Терапия для голиафа

Вернувшись в свою комнату, я поворошил угли в камине и подбросил досок, чтобы разжечь огонь. Когда пламя разгорелось, я устроился на черном письменном столе. Мейвит зашевелился.

— Эрик, все в порядке? — Он попытался прошептать это, но его баритон все равно звучал довольно громко.

— Да, просто Кастилия сегодня пользовалась амулетом. — Я задумался на мгновение. — Мейвит, у тебя ведь есть заклинательная форма? Ты можешь направлять эфир в своем ядре? — Прошептал я.

— Моя заклинательная форма слаба. Я могу превращать камень в глину на короткое время, пока он снова не станет камнем. Но да, я достаточно хорошо чувствую свое эфирное ядро, чтобы управлять эфиром, — проворчал он более тихим голосом, понимая, как сильно шумит.

Я достал амулет.

— Мейвит, я войду в амулет Мира Грёз первым. А ты сможешь прикоснуться к нему и направить туда эфир следом, — предложил я.

— Мне неинтересно пользоваться твоим амулетом, — ответил Мейвит. Феликс заворочался и пробормотал, чтобы мы вели себя потише.

— Просто доверься мне, Мейвит. Город что-то делает с нами, и это поможет справиться, — взмолился я.

— Ладно, — после паузы согласился он.

Мейвит появился в прихожей подземелья вскоре после меня. Он тут же принялся озираться по сторонам с любопытством. Затем посмотрел на свои руки и сжал кулаки.

— Все выглядит так реально, — благоговейно произнес он. Его голос вернулся к привычной оглушительной громкости.

Я принялся объяснять:

— Город мешает нам видеть сны. Так что, хотя все спят, их разум не восстанавливается. Пространство этого амулета позволяет тебе видеть сны, потому что это и есть Мир Грёз. — Мое объяснение прозвучало довольно неуклюже, но Мейвит кивнул так, словно все было предельно ясно.

Я проделал то же самое, что и для Кастилии, – заставил стол ломиться от еды.

— Она ненастоящая, но вкус отличный. — Я жестом предложил ему угощаться. Мейвит оказался слишком широк для стула, поэтому я создал для него скамью, и он подпрыгнул, когда она появилась прямо под ним. Я рассмеялся:

— Мейвит, это просто скамья. Здесь ты можешь создать все что угодно или любого, кого когда-либо знал. Правда, при выходе у тебя может немного разболеться голова – смотря сколько всего ты создашь. Или, возможно, это зависит от сложности. Я сам еще только учусь обращаться с этим артефактом.

Мейвит, казалось, задумался, и на столе появилось огромное блюдо с какой-то пастой. Он нерешительно попробовал ее, а затем улыбнулся.

— Вкус точь-в-точь такой, как я помню. — Мейвит положил немного на тарелку и предложил мне. Я попробовал – блюдо оказалось довольно пресным, с резкими кусочками сыра в густом маслянистом соусе.

— Вкусно, — высказал я голиафу свое смягченное мнение. Все это было иллюзией, но мои вкусовые рецепторы все равно заставили меня исходить слюной. Мейвит принялся уплетать все, что было на столе, а я просто какое-то время наблюдал за ним. — Мы выйдем отсюда через пять часов и посмотрим, станет ли тебе лучше.

— Со мной все в порядке, Эрик, — сказал он, зубами сдирая мясо с большой индюшачьей ножки. Мне не хотелось объяснять голиафу, что такое депрессия и раздражительность из-за недосыпа, поэтому я просто позволил ему есть.

После того как он насытился и задал десяток вопросов о том, что за блюда стоят на столе, мы перешли в пещеру с анхегами.

— Хочешь сразиться с монстром? — Я заставил одно из двух гигантских ракообразных существ подняться на поверхность, и Мейвит отпрянул, неосознанно материализовав в руке свою дубину.

Мейвиту потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться:

— Не понимаю, зачем тебе драться с монстрами здесь. Ты ведь можешь… — Мейвит осекся и уставился куда-то мне за спину. Я повернулся и увидел голиафа-женщину. Мейвит просто смотрел на нее, пока я ее разглядывал. Ее серая кожа, лысая голова и изумрудные глаза напоминали черты самого Мейвита. Она была ниже его – около двух метров против его двух метров тридцати сантиметров, с более изящной верхней частью тела, женской грудью и мускулистым телосложением.

Она заговорила:

— Брат, почему ты не помог нам? Орки убили меня и забрали Майру. — Черт, чувство вины Мейвита отпечаталось на его проекции сестры.

Я сосредоточился, перехватил контроль над женщиной-голиафом и направил ее речь:

— Я прощаю тебя, брат. Ты ничего не мог сделать, чтобы остановить это, и они убили бы тебя, если бы ты вмешался.

Мейвит разрыдался, его плечи затряслись от рыданий:

— Ты не можешь этого знать, Зорана. Возможно, мне удалось бы переломить ход боя и дотащить тебя до деревенского целителя.

— Отпусти это, Мейвит, — повторила она. Я заставил женщину-голиафа подойти к нему и обнять его. Огромное тело Мейвита сотрясалось от рыданий, когда он крепко сжал сестру в объятиях. Я и сам не смог сдержать слез при виде этой сцены. Я оставил его наедине с ней и вернулся в прихожую, чтобы немного почитать. До меня доносились их голоса – оба говорили глубокими баритонами. В конце концов Мейвит вернулся в прихожую.

— Спасибо, Эрик. Я знаю, что это было ненастоящее, но я так сильно скучал по ней. Мне выдался шанс попрощаться. — Глаза Мейвита опухли, что не имело особого смысла в этом месте, если только он сам подсознательно этого не хотел. Я вернулся в комнату с анхегами и обнаружил, что Зорана разглядывает тварей. Я отправил ее в комнату играть с Оскаром и остальными.

Увидев, что она исчезла, Мейвит просто кивнул.

— Думаю, я бы хотел убить пару монстров, Эрик. Можешь наколдовать несколько орков?

— Я никогда не встречал орков. Думаю, тебе стоит сделать это самому, — ответил я, и в первой пещере с анхегами один за другим начали материализоваться орки. Когда появился седьмой, призыв прекратился. У троих орков были сети, так что, полагаю, именно эти орки убили его сестру. В целом они соответствовали тому, как я представлял себе эту расу, за исключением того, что выглядели они… цивилизованно. Под доспехами у них была добротная одежда, чистая кожа и аккуратно подстриженные волосы.

Мейвит бросился в бой первым, и мне довелось увидеть его с той стороны, с которой я его никогда не знал. Он оказался яростным и могучим воином, который не обращал внимания на раны, лишь бы нанести врагу смертельный удар. Орки были неплохими мечниками, но для меня они не представляли угрозы, если только мне не набрасывали на голову сеть. Мне пришлось использовать лишь один воздушный щит, чтобы избежать сетей, так что они до меня даже не долетели. Мы перебили этих семерых орков трижды, прежде чем жажда мести Мейвита наконец утихла.

— Теперь я понимаю, почему ты тренируешься здесь. Может, как-нибудь повторим? — В его голосе звучало удовлетворение.

— Прошло около шести часов, так что давай позавтракаем и узнаем, что планирует делать Кастилия. — Мы вышли из Мира Грёз, и я обнаружил, что рука Мейвита лежит у меня на груди – он тянулся со своего места на полу, чтобы сжать амулет.

Над нами стоял Бенито:

— Эрик, мне обидно. Ты пускаешь здоровяка в свои сны, а меня нет? Со мной ведь куда веселее.

Я сел, разминая затекшую спину.

— Мейвит умеет управлять своим эфиром и может активировать амулет. К тому же, Бенито, кто сказал, что ты и так не являешься мне в кошмарах? — Поддразнил я его.

Бенито посмотрел на меня с недоумением и сомнением. Он покачал головой, решив не ломать над этим голову.

— Кастилия хочет тебя видеть, Эрик. Спорим, вы с ней тоже будете смотреть изысканные сны вместе. — Голос Бенито прозвучал резковато и обвиняюще, в нем не было привычного дружелюбия. На нас определенно что-то влияло.

Я постучал и вошел. Кастилия и Адриан о чем-то тихо переговаривались.

— Делмар повел людей за дровами. У голиафа получилось? — Прямо спросила Кастилия.

— Мейвит смог им воспользоваться. Думаю, ему это помогло, — ответил я на кивок Кастилии.

— Хорошо. У меня есть план. Существует заклинание под названием Кошмар. Это усложненная форма заклинания Сон, но это единственные чары из тех, что я изучала в Магической Академии, которые принудительно погружают цель в состояние сна. Я хочу одолжить твой амулет, чтобы выучить его. — Кастилия выжидающе посмотрела на меня.

Я достал амулет и протянул ей. Адриан добавил:

— Эрик, если у тебя припрятана какая-то еда, сейчас самое время ею поделиться. Люди на пределе от голода и истощения, и я боюсь, что скоро дело дойдет до драк. — Я посмотрел на Кастилию – ее лицо ничего не выражало. Очевидно, она рассказала ему, что у меня есть запасы.

Я выложил на стол четырнадцать пищевых батончиков. Его глаза округлились.

— Что-то еще?

Я достал небольшой завернутый сверток с едой, оставшийся еще со времен тренировок легионеров, – я к нему так и не прикоснулся. Там было фунтов восемь-девять провизии. Адриан тщательно осмотрел его, хмурясь все сильнее. Я понимал, что он догадался, как долго у меня хранилась эта еда, поскольку на упаковках стояли штампы тренировочного лагеря легиона. Я явно раскрывал перед ним свои карты, но раз уж Кастилия сказала, что ему можно доверять, я решил довериться ему тоже – пусть и самую малость.

Я был таким же худым, как и все остальные, так что было очевидно, что сам я эту еду не ел. Он не стал спрашивать, есть ли у меня еще; просто пробормотал, что Делмар обвинит меня в утаивании припасов. Это было единственным логичным объяснением, когда еда появлялась буквально из воздуха.

Адриан наконец произнес невесело:

— Еще три дня пропитания для отряда. Подспорье хорошее, но погоды не сделает.

Я поставил на стол большую трехгаллонную банку меда. Брови Делмара поползли вверх, ведь банка явно превосходила размеры моего пространственного кармана, какими он их знал. Он открыл ее и попробовал засахарившиеся кристаллы:

— Мед? — Я кивнул. — Еще три дня, — сказал он, ожидая, что я достану что-то еще. Я пожал плечами, показывая, что это все. У меня все еще оставалось двадцать галлонов рома и виски, а также около трех десятков пищевых батончиков и два рюкзака наездника на грифоне и призывателя, в которых тоже наверняка была еда, но это я пока попридержу в запасе.

Кастилия, казалось, размышляла:

— Если я буду проводить весь день в амулете Мира Грёз, то, если Фортуна мне улыбнется, смогу выучить заклинание Кошмар за неделю. Это сложное заклинание, но амулет действительно фокусирует усилия, позволяя учиться быстрее.

— Нам нужно продолжать зачищать нижние уровни от призраков, Кастилия, — произнес Адриан явно заранее заготовленную фразу.

Кастилия постучала пальцами по Котлу Душ на столе, на ее лице появилась легкая улыбка:

— Он работает как обычный собиратель, Эрик. Направляешь артефакт на развеянную сущность и вливаешь свой эфир в устройство. Ощущения будут немного неприятными, когда оно начнет втягивать эссенцию смерти, но это нормально.

Мне не нравилось, к чему все идет:

— А если мы наткнемся на еще одного вайта? Или на кого-то поопаснее?

— Константин, Адриан, Блейз и Брут пойдут с тобой. Пока просто держитесь окраин комплекса. — Она подняла амулет:

— Думаю, сейчас это важнее. После моего собственного пребывания в Мире Грёз я чувствую, что некоторые люди уже на грани срыва.

Адриан вымученно, изможденно улыбнулся.

— Хорошая новость в том, что эльфийское вино оказалось пригодным для питья, Эрик. Большинство наших вылазок теперь будут направлены на то, чтобы вытащить оттуда как можно больше бутылок.

— Как мы это объясним? — Я указал на мед и еду.

— Я возьму это на себя, и мы будем выдавать припасы постепенно, — сказала Кастилия. — Нам повезло, что у тебя это оказалось, Эрик. — Я поморщился, вспомнив, что перед самым уходом отдал двухнедельный запас еды старухам, державшим лавку травника в Собрале. Не в первый раз я жалел о том решении.

В комнату сердито вошел Делмар:

— Люди обленились. Не могут притащить нормальную охапку досок для растопки. — Заметив меня, он резко спросил:

— А этот что здесь делает? — Тут он увидел еду. — Я же говорил, что он прятал еду!

Кастилия махнула рукой и щелкнула пальцами:

— Это я приказала ему, Делмар. Подумай, как растянуть это, — она указала на припасы. Он все еще был явно недоволен. Я оставил их, чтобы съесть свой завтрак из риса и бульона.

Когда я сел рядом с Мейвитом, он посмотрел на меня и впервые с тех пор, как мы оказались заперты в городе, улыбнулся:

— Эрик, не хочешь сыграть в шашки?