Легиона.

В удушливом вечернем зное мы зашагали к Торговым воротам. Чтобы скоротать время, принялись обсуждать любимую еду. Матео нахваливал блюдо, похожее на тушеную курицу в остро-сладком соусе. Феликсу по душе была кукурузная лепешка с расплавленным сыром. Брут мечтал о десерте из жирных сливок и алкоголя, который нужно было взбивать до густоты и подавать исключительно холодным. Моей же любимой едой, как ни странно, была жареная курица – со всеми ее одиннадцатью травами и специями.

Адриан тут же отправил нас четверых на стену нести дозор. Друзья принялись ворчать на меня за то, что им придется торчать лишние два часа на этой удушающей жаре. Но стоило солнцу скрыться за горизонтом, как погода резко переменилась, словно кто-то включил охлаждение. Почти сразу над полями, разделявшими стену и лагерь противника, поползли первые клочья тумана. Температура стремительно падала, и вскоре вражеские позиции полностью скрылись в густой белой пелене.

К нам подошел Адриан:

— Спускайтесь в башню. Сейчас поднимутся регулярные войска, чтобы занять посты. Но не расслабляйтесь. Чует мое сердце, сегодня они нас прощупают. — Словно в подтверждение его слов, из густого тумана донеслись приглушенные звуки вражеских рожков.