В одиночку

Я был готов и даже не споткнулся, входя в подземелье во второй раз в жизни. Шестиугольную комнату, в которой я оказался, заливал яркий синий свет. Как и говорил Адриан, пол и потолок светились сами по себе. Они походили на матовое стекло, под которым текли бурлящие бело-голубые светящиеся реки. Время от времени в этом потоке промелькивали продолговатые серебристые силуэты, и это зрелище завораживало. Я догадался, что именно поэтому место и назвали Мерцающим Лабиринтом.

Я сосредоточился на осмотре. Позади меня, в одной из стен шестиугольной комнаты, находился выход из подземелья, и было приятно сознавать, что я могу уйти в любой момент. Из двух других стен уходили вдаль широкие коридоры. Развернувшись, я отыскал эльфийские письмена, о которых упоминал Адриан. Подойдя ближе, я принялся их изучать. Потребовалось немало времени, чтобы разобрать слова, ведь мой эльфийский всё ещё оставлял желать лучшего.

«Северо-восточный квадрант, комната тринадцать. Правый коридор ведёт к логову медведя. Левый коридор ведёт к воде».

Я тут же догадался, что эльфы как-то составили карту лабиринта, и эти надписи помогали искателю ориентироваться. Почему мы не нашли эту карту в библиотеке? К тому же число тринадцать пробудило во мне суеверие. Я даже подумал выйти и попытать счастья в другой комнате, но в итоге решил, что это глупости, и лучше провести время в уединении с пользой.

Первым делом я достал из своего пространственного кармана большой чёрный письменный стол и стул. Усевшись, я вытряхнул на столешницу содержимое двух эльфийских рюкзаков, принадлежавших призывателю и наезднику на грифоне, в надежде найти хоть какую-то еду.

По запасной одежде было легко понять, какие вещи принадлежали эльфийке-наезднице. Её наряды были меньше размером и грязноватые, но без какого-либо неприятного запаха. Эльф-призыватель был постройнее меня, но его вещи я, пожалуй, смог бы носить, пусть теперь они и сидели бы вплотную. Как я и ожидал, в рюкзаках оказалось много вяленого мяса и сушёных фруктов, аккуратно упакованных. Всего набралось порций на двадцать. Я принялся медленно жевать глазированные орехи и курагу. По крайней мере, по персиковому цвету и волокнистой текстуре это были абрикосы, хотя вкус оказался более горьковато-сладким, чем я помнил.

Одежду, спальник и брезент я отложил в сторону. Пока я обыскивал рюкзаки, я съел примерно одну полноценную порцию, и мой желудок тут же заурчал от обилия клетчатки, которой так долго не хватало моему организму. Трудно было сказать, просит ли он ещё или просто в шоке от того, что в него наконец-то закинули настоящую еду. Очень скоро я почувствовал себя одновременно объевшимся и голодным. С неохотой я убрал оставшиеся припасы на потом и сделал глоток холодной воды, чтобы успокоить взбунтовавшийся желудок.

В сумке женщины нашёлся рыболовный набор с несколькими приманками и катушкой тонкой плетёной проволоки. У меня уже был свой, но у неё также лежал камень размером с кулак. Не было никакого смысла таскать с собой эту двухфунтовую тяжесть. Я положил блестящий чёрный камень на стол и уставился на него. Он походил на овальный кусок вулканического обсидиана.

Может, это свет-камень, которому просто нужен эфир? Я коснулся его, и камень жадно впитал мою энергию. Светиться он не начал, так что я влил в него ещё больше эфира. Вдруг я почувствовал жар, и от места, где камень соприкасался со столом, повалил дым. Ругаясь, я смахнул его на пол. На полированной чёрной столешнице теперь красовалось подпалённое кольцо.

Тут до меня дошло, что это за штука. Это же термальный камень! У меня в пространственном кармане всё это время лежал чертов термальный камень, пока я отмораживал себе задницу! Я застонал, чувствуя себя полным идиотом. Вот что бывает, когда бросаешь вещи в карман без разбору.

Из эльфийских рюкзаков мне достались ещё две бурдюка с водой. Понюхав её, я ощутил странный аромат – возможно, это был какой-то эльфийский чай. Решив, что сейчас не время для дегустаций, я отложил их. В каждой сумке также было по простому набору походной посуды из котелка, тарелки и кружки, сделанных, судя по весу, из какого-то алюминиевого сплава.

У призывателя нашлись отдельные мешочки с когтями, хитином и прочими странными частями монстров. Не то, что могло бы мне сейчас пригодиться, так что я отложил их к остальному хламу.

Лучшей добычей из рюкзаков оказались еда и термальный камень. Я проверил его – он всё ещё излучал сильное тепло. В моём пространственном кармане всё ещё лежало тело наездницы на грифоне. При ней тоже было снаряжение, но сама она едва дышала. Я подумал, что у неё могут оказаться лечебные зелья – у призывателя ведь было одно, так почему бы и нет.

Нескольким раненым в нашем отряде эти зелья были жизненно необходимы. Я уже подумывал вытащить её тело, как вдруг краем глаза заметил какое-то движение в глубине одного из коридоров.

Сердце забилось чаще. Я ведь считал, что входные залы – это безопасные зоны, куда твари из подземелья зайти не могут. Движение заметили в том коридоре, который, судя по надписи, вёл к медведю. Я вгляделся во тьму – там определённо что-то шевелилось. Я принялся спешно убирать вещи обратно в пространственный карман, оставив термальный камень напоследок. Чёрный блестящий булыжник всё ещё был очень горячим, но мне не нужно было прикасаться к нему руками, чтобы спрятать. Закончив сборы, я поудобнее перехватил эльфийское копьё и направился к медвежьему логову.

Я двигался бесшумно, насколько позволял доспех, осторожно приближаясь к залу. В голове крутилась мысль: если я смогу завалить медведя, то стану настоящим героем для остальных. По мере приближения я больше не видел никакого движения. Конец коридора был уже близко, и за ним явно открывался огромный зал. Услышав шум бегущей воды, я замер в десяти шагах от входа, изучая обстановку.

Зал оказался футов сто в ширину. Потолок уходил вверх примерно на сорок футов, и, к счастью, в реке света наверху никакого движения не наблюдалось. В дальнем левом углу небольшой водопад питал озеро на противоположной стороне пещеры. Я думал, что к воде вёл другой коридор, но, видимо, вода была и здесь.

Я двинулся вперёд, но доспех случайно задел стену, издав металлический скрежет, и мне пришлось замереть. Я заметил, что берег озера зарос мелкими тёмно-серыми грибами. Вдруг по воде пошла рябь, и огромная серая мохнатая туша вылетела слева и с размаху прыгнула в озеро. Если это был медведь, то он был просто огромным!

Я стоял не шевелясь. Вскоре исполинский медведь выбрался из воды, держа в пасти длинную рыбину, похожую на щуку. Он отряхнулся, подняв целое облако брызг, мощными челюстями перекусил рыбу пополам и с чавканьем проглотил обе части. Затем его массивная голова повернулась, и чёрные глаза уставились прямо на меня. Удивительного мало: в своём красном доспехе я выделялся ярким пятном, даже когда не двигался.

Я не знал, что делать. Будь здесь всего один медведь, я бы справился. Через пару минут зверь зевнул и улёгся на брюхо, но глаз с меня не сводил. Я понимал, что должен войти в зал, чтобы спровоцировать его на атаку, но эффекта неожиданности уже не было. Мне нужно было какое-то отвлекающее средство.

Я подобрался чуть ближе к проходу, чтобы проверить, нет ли здесь других медведей. Стоило мне сделать шаг, как зверь в предвкушении приподнял голову. Похоже, серый великан был один. Эфира у меня было предостаточно, и я приступил к осуществлению своего плана. Сначала я достал собиратель и мешок, закинув их за спину. Затем вытащил гоблина.

Гоблин, которого я поймал на ферме, появился прямо передо мной. Он был в полнейшем замешательстве от столь резкой перемены обстановки. Для него с момента пленения не прошло и секунды, а этот зал был куда светлее тёмного амбара, где я его сцапал. Привлекая его внимание, я пригрозил ему копьём. Тварь всё поняла правильно и, кувыркнувшись назад, ввалилась в зал. Огромный медведь тут же вскочил и помчался на ничего не подозревающего гоблина. Мне было немного совестно скармливать гоблина медведю, но это был лучший способ убедиться, что зверь один, и отвлечь его.

Я скользнул вперёд следом за мчащимся медведем, готовясь снести ему голову. Гоблин успел перегруппироваться после кувырка и увидел несущуюся на него смерть. Инстинкт самосохранения взял своё, и зеленокожий бросился наутёк к другому выходу. Медведь, занеся тушу на повороте, сменил направление и бросился в погоню за мелкой добычей. Я замер у входа, оценивая обстановку. В зале было два выхода и всего один медведь.

Пока зверь увлёкся погоней за гоблином в противоположную от меня сторону, я выбежал на открытое пространство и бросился за ними. Гоблин юркнул в проход, а медведь по инерции пролетел мимо и, со скрежетом тормозя лапами, разочарованно взревел, упустив добычу в туннеле.

Медведь развернулся ко мне, грозно рыча и принимая вызов, но он уже был в зоне моей досягаемости. Я заранее подготовил мысленную рамку и просто отсёк медведю голову, отправив её прямиком в свой пространственный карман. Мой запас эфира изрядно просел после этой быстрой победы, но результат того стоил. Обезглавленное тело ещё секунду стояло, ожидая команд от отсутствующего мозга, пока сердце фонтаном гнало кровь из шеи прямо на меня. Увернувшись от его последнего судорожного движения, я остался начеку. Вдали затихал топот убегающего гоблина. Я был уверен, что рано или поздно он найдёт свою смерть в лапах паука, медведя или какой-нибудь другой твари этого подземелья. Прошло несколько секунд, и туша медведя тяжело рухнула на землю, образовав под собой огромную лужу крови.

— Это оказалось так же просто, как я и думал, — вслух похвалил я себя перед пустым залом, раз уж больше некому было это сделать.

Я не знал, как именно возрождаются существа в подземельях, кроме того, что рано или поздно это происходит. К тому же подземелье со временем заберёт труп, так что действовать нужно было быстро. Я подошёл к мокрому медведю и принялся за работу. Эльфийским руническим кинжалом я снял большой кусок шкуры. Затем принялся за мясо: отделял лапы по суставам, неумело срезал куски с брюха, рёбер и спины. Очень скоро я весь перепачкался в крови. Не уверен, что мне достались лучшие куски, но я целился в крупные и легкодоступные мышцы.

Я мысленно успокоил себя тем, что Леркин и Мейвит смогут поворчать на меня позже. Если кому-то что-то не нравится, пусть сами идут и убивают своего медведя. Зверь весил никак не меньше тысячи фунтов, и я уложил на шкуру около сотни фунтов чистого мяса. Я планировал оттащить всё это к порталу. Как только мой эфир немного восстановился, я достал из сумки собиратель и применил его на тушу.

Когда над диском начал клубиться дым, моё предвкушение возросло. Прошло немало времени с тех пор, как я пользовался этой штукой. Дым казался густым, а по опыту я знал, что подземелья, оставленные на время без присмотра, дают очень сильные эссенции. Сфера, которая сформировалась в итоге, оказалась размером с высшую и имела тёмно-оранжевый цвет! Эссенция силы! Я аккуратно скатил её с центра собирателя на ладонь и тут же поглотил.

Внезапно мой желудок отозвался яростным протестом. Я согнулся пополам от резкой боли, которая волнами расходилась по животу. На инстинктивном уровне я понял, что эссенции требуется подпитка калориями, чтобы завершить трансформацию. Я тяжело опустился на землю и достал эльфийскую еду. Не разбирая вкуса сушёных фруктов и вяленого мяса, я принялся быстро запихивать в себя всё, что мог. Я уничтожил почти четверть эльфийского пайка, прежде чем почувствовал, что эссенция закончила свою работу.

Возможно, есть и не требовалось, но инстинкты подсказывали, что это было правильное решение, чтобы выжать из эссенции максимум. Желудок был набит до отказа, и я перекатился на бок, чтобы продолжить работу с медведем. Я отложил в сторону шкуру размером шесть на шесть футов с уложенными на неё четвертинами туши и другими кусками мяса. Мой взгляд упал на грибы. Константин должен знать, съедобны ли они. Очистив небольшой участок шкуры, я оттащил её к воде.

Я принялся складывать грибы на шкуру, подальше от окровавленного мяса. Позади меня вода забурлила – на мгновение показалась крупная рыба, напоминая о своём присутствии. Осторожно подойдя к самому краю, я заглянул вглубь. Свет проникал довольно глубоко, и я видел крупных продолговатых рыб, плавающих у самого дна, словно смотрел в гигантский аквариум.

У меня в запасах было два мотка проволочной лески. Я не особо рассчитывал разнообразить рацион нашего отряда рыбой, но лишним это точно не будет. К тому же, вдруг из рыбы тоже можно получить эссенции? Возможно, это слишком смелая надежда, но собиратель Дурандуса, по слухам, давал эссенцию с любого существа подземелья, а значит, даже с такой безобидной твари, как рыба.

Сначала я закончил с грибами, а затем решил смыть медвежью кровь с рук и доспехов в озере. Красное облако крови заставило рыб впасть в безумие, и они поднялись к самой поверхности. Возможно, они радовались гибели своего извечного врага.

Я с азартом достал леску с приманкой, а копьё приспособил вместо удилища. Стоило блесне коснуться воды, как первая щука тут же заглотила её. Я вытащил добычу на берег, мимо грибов, и вонзил кинжал ей за глаза, перебивая позвоночник. Рыба затихла, и я потянулся за собирателем. Слабые струйки эфирной жизненной силы потянулись от тридцатидюймовой рыбины. Процесс шёл дольше обычного, но в итоге сформировалась малая эссенция.

Я был на седьмом небе от счастья. Тёмно-зелёная сфера покатилась в сторону грибов. Я перехватил её у самого берега, пока она не улетела обратно в воду. Шарик был тёмно-зелёным – характеристика ловкости. Я с улыбкой посмотрел на воду. И сколько же там рыбы?

Через час в моём пространственном кармане лежало уже двенадцать рыб. Я предвкушал, как удивлю парней своими рыболовными навыками после того, как они похвалят меня за охоту. Озеро я не опустошил, но рыба поумнела и больше на приманку не шла. Да и на глубине движения поубавилось – видимо, я изрядно проредил их популяцию. Зато у меня было двенадцать тёмно-зелёных малых эссенций, которые наглядно доказывали мой успех. В знак благодарности за улов я бросил медвежью голову в воду. Стоило ей пойти ко дну, как на глубине началось настоящее пиршество.

Меня не было уже больше пяти часов. Я подумал, что Кастилия и остальные наверняка начали волноваться. Я ухватился за края своей медвежьей шкуры и поволок добычу к выходу из подземелья. По пути я заметил нишу в стене. Бросив шкуру, я подошёл рассмотреть её и обнаружил небольшую гранитную шкатулку. Это была награда подземелья за зачистку комнаты. Я совсем позабыл об этой приятной мелочи и теперь сгорал от любопытства, желая узнать, что внутри.

Когда я поднял шкатулку, внутри что-то загрохотало. Она была монолитной, и открыть её просто так не представлялось возможным. Я ударил по ней эфесом рунического кинжала, и камень раскрошился. На землю с тихим звоном посыпались крупные чистые серебряные монеты. Покопавшись в обломках, я насчитал пятнадцать больших серебряных монет весом примерно в унцию каждая. Там также лежал один флакон с каким-то зельем. Я не смог прочесть руническую надпись на нём, но, возможно, Кастилия сумеет.

Я снова ухватился за края шкуры и потащил её по коридору к выходу. Пора было обедать!