Голиаф

Константин провел со мной все утро, пробираясь сквозь северную чащу. — Из крупных хищников тут только следы гигантских ласок, — напутствовал он. — Если не будешь выходить за границы дозволенного сектора, все пройдет гладко. — Он очертил невидимые рубежи, за которые мне соваться не следовало, – примерно в четырех милях от северных стен Цитадели, – и оставил меня одного.

Я подозревал, что это уловка, а потому ни на миг не терял бдительности, ожидая, что Константин следит за мной из укрытия. Первым делом я принялся собирать красные грибы, которые росли буквально под ногами. Как раз начался сезон, и сестры упоминали, что они вырастают за одну ночь, а собрать их нужно строго за два дня. Если пластинки под шляпкой чернели, значит, споры уже осыпались, и гриб становился бесполезен. Эти грибы служили основой для простой целебной мази, которой затягивали раны.

Затем я переключился на кровавую травву. Здесь требовалось не только аккуратно извлечь корни, но и ни в коем случае не повредить листья, иначе весь сбор шел насмарку. Сестры предупреждали: если задеть лист, из него сочится жидкий красный сок. Этот сок скапливался в корнях и требовался алхимику исключительно в свежем виде. Выкопать корень невредимым оказалось делом кропотливым, так что проще было извлекать растение прямо с комом земли.

Я продолжал копать, срезать и собирать дары леса до самого полудня. Когда я возился у одной из протоптанных троп, навстречу мне вышел самый огромный человек, какого я только видел в жизни, – на плечах он нес тушу оленя. Я поднялся из-за ягодного куста, и незнакомец замер. — Легионер, — глухо и бесстрастно бросил он, едва заметно кивнув в знак приветствия. Его низкий, рокочущий голос идеально подходил к могучему телосложению. В нем легко угадывалось больше семи футов роста, а серая кожа выдавала нечеловеческое происхождение. Великан неторопливо осмотрел чащу вокруг, высматривая, нет ли кого еще.

Угрозы от него не исходило. Я осторожно кивнул в ответ:

— Меня зовут Эрик. Я собираю здесь травы и грибы.

Он изогнул бровь, а его кристально-зеленые глаза мгновенно подметили, что мне даже не во что сложить добычу. Я потянулся за куст, и незнакомец напрягся. Но я лишь достал из своего пространственного кармана целый ящик, явив его миру, и слегка наклонил, показывая содержимое. Серокожий медленно кивнул и с глухим стуком сбросил оленя на землю. Одет он был в добротные одежды из темно-коричневой кожи, у пояса висела потемневшая дубина, а за спиной – колчан с шестью толстыми стрелами и огромный лук со снятой тетивой. — Я не желаю зла, легионер, если только ты сам не замышляешь худого. Я лишь хочу забрать свою грамоту на охоту и торговлю, — его глубокий голос эхом прокатился по лесу.

Я внимательно следил за каждым его движением. Великан запустил руку в один из своих подсумков и достал сложенный вдвое лист потрепанного пергамента. Он протянул руку, ожидая, что я возьму документ. Осторожно забрав бумагу, я сделал шаг назад. Я принялся читать, не упуская великана из виду. В грамоте значилось, что голиафу по имени Мейвит разрешается охотиться и торговать в лесных угодьях города Собрал. На пергаменте красовалась официальная сургучная печать, теперь уже потрескавшаяся и облупившаяся. Тут же я заметил дату – документ выдали пятнадцать лет назад.

Я поднял глаза на мужчину, который с каждой секундой казался все огромнее:

— Этой бумаге больше пятнадцати лет.

— В ней не указан срок действия, — пророкотал он в ответ.

Я понимающе кивнул:

— Я думал, тельхийцы не позволяют другим расам жить в пределах Империи.

Он забавно, по-собачьи, склонил лысую голову набок:

— Вот как, легионер? Твой странный выговор подсказывает мне, что ты вырос далеко за пределами Империи.

— Насильно призванный рекрут, — признался я. — Но моя магическая когорта будет работать в этих лесах следующие полгода. — Я счел разумным намекнуть, что за мной стоит серьезный маг. С этими словами я аккуратно вернул ему пергамент.

Он снова склонил голову:

— Одно время я служил магу, что жил в Цитадели. У нас было соглашение до его кончины, — Мейвит на миг приподнял пергамент, прежде чем убрать его обратно в подсумок. — У всех смотрителей точно такие же уговоры.

— Вас тут больше? — Чуть громче, чем следовало, спросил я, вглядываясь в лесную глушь.

Серый великан разразился громовым хохотом:

— Нет, легионер, Мейвит здесь только один. Остальные трое – обычные люди, вроде тебя.

— А новая герцогиня знает, что вы здесь промышляете? — Поинтересовался я.

— Новая герцогиня? В Собрале? До меня доходили слухи от городских, с которыми я торгую, но знает ли она обо мне – сказать не могу. После тех неприятностей с прежним бароном я предпочитаю лишний раз не показываться на глаза. Хотя теперь, похоже, у меня просто нет выбора. — Он тяжело, шумно вздохнул.

Я немного расслабился:

— А что случилось с бароном?

Его серокожее лицо сурово осунулось:

— Он требовал отдавать ему половину всей добычи и сбора. И запретил мне продавать или выменивать что-либо у горожан.

— Слышал я, что этот барон был порядочной дрянью. А кто такие голиафы? — Спросил я, кивнув на графу с указанием расы в его разрешении.

Мой вопрос озадачил его:

— Дрянью? Как сорная трава? Да, пожалуй, его можно так назвать. — Великан оказался далеко не глуп и быстро разгадал мой жаргон. Голос его стал еще глубже: — Голиафы родом с острова Каменной Горы. Мы живем там и редко путешествуем. И если ты спросишь, почему я здесь… Потому что я сам так решил, легионер. — Тон его ясно давал понять, что развивать эту тему он не намерен.

— Мне придется доложить о тебе командиру и герцогине, — предупредил я, готовый к любой вспышке гнева с его стороны. Если что, я мог бы вырвать ему сердце быстрее, чем он успеет сделать вдох.

Великан задумчиво склонил голову:

— Пожалуй, будет лучше, если я вернусь с тобой, а ты представишь меня, раз уж без этого никак? — На его лице отразилось легкое недовольство, и он повернулся к оленю. — Я могу преподнести эту добычу герцогине в дар и узнать, признает ли она мою грамоту в том виде, в каком она написана.

Я посмотрел на свой ящик, а затем на голиафа. Тот истолковал мой взгляд по-своему:

— Я могу понести твою ношу, легионер. Так я точно не смогу напасть на тебя исподтишка. Осторожность с незнакомцами – дело умное. — В его низком голосе скользнула усмешка, словно он вовсе не видел во мне угрозы.

— Ладно, веди, — согласился я.

Он поудобнее устроил оленя на плечах и подхватил ящик, который в его ручищах казался совсем крошечным. Когда мы прошли приличное расстояние, я спросил:

— Каких опасностей стоит ждать в этих лесах?

Голиаф ответил без колебаний:

— На северо-востоке есть два логова гигантских ласок. Охотятся они в основном по ночам. Раз в год или около того в эти края забредает огр, и тогда смотрители собираются вместе, чтобы выдворить его. — Он ненадолго задумался. — Лет десять назад тут объявился буйный и злобный трент. Но с тех пор он впал в спячку, так что его лучше просто не тревожить.

— А почему смотрители не избавятся от ласок? — Удивился я.

— Равновесие, легионер. Ласки охотятся на слабых, больных зверей и держат других хищников в узде, защищая свои владения. Если их стая разрастется больше десятка, мы соберемся и, возможно, решим уничтожить парочку в следующий брачный сезон, — терпеливо растолковал голиаф.

Впереди показались задние стены Цитадели. Я помахал единственному часовому на дальней башне. Тот, должно быть, хорошо знал голиафа, потому что тревогу поднимать не стал. — Часто бываешь в городе? — Спросил я.

— Обычно торгую там с местными. Всего один день в неделю, — он указал на лесную прогалину со старыми полуразрушенными каменными постройками. Это место отлично просматривалось со стрелковой площадки Цитадели, так что лучники наверняка видели голиафа каждую неделю. Почему же тогда герцогиня до сих пор ничего о нем не знала?

Когда мы подошли к воротам, двое стражников в чистой, отглаженной форме вытянулись по струнке. — Стой, легионер! Полувеликану вход на территорию Цитадели воспрещен. — Один из них крепче сжал копье и перешел в боевую стойку.

— Вижу, вас неплохо муштруют. Но Мейвит, — я кивнул в сторону спутника, — голиаф, а не полувеликан. И он пришел на аудиенцию к герцогине.

Стражник переглянулся с напарником, явно колеблясь. Он достал свисток и дважды негромко свистнул. Из внутреннего двора вышли еще двое караульных, а следом за ними показался Адриан. Надо было видеть лицо Адриана, когда он узрел голиафа. На нем смешались изумление, любопытство и нешуточная тревога.

Поскольку все остальные онемели, заговорил я:

— Адриан, это Мейвит. Он служил смотрителем в этих лесах при маге, который раньше правил в Цитадели. Он хочет возобновить свою грамоту у герцогини.

Мейвит недовольно и гулко поправил меня:

— Моя грамота не имеет срока действия, легионер.

— Это Адриан, один из командиров моей магической когорты. Уверен, он сможет решить твой вопрос, — я улыбнулся Адриану. Мейвит аккуратно опустил ящик с моей добычей на землю.

Адриан картинно закатил глаза:

— Вы двое, — он указал на караульных с копьями. — Встать по бокам от гостя и за мной. — Затем он посмотрел на меня с едва заметной искоркой в глазах: — Всего один день предоставили самому себе, Эрик, а ты уже тащишь в дом бродяг. — Он скользнул взглядом по моему ящику. — Разберись с этим, а потом найди меня в Цитадели. Я отведу Мейвита к Кастилии и герцогине, чтобы они взглянули на его грамоту.

Я подхватил ящик и направился к сестрам. За полдня работы я выручил всего три серебряных, но и это было хлебом. Сестры также подсказали мне, в каких еще лавках города купят определенные лесные находки. Обратно в Цитадель я возвращался не спеша, решив по дороге перекусить в трактире. Мои доспехи легионера привлекали немало косых взглядов, и никто не решался заговорить со мной, кроме трактирщика, принимавшего заказ. Вернувшись в Цитадель, я без труда отыскал нужную компанию. Они расположились в обеденном зале. Мейвит сидел на массивной скамье, так как обычный стул под ним бы просто развалился. Кастилия, Адриан и герцогиня Вероника устроились на стульях напротив.

— Так это твой разведчик привел голиафа в мою Цитадель? — Спросила герцогиня.

Кастилия ответила:

— Да, это мой носильщик и разведчик, Эрик. — Герцогиня дважды смерила меня оценивающим взглядом, после чего снова повернулась к остальным. Интересно, успела ли Ларин рассказать ей, что я освоил новую форму заклинания?

Герцогиня о чем-то размышляла, и все терпеливо ждали, пока она примет решение:

— Я согласна, что условия справедливы. Но я хочу, чтобы остальные смотрители присягнули мне лично. — Мейвит глухо пробормотал что-то на незнакомом наречии, и герцогиня кивнула. Она поднялась из-за стола и покинула зал.

Когда тяжелые двери за ней закрылись, на губах Кастилии появилась легкая усмешка:

— Мейвит, ты и твои товарищи-смотрители переходите в подчинение к Константину и Эрику. Твоя грамота остается в силе, а плата составит три серебряных в неделю. — Голиаф заметно расслабился, и скамья под его весом жалобно застонала.

Затем Кастилия перевела взгляд на меня:

— Эрик, этот смотритель и остальные теперь на службе у герцогини. Их задача – лишь докладывать о происходящем в лесах к северу от Цитадели, вступать в бой от них не требуется. Отправляйся с Мейвитом, он познакомит тебя с остальными смотрителями. Проследи, чтобы они четко уяснили свои обязанности.

Мейвит поднялся во весь рост и пробасил:

— Идем, легионер, сегодня заночуешь у меня в хижине.

— Меня зовут Эрик, — отозвался я, глядя снизу вверх на серокожего великана. — Или тебе больше нравится, когда тебя зовут Голиафом?

— Зови как хочешь, — безразлично бросил он. — Мне еще нужно закончить домашние дела до темноты, и я не желаю задерживаться в вашем человеческом городе.

Перспектива отправиться в лесную глушь наедине с неведомым… чудищем меня изрядно тревожила. Я с легкой мольбой во взгляде посмотрел на Кастилию:

— А если этот голиаф проголодается и сожрет меня, пока я буду спать?

Мейвит лишь хмыкнул на мои слова:

— Не бойся, легионер, человечина для меня слишком горькая.

Кастилия поспешила закончить эту шутливую перепалку:

— Голиафы известны своим благородством, Эрик. Сомневаюсь, что он вообще когда-либо пробовал человеческое мясо.

Мейвит издал утробный смешок:

— Никогда ничего не утверждай наверняка, маг. — Похоже, он просто забавлялся, пытаясь пощекотать мне нервы.

Наконец подал голос Адриан, тщетно пытаясь скрыть ухмылку:

— Если сгинешь, Эрик, мы за тебя отомстим. — Мое замешательство явно его веселило. Видимо, до моего прихода они уже все обсудили и успели проникнуться друг к другу доверием. — Эрик, отведи Мейвита на склад. Ему разрешено взять столько припасов, сколько он сможет унести, в качестве подъемных.

— Полагаю, унести он может очень много? — Хмыкнул я, глядя на эту гору мышц. — И где у нас склад?

Они позвали слугу, чтобы тот проводил нас. Меня все еще немного удивляло, что меня так легко отпустили с чужаком-голиафом. Хотелось бы выкроить минутку и расспросить обо всем Адриана или Кастилию. Когда мы шагали по коридору к складу, великан пробасил:

— Не переживай так, легионер. Я уберегу тебя от всех напастей в этом страшном лесу.

— А кто защитит тебя от меня? — Небрежно бросил я в ответ. Он лишь громогласно расхохотался, до полусмерти напугав шедшего впереди слугу своим баритоном.

— А ты мне нравишься, легионер. Мы с тобой сработаемся, — проговорил он, когда мы начали спускаться по каменным ступеням. В дверной проем он протиснулся с трудом. Склад ломился от всевозможной провизии. Мейвит выбрал небольшой бочонок растительного масла, два огромных мешка муки, четыре связки соленых ребрышек и большой мешок сушеного перца горошком. Вид у него был вполне довольный, хотя при желании он мог бы утащить втрое больше.

— Ты выменял все это на того оленя? — Поинтересовался я, когда мы вышли наружу.

— Почти. Это, а еще обещание помочь вашей когорте с расстановкой пограничных знаков. К тому же мне нужно убедить остальных смотрителей помочь нам, а для этого ты и идешь со мной, — пояснил великан, когда мы миновали ворота Цитадели.

Какое-то время мы шли молча. Голиаф пытался поудобнее перехватить свою громоздкую ношу. Я вполне мог бы донести все это сам с помощью магии, но рассудил, что пока будет лучше, если он продолжит недооценивать мои силы. Лишь спустя час мы наконец заговорили вновь…