Взаимная выгода

Наездница на грифоне была парализована, но всё ещё могла слышать и видеть нас. Её глаза панически метались из стороны в сторону, оценивая положение. Мейвит занялся ею, пока я осматривал лесную залу. Местные деревья стали бы идеальной добычей для верхнего города, особенно если комната восстанавливалась с полностью выросшими стволами после каждого сброса. На ветвях всё ещё сидело несколько богомолов, но я не собирался лезть наверх ради них.

Пол залы покрывали травянистые растения и сочная зелень, а сундук с наградой стоял в самом центре. Пока Мейвит возился с эльфийкой, я разбил каменную оболочку. Перебирая камни и серебряные монеты, я наткнулся на крупное кольцо, похожее на подставку для салфеток. На ощупь оно казалось каменным, нежно-розового цвета и довольно увесистым. По внешней стороне тянулся рельеф с изображением эльфийских охотников, преследующих огромных лосей. Работа была изумительной, и я понадеялся, что это артефакт. Пока что я убрал его вместе с монетами в сумку, решив переложить в пространственный карман, когда восстановится эфир.

Затем я переключил внимание на растения. Единственным, в чём я распознал пользу, оказался женьшень. Женьшень находит применение в алхимии, кулинарии и чаях. Если память мне не изменяла, чем он старше, тем сильнее его свойства.

Я аккуратно выкопал первый корень, выжидая, пока восстановится эфирный резерв, чтобы достать собиратель. Корень женьшеня оказался огромным – больше фута в длину – и весь покрытый десятками колец. Этот женьшень был невероятно старым и, следовательно, представлял немалую ценность для знающего алхимика. До того как я смог призвать собиратель, у меня хватило времени выкопать и второй.

Я принялся за самого крупного паука. Мейвит о чём-то беседовал со своей невольной слушательницей, которая изредка невнятно бормотала в ответ слова, что я не мог разобрать. Я сомневался, что голиафу удастся успокоить наездницу на грифоне. На случай, если с ней придётся разбираться радикально, у меня наготове было зелье эфира.

Самый большой фазовый паук так и остался стоять на ногах, его тело застыло в посмертном окоченении после того, как я снёс ему голову. Мне пришлось обрубить лапы, чтобы спустить тушу вниз, ведь она торчала в восьми футах над землёй. Вскоре я с волнением наблюдал, как густые клубы сизого дыма втягиваются в собиратель. Сформировавшаяся высшая эссенция оказалась чем-то совершенно новым для меня.

Внутри сферы эссенции в туманной матрице метались крошечные белые вспышки. Я помнил наизусть все виды родства; это было Смещение – редкая магическая близость. Я быстро собрал эссенции со всех двенадцати малых пауков, не упуская из виду Мейвита и эльфийку.

Вскоре моя добыча пополнилась семью большими и пятью малыми эссенциями Смещения. За пределами Тельхианской Империи эти редкие эссенции ценились на вес золота. Спрятав их, я вернулся к выкапыванию женьшеня. Примерно через час после окончания боя Мейвит произнёс:

— Она начинает шевелиться.

Я отряхнул руки от земли и подошёл к ним. Мейвит уже перевязал колотые раны от лап фазового паука на её плече. Это навело меня на мысль:

— Мейвит, как думаешь, мы можем собрать немного яда? Он оказался весьма эффективным. — Я указал на эльфийку, и она ответила мне тяжёлым взглядом.

Мейвит задумался:

— Если это похоже на сбор змеиного яда, я могу попробовать. Но обычно змеи при этом должны быть живыми.

Голиаф поднялся и взял одного из малых пауков. Пока он работал, я разглядывал эльфийку. Её пальцы подёргивались, а глаза буравили меня с вызовом. Мейвит объявил:

— Думаю, тут другой процесс, или же они действительно должны быть живы. Ничего не вышло.

— Жаль. Нам стоит приготовить здесь поесть и отдохнуть, прежде чем проверять проход. — Мейвит охотно закивал при упоминании еды. Я достал эльфийский планшет-считыватель, чтобы использовать его как разделочный стол, гадая, как на это отреагирует наездница на грифоне.

Я решил приготовить грудинку. Натерев семифунтовый кусок медвежатины солью и перцем, я обжарил его со всех четырёх сторон, а затем выложил в сотейник с яблочно-ягодным джемом и небольшим количеством воды. Сверху прикрыл другой сковородой. Термальный камень лежал поодаль, из-за чего контролировать жар было непросто.

— Это моё, — произнесла эльфийка на латыни с сильным акцентом. Что ж, по крайней мере, она не бросилась на меня с кулаками.

— Нож или термальный камень? — Небрежно отозвался я, пытаясь совладать с жаром. Приходилось нелегко, так как я готовил одновременно в своём сотейнике и в котле Мейвита. Огромный чугунный чан голиафа всё ещё был полон яблочно-ягодного джема. Эльфийка с трудом села, подогнув под себя ноги. Мейвит пристально наблюдал за ней, а я держал её в зоне досягаемости своего пространственного кармана.

Наконец она сердито буркнула:

— И то, и другое.

— Что ж, камень ты можешь забрать, но нож останется у меня – исключительно ради того, чтобы ты не вонзила его мне в спину, — безучастно бросил я.

Она слегка стиснула зубы:

— Это наследный клинок. Владеть им могут только представители моего рода. — В её глазах полыхал гнев, но она сдерживала голос. — Можешь оставить его у себя, но я прошу тебя не пользоваться им.

Мейвит слушал нас с живейшим интересом:

— Звучит разумно, Эрик. — Это был лучший клинок из всех, что у нас имелись для свежевания и готовки. Я снял ножны с кинжалом и заставил их исчезнуть. Её глаза округлились, но она быстро успокоилась, поняв, что я убрал оружие в хранилище. Взамен я достал другой нож.

— Довольна? — Спросил я, но она не удостоила меня ответом, и я сосредоточился на еде.

Спустя несколько минут она попыталась выведать информацию:

— Где мы?

— Мейвит же говорил тебе. Мы в подземелье. В опасном подземелье, — спокойно ответил я.

— В каком именно подземелье? — В её голосе просквозило раздражение.

— Оно называется Мерцающий Лабиринт, — вмешался Мейвит, пытаясь выступить миротворцем.

Эльфийка мысленно примерила это название:

— Никогда о таком не слышала.

— Серьёзно? Оно находится в руинах Каэлоры, эльфийского города, — сказал я, и её глаза расширились от изумления.

— Мы в Затерянном Городе?! Зачем вы вообще сунулись в Затерянный Город?! — Страх перед этим местом мгновенно проступил на её испачканном лице. Похоже, сам город пугал её куда сильнее, чем пребывание в подземелье.

— Город вовсе не затерянный, и найти его, вообще-то, было довольно просто, — язвительно заметил я.

— Идиот, — тихо пробормотала она на эльфийском, но достаточно громко, чтобы я услышал. Затем она продолжила на тельхианском:

— Затерянный Город для эльфов. Король Каэлоры отказался от помощи Эзенхема, когда Легион завоёвывал эти земли. Они думали, что смогут защитить себя сами, и не пожелали отправлять своих воинов на помощь другим. Эльфийский Совет пришёл в такую ярость, что изгнал короля и лишил город поддержки. Он стал ЗАТЕРЯННЫМ для остальных эльфийских народов. А потом король Каэлоры проклял свой народ, обрекая его вечно защищать эти стены. — Сведения наездницы на грифоне вполне сходились с тем, что знал я.

— Ну да, я никогда не изучал историю эльфов или Тельхианской Империи. Я ведь просто деревенщина, — с полным равнодушием отозвался я. Слово «деревенщина» озадачило и её, и Мейвита, но общий смысл они уловили.

Мейвит поспешил вмешаться, почувствовав, что атмосфера накаляется:

— Эрика насильно забрали в Легион. Он родом не из Тельхианской Империи.

Эльфийка принялась изучать меня взглядом, и я заметил, как она разминает пальцы, проверяя контроль над руками. Неужели готовится сотворить парочку огненных шаров? Я прикинул, что два воздушных щита без труда заблокируют их. Джем в сотейнике весело булькал вместе с мясом, так что я подлил немного воды. Приторно-сладкий аромат заставил желудок эльфийки громко заурчать. Все эти процессы исцеления наверняка истощили запасы энергии в её организме.

— Откуда ты родом? — Спросила она наконец.

— Цинга. Маленькая рыбацкая деревушка. И не спрашивай, почему у меня такая светлая кожа. Мои родители перебрались туда из других мест. В детстве мне пришлось несладко из-за моей бледности, — немного ссочинял я на ходу, но заметил, как в её глазах на мгновение промелькнула жалость.

— И что же ты натворил, раз тебя забрили в Легион? — Поинтересовалась она с явным любопытством и, кажется, немного расслабившись. Она поднялась и потянулась, заставив нас обоих напрячься. «Проверяет нас», – подумал я.

— Насилие, кражи, разбой. Всё как обычно. Но я настаиваю на своей невиновности. Хотя в Империи это никого не волнует, — раздражённо бросил я, желая слегка шокировать её и посмотреть на реакцию.

— Это заметно, — обронила она, но я так и не понял, имела ли она в виду мои преступления или мои заверения в невиновности. — Меня зовут Раэлия из дома Главиен. — Похоже, она рассчитывала, что её имя произведёт на меня большее впечатление. Мой короткий кивок сразу разочаровал её. — Мейвит сказал, что вы отпустите меня, если я помогу вам выбраться из подземелья?

Глубокий голос Мейвита эхом разнёсся по зале – он поспешил вклиниться в разговор, который до этого внимательно слушал:

— Это был бы честный обмен, Эрик. — Со мной этот вопрос голиаф, разумеется, не обсуждал.

Я не смог сдержать смешка:

— Раэлия из дома Главиен. Мы находимся в самой глубокой части могущественного подземелья. Даже если мы выберемся отсюда, снаружи нас ждут десятки тысяч призраков-нежити, жаждущих нашей смерти. Не говоря уже о том, что в этом подземелье находится остальная часть моей роты, и я не думаю, что они обрадуются встрече с тобой, если ты понимаешь, о чём я. — К тому же я физически не мог позволить солдатам увидеть её, ведь это выдало бы силу моего родства с пространством.

— Тогда зачем вы вытащили меня?! Зачем пленили во второй раз? — Её голос быстро срывался на крик. — Я выберусь отсюда сама! — Она развернулась и зашагала в сторону залы с синим ящером, даже не дав мне ответить.

— Раэлия! — Окликнул её Мейвит, пытаясь остановить уходящую эльфийку.

Я резко прикрикнул на него:

— Оставь её! — Мейвит нерешительно замер. Когда она скрылась в туннеле и шаги затихли, я негромко сказал голиафу:

— Она вернётся. Ей нужно понять, что мы – её единственный шанс. Я предложу перенести её через посты роты в моём пространственном кармане, если мы наткнёмся на остальных.

Минут через пятнадцать она действительно стремительно влетела обратно в залу:

— В той комнате морозная саламандра!

— Так вот как она называется? А мы прозвали её вьюжным ящером, — ухмыльнулся я.

Мейвит захлопал глазами:

— Мы?

— Да ладно тебе, Мейвит, я только что это придумал. Подыграй мне, а то вся шутка насмарку, — взмолился я, стараясь звучать забавно.

Мейвит понятливо закивал:

— Ах да, мы прозвали её вьюжным ящером. Чрезвычайно опасная тварь, и тебе не стоит пытаться убить её в одиночку. Эрик едва не погиб, когда сражался с ней, — авторитетно наставил эльфийку голиаф.

— Ты убил морозную саламандру в одиночку? — Недоверчиво переспросила она, уставившись на меня.

— Вьюжного ящера. Но да, убил. — Я небрежно отмахнулся. Пожалуй, мне хотелось немного покрасоваться перед эльфийкой. Ей незачем было знать, насколько близко я подобрался к краю могилы.

Наездница на грифоне встревоженно пробормотала:

— Фазовые пауки и морозные саламандры… Что же тогда ждёт нас дальше по коридору?

— Мы туда ещё не заглядывали, — ответил ей Мейвит. Её отчаяние от осознания того, в какой глухой ловушке она оказалась, вызвало у меня каплю жалости. Она бессильно опустилась на землю, скрестив ноги. Сквозь прорехи в доспехах и одежде, оставленные когтями дрейка, отчетливо виднелась кожа. Заметив мой пристальный взгляд, она нахмурилась, а я слегка смутился. Я вытащил плащ, добытый в комнате с кокатриксами, и бросил ей.

Она поймала его, и её глаза изумлённо округлились. В голосе зазвенела злость:

— Кого вы убили, чтобы заполучить это? И что случилось с Ваэрилом?

— Это была награда в зале с кокатриксами. А Ваэрил мёртв. — Я помнил, что Ваэрил был тем самым учеником призывателя, которого она сопровождала и, скорее всего, защищала. Новость явно подкосила её. Она несколько раз тихо повторила про себя «кокатриксы» и имя Ваэрила, уйдя в свои мысли и надолго замолчав.

В конце концов она накинула плащ, чтобы прикрыться. Ткань тут же пошла рябью, сливаясь с землёй и обеспечивая неплохую маскировку на открытой местности. Мне следовало сразу догадаться, что эта вещь – артефакт.

— Я даю его тебе лишь на время, — проворчал я.

Она плотнее запахнула полы:

— Это плащ рейнджера. Секрет создания таких вещей утерян… Точнее, он был утрачен с падением Каэлоры, ведь только тамошние эльфийские мастера умели их ткать. Мой народ невероятно высоко ценит их.

Мейвита, похоже, осенило:

— А может, городские ремесленники их и не делали, а просто находили эти плащи рейнджера в подземелье?

— Возможно, Мейвит. — Я извлёк из хранилища её рюкзак и бросил ей. Там лежала её сменная одежда.

— Насколько же велик твой пространственный карман?! — Выдохнула она с невольным восхищением. Она принялась перебирать вещи в сумке, но я был уверен, что ничего опасного там не осталось.

— Не скажу, — отрезал я. Она фыркнула и ушла за дерево, чтобы переодеться в уцелевшее бельё.

Вернувшись, она держалась уже увереннее. На земле лежал термальный камень и дымилась сочная грудинка, а эльфийский планшет-считыватель был завален кухонной утварью, которую я использовал для готовки.

— Что вы творите?! — Воскликнула Раэлия, впервые разглядев импровизированный стол. — Это же планшет оценки! Нельзя использовать его для нарезки обеда!

— Они что, ценные? Мы нашли его в Каэлоре, — небрежно спросил я, едва сдерживая ухмылку.

— Их можно встретить в залах Гильдии Искателей Приключений, но этот – эльфийской работы. Если только… — Она опустилась на колени, заставив меня настороженно отступить на шаг. Заглянув под столешницу, она тщательно её осмотрела. — Какое разочарование. Это всего лишь копия тельхианского планшета оценки. — Она поднялась на ноги и шумно втянула носом аромат тушёного мяса. Её желудок снова предательски заурчал.

— Что значит «копия»? — Поинтересовался Мейвит.

— Первый Легион первым создал считыватели две тысячи лет назад. Все мастера настраивали их исключительно под человеческую физиологию, — с явным отвращением произнесла она. — Другие пытались копировать этот артефакт, но лишь около тысячи лет назад гномы и другие расы начали создавать планшеты оценки, настроенные под иные народы.

— А сколько тебе лет? — Озадаченно спросил я. На вид она вполне сошла бы за человеческую девушку лет двадцати.

Её глаза сузились от такого вопроса, но она ответила:

— Сорок семь.

Мейвит вставил свои пять копеек:

— Эльфы живут гораздо дольше людей, Эрик. По нашим меркам она просто выглядит молодо.

— Спасибо, Мейвит. — Я ткнул ножом грудинку – ей требовалось ещё час-другой. — Пойду выкопаю оставшийся женьшень. Мейвит, присмотришь за котлом и моей спиной?

— Женьшень из подземелья? — Раэлия мгновенно оживилась. — Это невероятная редкость. Дай мне нож, я помогу.

Я по-прежнему не собирался доверять ей оружие:

— Я и сам прекрасно справлюсь, — отклонил я её предложение. Оставив их беседовать, я отправился выкапывать корни. Мне даже улыбнулась удача: один из богомолов свалился прямо с ветки дерева. Я быстро скрутил его и с помощью собирателя вытянул малую эссенцию координации.

— У тебя ещё и собиратель есть?! — Донёсся возмущённый возглас Раэлии с другого конца залы. Должно быть, пока она лежала парализованной, она просто не видела, как я им пользуюсь. Я мысленно застонал, когда Мейвит принялся хвастаться перед ней своей сумкой с малыми эссенциями быстроты. Делиться своими эссенциями с эльфийкой я не собирался.

Я копался в земле ещё пару часов, пока Мейвит наконец не позвал меня обедать. Он щедро сдобрил мясо перцем для остроты. Нежная, тающая во рту сладковатая грудинка оказалась, пожалуй, лучшим блюдом, что мы пробовали в этом подземелье. Эльфийка умяла фунта три, не меньше, и даже выскребла остатки джема со дна сотейника. Я не мог её винить: после столь тяжёлого исцеления её организму требовалось колоссальное количество калорий.

— Сколько у нас осталось времени, Мейвит? — Спросил я. Эльфийка, поглаживая сытый живот, тут же навострила уши.

Мейвит терпеливо разъяснил ей:

— Мы решили оставаться в комнатах не дольше половины дня, чтобы возродившиеся твари не свалились нам на головы.

— Зачем? Вы что, не знаете, как устроены подземелья? — Удивлённо спросила Раэлия.

— А ты знаешь? — Я проявил неподдельный интерес к её словам.

— Да. В рамках обучения я бывала в Безымянном Болоте и Шепчущих Лесах. — Мы с Мейвитом переглянулись. Похоже, от этой эльфийки действительно может быть польза.

Я так и прыснул со смеху, когда озадаченный Мейвит спросил:

— Но если оно называется Безымянным Болотом, разве это не значит, что у него всё-таки есть имя?

.