Собирая собирателя

Дурандус покачивался на воде между нами, и его рот наполнялся водянистой кровью. — Тащим его на берег? — Спросил я Брута.

Брут задумался и обыскал мага. Он нашел его кошель с эссенциями, которые тот успел скопить, и небольшой мешочек с монетами. Помедлив, он выругался:

— Дерьмо. Проклятье, если мы хоть что-то возьмем, Искатели Истины из нас душу вытрясут. Давай доставим его на берег и посмотрим, что решит Флавий.

Мы отбуксировали тело к берегу. Подбежавшие люди помогли вытащить его на середину островка. Тела двух своих погибших товарищей они уже похоронили в мягкой островной земле. Командование над оставшимися бойцами принял Флавий – разведчик, обученный стрельбе из лука. Он взглянул на труп и лишь злобно прохрипел:

— Жадный ублюдок. В конце концов это его и сгубило. — Он поднял голову и обратился ко всем: — Так, мы потащим тело обратно к дороге. — Он подобрал кошели мага. — Эссенции разделим между собой, а монеты отправим в его поместье. Вы нашли собиратель? — Спросил он нас с Брутом.

Брут ответил:

— Нет, его могло унести куда угодно. Эрик все время, пока мы искали, держал свет-камень высоко над головой, но мы ничего не заметили. — Я сохранял каменное выражение лица, и Флавий хмыкнул.

— Ладно, поищем собиратель утром. Если не найдем до полудня, выдвигаемся к дороге, — объявил Флавий. Он потянул за шнурок мешочка с эссенциями. — Поскольку эссенции, добытые в походах, распределяются по усмотрению командующего офицера Легиона, я раздам их прямо сейчас! — Раздался хор одобрительных возгласов, и все семеро сгрудились вокруг него.

Флавий снял плащ и расстелил его на земле. Он медленно высыпал на ткань похожие на мраморные шарики эссенции. Там было тридцать семь совсем мелких, размером с бусину, три величиной с мяч для гольфа и еще семь промежуточного размера. — Для тех, кто никогда раньше не поглощал эссенции, объясняю: маленькие – это малые эссенции, средние – большие эссенции, а три крупных шара – высшие эссенции. Каждая следующая в десять раз ценнее предыдущей. А вот эти, — он забрал три высшие эссенции, — мы обязаны сдать Империи. — Он убрал их обратно в кошель.

Кто-то спросил почему, и Флавий ответил:

— Привилегия Первого Гражданина. Они скупают их все для собственного пользования. Вам ведь не хочется, чтобы какой-нибудь Искатель Истины допытывался, не поглотили ли вы такую. Хотя за те несколько месяцев, что мы работали на Дурандуса, я понял, что законы тут соблюдаются сквозь пальцы. — Все согласно забормотали. Дурандус ведь забрал высшую эссенцию штормового великана и тут же поглотил ее, и, судя по всему, он всегда так поступал.

— Теперь вопрос в другом: большинство этих малых эссенций принадлежали нашим товарищам. Мы поглотим их или вернем семьям? — Спросил нас Флавий. Разгорелся спор. Двое мужчин настойчиво требовали пустить их в дело, а двое хотели вернуть родным – и неважно, что мы не могли определить, какая именно эссенция кому принадлежала. В итоге мы положили по одной малой эссенции в каждый мешок с личными вещами погибших – у нас осталось девять малых эссенций и семь средних.

Флавий продолжил:

— Цвет эссенции определяет, к какому аспекту вашей сути она относится. Темные цвета отвечают за физические характеристики. Светлые – за ментальные.

Флавий принялся медленно перечислять цвета по памяти:

Сила.

Темно-пурпурный.

Интеллект.

Светло-пурпурный.

Мощь.

Темно-оранжевый.

Рассудительность.

Светло-оранже.

Быстрота.

Темно-зеленый.

Восприятие.

Светло-зеленый.

Ловкость.

Темно-желтый.

Проницательность.

Светло-желтый.

Выносливость.

Темно-синий.

Стойкость ума.

Светло-синий.

Телосложение.

Темно-красный.

Эмпатия.

Светло-розовый.

Координация.

Темно-розовый.

Стойкость.

Светло-красный.

Из девяти малых эссенций четыре оказались темно-пурпурными на силу, две темно-красными на телосложение и три темно-оранжевыми на мощь. Из семи более крупных, больших эссенций пять были темно-пурпурными на силу, одна светло-розовой на эмпатию и одна темно-розовая на координацию.

Сгорая от любопытства, я спросил:

— А как насчет характеристик, связанных с магией?

Флавий на мгновение задумался. Он заговорил не торопясь:

— Кажется, эссенции эфира похожи на молочный жемчуг. Направление энергии я уже видел раньше – они глянцево-черные. Остальные… — он сосредоточился и покачал головой. — Я читал об этом слишком давно, уже не помню. Помню только, что одна из них была прозрачной, как стекло.

— А какую эссенцию Дурандус поглотил из штормового великана? — Спросил другой легионер.

— Вероятно, обычное сродство с молнией. Я не видел. Все магические эссенции слегка светятся и как бы двигаются внутри. А эти, физические и ментальные, — он указал на те, что лежали на плаще, — лишь слабо мерцают в темноте.

Все заволновались. Флавий произнес:

— Тянем жребий, чтобы определить очередность выбора. Сначала для малых эссенций, затем для больших. Две лишние малые эссенции достанутся тем, кому выпадут два наименьших номера при третьем заходе.

Жребием послужила колода карт с римскими цифрами. Мы вытянули номера от одного до семи. Мне досталась шестерка для малой эссенции. Когда подошла моя очередь, я забрал темно-оранжевую эссенцию мощи. Следующий круг разыгрывался на наименьший номер. Мне выпала единица, но это уже не имело значения – оставались только эссенции силы, так что я взял одну из них. Последний круг предназначался для большой эссенции, и это было самым важным. Я очень хотел получить темно-розовую эссенцию координации, но вытянул пятерку.

Бруту досталась двойка, и когда подошла его очередь, я предложил:

— Брут, я отдам тебе две свои малые эссенции и право моего пятого выбора в обмен на твой ход.

Все притихли, слушая, как Брут спрашивает:

— И какую же ты собираешься взять?

Под прицелом всеобщих взглядов я ответил:

— Темно-розовую координацию. — По глазам Флавия стало понятно, что он тоже целился на нее. Мысли остальных я прочесть не смог. Брут медленно кивнул и протянул мне свою карту, а я отдал ему свою и две эссенции. Я взял розовую эссенцию и сразу же положил ее в рот. Растворяясь, она показалась солоноватой на вкус, но, возможно, это был всего лишь высохший пот с рук тех, кто ее перекладывал. Знакомая холодная, покалывающая молния разлилась по моему телу.

Остальные тоже начали закидывать эссенции в рот, и я едва не предостерег их от поглощения нескольких штук сразу. Думаю, некоторые решили приберечь свои на продажу или просто опасались поглощать эссенции павших товарищей. Когда дележ закончился, Флавий объявил:

— До дороги полдня пути. Без Дурандуса вести нас будет гораздо труднее. Отдыхаем шесть часов, затем быстро собираемся и ищем собиратель, пока светло. Эрик и Брут, вы на часах первые два часа.

Я хотел было возразить, но вовремя вспомнил: пока остальные сражались, мы пятились назад, уводя за собой третьего шагающего кургана к остальным. Из всех присутствующих мы дрались меньше всех. Позже, когда мы стояли в лучах утреннего солнца спина к спине с Брутом, я спросил:

— А эссенции – это важно? Они действительно являются душой того существа, из которого их извлекли?

Брут ответил не спеша:

— Некоторые так считают. Например, орки на западе, в Бутанском Халифате. Для них поглотить эссенцию побежденного врага – великая честь. В Тельхианской Империи же учат, что при жизни эссенция человека священна. После его смерти семья вольна распоряжаться ею по своему усмотрению. Обычно ее используют для укрепления детей, если удается ее собрать.

Несколько человек начали похрапывать, и мы видели, как крупные насекомые слетаются пировать на трупы монстров. Я спросил:

— Почему все так разозлились, когда Дурандус начал собирать эссенции с тел наших бойцов?

— Потому что он бы их продал, а не отдал семьям, — сурово произнес Брут. — К тому же в Империи не принято собирать эссенции со своих же людей, даже во время войны. Если не считать военных магов и магов Академии, в Империи только у жрецов Храма Минервы есть собиратели.

— Как же военным магам сходит с рук то, что они собирают эссенции с людей и поглощают высшие эссенции? — Спросил я, пытаясь разобраться и внимательно прислушиваясь.

— Маги Легиона и Магическая Академия – это истинная сила Империи. Любого, кто способен освоить настоящее чародейство, боготворят, — удивленно ответил Брут. — А как у тебя на родине?

Я запаниковал, потому что понятия не имел, как относятся к магам в герцогстве Цингия. Я лишь помнил его расположение на карте и то, что оттуда экспортируют древесину. Я никому в этом отряде не рассказывал, откуда я родом, так что можно было просто что-нибудь придумать. — Так же. В Цингии маги стоят на сословие выше простых людей.

— Цингия? Далековато же тебя занесло от дома. Что привело тебя сюда? В армии полно чужеземцев, но в рядах Легиона они редкость, — сказал Брут, и в его голосе отчетливо слышалось любопытство.

— Невезение. А ты? Как ты оказался в Легионе? — Попытался я перевести разговор на него.

— Я? — Он рассмеялся. — Я незаконнорожденный сын незаконнорожденного сына барона, у которого нет ничего, кроме полей ячменя и хмеля. Меня учили драться, и вместо того, чтобы идти в баронскую гвардию, я записался в Легион. Здесь платят лучше, да и пенсию получу через двадцать лет.

— Пенсию? — Спросил я, поворачиваясь к нему лицом.

— Ну да. Тебе продолжают выплачивать твое недельное жалованье дважды в год. Ты разве не знал? Ты что, призывник? Думаю, тебе это тоже полагается. Когда выйду в отставку, найду жену и буду разводить тегайросских коз. — Он причмокнул губами:

— Из их молока получается божественный сыр.

Я сказал ему правду:

— Меня подставили, вынесли обвинительный приговор и заставили либо идти сюда, либо на каторгу.

— Подставили? — Переспросил Брут, не зная этого выражения.

Я вздохнул:

— Это значит, что у меня просто не оставили другого выбора.

— Эрик, друг мой, это описание подходит для большей части армии и половины Легиона, — рассмеялся он. — Значит, если тебя призвали насильно, ты, должно быть, обучался в западном лагере Легиона?

— Наверное. Мне никто не говорил, что это за лагерь, а я был слишком занят мыслями о том, как бы не загреметь в обычную армию. А сколько вообще лагерей для подготовки легионеров? — Поинтересовался я у своего нового друга.

— Всего два. Западные лагеря и лагерь в столице для добровольцев, — сообщил мне Брут. После этого мы молчали, пока нас не сменили.

Когда нас освободили от дежурства и двое бойцов заняли наши места, я принялся собирать вещи вместо того, чтобы пытаться поспать четыре часа в этой душной, липкой сырости. Сегодня жарило солнце, и путь через болото к дороге обещал быть невыносимым.

Остальные, кто не был на часах, плотно упаковали мага вместе с его личными вещами. Они соорудили небольшие поплавки из пустых фляг и привязали их к телу. Я подобрал несколько свет-камней, которые бросили из-за их тяжести, доведя их общее количество в своем пространственном кармане до одиннадцати. Флавий спросил, не могу ли я забрать в свой карман часть личных вещей погибших – мешки были небольшими, но тяжелыми, и я согласился.

Флавий объявил, что солнце поднялось достаточно высоко для поисков собирателя эссенции, и мы начали прочесывать местность цепью в том районе, где нашли тело. Я спросил Флавия:

— Почему он так важен? Разве у Империи нет десятков таких приспособлений?

Флавий раздраженно цокнул языком:

— Это был не обычный собиратель. Его создало само подземелье. Он меньше, легче и, говорят, эффективнее большинства других. Как и у всех артефактов из подземелий, его ценность трудно измерить. К тому же это была самая дорогая вещь Дурандуса. Его брат наверняка захочет вернуть ее.

Я вопросительно посмотрел на него, и он поспешил прояснить ситуацию:

— Брат Дурандуса – маг, командующий другим отрядом. Я видел его всего раз, и характер у него сквернейший. Дурандус хоть и пекся только о себе, но не был жестоким. А вот его брат – настоящий садист.

Мы искали до полудня, как и обещал Флавий. Затем мы пометили остров и направление, в котором нашли тело, на случай, если кто-то захочет попытать счастья в будущем. Флавий полагал, что Легион может прислать мага на поиски, или же сам брат Дурандуса явится сюда.

Мы двинулись через болото ромбом. Тело сплавляли посередине, а трое бойцов были готовы отразить нападение с любого направления. Продвигались мы мучительно медленно: снаряжение тянуло к дну, плыть мы не могли, поэтому приходилось искать тропы, где глубина была максимум по грудь. Даже при том, что идущий впереди прощупывал дно копьем, он время от времени оступался и проваливался на глубину. Каждый раз это превращалось в суматошное спасение утопающего. После первого же случая мы привязали к ведущему трехметровую веревку, чтобы облегчить вытаскивание. Мне повезло – меня ни разу не попросили возглавить ромб и мерить глубину копьем.

Нам повезло: мы встретили всего одну гигантскую лягушку, да и то когда отдыхали на островке. Она схватила одного из бойцов, но тот удержался и не дал затащить себя в пасть. Мы навалились гурьбой и прикончили тварь. У меня слегка дернулся глаз: теперь, когда у меня был собиратель эссенции, я мог бы применить его на лягушке. Но, помня о ценности этого артефакта, я решил держать его наличие в секрете.

Солнце уже садилось, когда мы наконец выбрались на дорогу. Наши мокрые, измученные тела рухнули на каменистую землю. Путь занял гораздо больше времени, чем мы рассчитывали, да и снаряжения у каждого прибавилось вдвое по сравнению с началом похода. Флавий сказал, что мы вышли к дороге, но слишком далеко к югу. Отдыхали мы недолго – Флавий быстро погнал нас на север, навстречу уютным постелям.

Примерно через полмили мы наткнулись в темноте на груду обгоревших тел. Это были лягушки, и именно здесь мы оставили людей охранять брошенное снаряжение. Ни вещей, ни бойцов, которых оставил Дурандус, на месте не оказалось. — Должно быть, они вернулись в Маху, — объявил Флавий. — Баня и постель уже близко, парни. Еще всего несколько часов. — Мы приободрились, хотя и понимали, что идти предстоит еще долго.