Глава 442.0

— Почему ты не применил против императора свою магию пустоты? — Спросил Лепид, стоя передо мной и бережно прижимая к груди сломанную руку.

Баэлира, хоть и была еще слаба, уже поднялась на колени.

— У него нет магии пустоты. — Она сплюнула кровь и с трудом поднялась на ноги.

— Я сам проверял, у него есть родство с пустотой, — безапелляционно заявил Лепид.

— Он использовал свой пространственный карман, чтобы убивать тварей, — с усмешкой сообщила ему Баэлира. Я понял, что она обо всем догадалась, и подтвердил ее слова кивком.

Лепид дернулся – то ли от досады, то ли от злости. Казалось, в нем сейчас боролась целая буря чувств.

— И твоего пространственного родства не хватило, чтобы прикончить Императора?

— Я пытался. — Я дернулся в своих путах. — Они могут вернуться. Вы поможете мне спуститься или нет?

— Плетение крепкое, но минут через десять должно рассеяться. Продолжай сопротивляться, так оно ослабнет быстрее, — бесстрастно бросил он, отворачиваясь.

Если мне и дальше придется сражаться с магами, нужно обязательно выучить структуру заклинания «Эфирный разрыв». Я изо всех сил рванулся вперед; на шее и руках вздулись вены и сухожилия. Каждая секунда могла оказаться решающей. Путы начали казаться скорее эластичными, чем жесткими, но после такого отчаянного рывка мне пришлось расслабиться, чтобы перевести дух.

— Ты как, цела? — Спросил я, тяжело дыша. Баэлира стояла на коленях перед телом Барока, безмолвно оплакивая его. Я повторил вопрос:

— Баэлира, ты исцелилась?

Она медленно подняла голову, на ее грязном лице виднелись дорожки от слез.

— Почти. Внутри еще всё болит, но зелье вернуло мне способность двигаться.

— У меня осталось последнее зелье подземелья. Сами решайте, кому оно нужнее, — сказал я, возобновляя борьбу с путами. Через несколько минут они потянулись, словно мягкая патока, и я резко рухнул на пол, уткнувшись лицом прямо в задницу дохлого гуля. Закашлявшись от невыносимой вони, я поспешно поднялся на ноги.

За те шесть или семь минут, что прошли со смерти нашасари, сюда никто больше не входил. Пошатываясь, я принялся залечивать потянутые мышцы и сразу же подобрал свое сокровище. Тяжелая черная древесина витого трента в руке вернула мне уверенность.

— Надо уходить, — сказал я, указывая в сторону лабиринта.

— Баэлире это зелье нужнее. Я уже вправил кости, а регенерация у меня идет куда быстрее, чем у обычных людей, — отозвался Лепид, демонстрируя руку, которая теперь висела ровно.

Я протянул Баэлире последнее зелье подземелья, а Лепиду дал малое зелье исцеления, которое сам сварил в Вейл Марке.

— Мне забрать тело Барока? — Спросил я Баэлиру. Я чувствовал себя виноватым перед дварфом. За то недолгое время, что он был моим телохранителем, он преданно исполнял свой долг, и мы постепенно сближались. Я так надеялся, что однажды он встретится с Мейвитом и они сыграют в шашки.

— В Обители у него нет ни семьи, ни близких. Он бы не хотел оставлять свой молот, а остальные его артефакты я заберу сама. — Я кивнул, и пока Баэлира снимала ценные вещи с его тела, я поднял молот – для нее он был слишком тяжел. Это было руническое оружие, причем ручной работы.

Я посмотрел на дварфа, лицо которого теперь укрывал шлем.

— Я позабочусь о том, чтобы твой молот достался достойному воину, — тихо пообещал я. Оружие исчезло в моем инвентаре.

— Нужно пробиваться к остальным. Иначе мы никогда не выберемся с этого острова, — заявил Лепид, идя вразрез с моим планом уйти в лабиринт.

— Мы не сможем драться с Императором, к тому же ты сам говорил, что он там не один маг, — огрызнулся я, всё еще переживая гибель Барока.

— Фенлориан вернулся с двадцатью Стражами, — с надеждой произнесла Баэлира, которой явно претила мысль оказаться запертой в подземелье. Я поморщился, но понимал, что воин Братства вряд ли лгал о прибытии Стражей. Будет подло по отношению к тем, кто пришел нас спасать, если мы даже не попытаемся пробиться.

Баэлира явно была готова принять любое мое решение.

— Выходим сразу за Лепидом. Если его прижмут, затаскиваем обратно, — скомандовал я.

— Я почти восстановил защиту. Дайте мне пару минут, — отозвался Лепид, не став возражать против роли живого щита. За это его стоило уважать, ведь совсем недавно при выходе наружу его едва не убили. Я проверил заряд своего амулета и приготовил два стеклянных флакона: один с двадцатью дымовыми шариками, другой – с двадцатью ослепляющими. Баэлира выпила зелье и уже полностью пришла в себя, хотя в ее нагруднике, окровавленной серой мантии и легкой коже зияла отчетливая дыра, сквозь которую виднелась розовая плоть.

Мы пристроились за Лепидом и шагнули сквозь маслянистую пелену выхода. От яркого дневного света все зажмурились, но мое эфирное зрение работало исправно. Я оттолкнул Лепида вправо и обрушил Сердцеед на растерявшегося бездушного. Тот даже вскрикнуть не успел – широкое лезвие перерубило ему горло и наискось рассекло кольчугу на груди, достав до самых ребер. Он дернулся и повалился навзничь.

Баэлира уже атаковала двоих бездушных слева. Еще двое нападали на Лепида справа от меня. Пользуясь преимуществом в длине оружия и скорости, я быстрыми выпадами пронзил обоим незащищенные шеи. Лепид даже не пытался воспользоваться своей палочкой, видимо, чтобы не привлекать лишнего внимания. В бою от него не было никакого толку.

Поляну вокруг осколка подземелья охраняли всего восемь бездушных. Меня даже немного разозлило, что Лепид оказался прав. Стражи отвлекли на себя основные силы врага, Императора-лича и магов Братства. Последние трое бездушных благоразумно бросились наутек в сторону равнины, к своему господину. Мы устремились за ними; мне удалось настичь самого медленного – я подсек ему сухожилие под коленом и на бегу вогнал копье в затылок.

Густые заросли расступились, открывая вид на равнину, где примерно в полумиле справа от нас кипело яростное сражение. Схватка была жестокой: около двух десятков Стражей выстроили оборонительную линию против бездушных, которых было раза в три больше. В бою бездушные по уровню мастерства походили на необстрелянных легионеров и сильно уступали Стражам, тренировавшимся десятилетиями, а то и веками.

Император-лич стоял позади своего войска и творил заклинания, а рядом с ним находился один из нашасари. Змеиный маг сыпал молниями и изо всех сил старался прикрыть бездушных от парящих над полем духов и дальних атак Стражей.

Возможно, Стражи и одержали бы верх, если бы не Император. Из дневника Лепида я знал большинство его сильнейших заклинаний. Кроме того, он умел замедлять время вокруг себя, что делало его непобедимым в ближнем бою. Также он превосходно владел магией воздуха и энергии. Эту магию он использовал и сейчас, подхватывая Стражей по одному и швыряя их на сотни футов вверх. Как раз в этот момент двое летели вниз. Один замедлял падение – то ли собственной магией, то ли артефактом, то ли с помощью товарищей, а вот второго отбросило слишком далеко от группы, и он на огромной скорости врезался в землю. Битва только началась, но мощь лича уже заявляла о себе вовсю.

Трое удравших от нас бездушных бежали к своим, призывая на помощь. На мгновение бой словно затих – обе стороны заметили наше появление. Я понимал, что в открытом столкновении Лепид будет лишь обузой.

— Нам нужно пробиваться к кораблю, — сказал я, привлекая внимание Баэлиры и Лепида. — Теплая соленая вода за эти сутки должна была растопить лед вокруг него.

— А ты сумеешь повести его? — Усомнился Лепид.

— Дерьмо драконье, конечно нет. Чтобы выйти из бухты, нам позарез нужен маг воды, — признал я. Эх, сейчас бы очень пригодился Зайнай.

— Они движутся в нашу сторону, — заметила Баэлира. Она имела в виду не врагов, а Стражей, которые разворачивали свой строй, намереваясь отступать в нашем направлении. Еще одного Стража подбросило в воздух, но на этот раз он просто завис над полем боя. Он оказался в идеальной позиции, чтобы перехватывать остальных, кого лич вздумает запустить в небо.

— Гули, — предупредил Лепид.

Я обернулся: как и вчера, вдоль опушки леса к нам приближались мертвецы – скорее всего, из замка какого-то местного лорда. Я даже не стал доставать подзорную трубу, чтобы рассмотреть их получше. Если гули выйдут под открытое небо при дневном свете… Впрочем, на синем небе как-то неестественно быстро сгущались темные тучи.

— Лепид, ты слишком медленный, — бросил я и на бегу накрыл его своим пространственным карманом.

— Мои мышцы атрофированы, я… — Его голос оборвался, когда он исчез, а мой запас эфира мгновенно иссяк. Баэлира резко остановилась как вкопанная от шока.

Я уже на ходу пил эфирный восстановитель.

— Не переживай, с этим старым римлянином всё будет в порядке. Нам нужно добраться до корабля и надеяться, что остальные успеют за нами до того, как день превратится в ночь, — ответил я со слабой улыбкой, кивнув на темнеющие над головой тучи.

— Мы должны помочь совету отступить, — сказала Баэлира, оглядываясь на Стражей.

То, что они пришли за нами, перевесило чашу весов.

— Ладно, — сдался я, и мы побежали навстречу Стражам, которые отступали с боем. Прикинув направление ветра, я немного скорректировал траекторию, готовясь пустить в ход все припасенные снаряды разом. Желтоглазый нашасари заметил нас, и в нашу сторону устремился мощный разряд эфира. Я вильнул в сторону, но снаряд скорректировал полет.

В последний момент я выставил воздушный щит, надеясь, что амулет поглотит остаток удара, но просчитался. Разряд вдребезги разнес воздушный щит, а слабенький амулет эфирного щита хоть и вспыхнул, но почти не смягчил удар этой синей энергии. Словно огр копытом в грудь двинул – меня отбросило назад и повалило на землю. Кожаный доспех разорвало в клочья, а плоть под ним буквально поджарилась. Кажется, я еще и ребро себе сломал, а может, и парочку.

На ходу залечивая раны, я поднялся на ноги и первым делом швырнул стеклянную банку с дымовыми шариками. Эффект оказался куда мощнее, чем я рассчитывал: между нами и врагами мгновенно выросло густое черное облако. Там было около шестидесяти бездушных, лич и маг. Я уже замахивался, чтобы бросить вторую банку с ослепляющими шариками, когда лич собрал весь дым в небольшой торнадо и направил его в сторону Стражей.

Но пока он был занят этим, вторая банка разбилась прямо посреди бездушных в пятидесяти футах от меня. Всё пошло не совсем по плану: я-то думал, они поймут, что первое облако безвредно, попытаются прорваться сквозь второе и ослепнут. Но облако накрыло даже Императора-лича и мага-нашасари. Досталось всем без исключения – споры мгновенно затянули глаза пеленой. Император был слишком увлечен перенаправлением первого облака на Стражей и не успел остановить второе.

— Всё точно по плану, — пробормотал я, направляя все силы на собственное исцеление.

Баэлира бросилась было мне помогать, но я махнул рукой, и мы побежали к Стражам, выходившим из дыма.

— Где Лепид? — Сурово спросил Фенлориан.

— Он в безопасности. Зайнай и Барок погибли, — глухо ответил я. — Нужно уходить. — Я указал на небо и на гулей, пробиравшихся сквозь лес. — На каком мы корабле?

Фенлориан оценивающе посмотрел на меня и кивнул.

— Сюда идет флот Братства, они обходят остров. Наш единственный шанс – корабль в бухте, — сказал он. Меньше десятка бездушных смогли выбраться из ослепляющего облака, но они предпочли остаться со своими, а не преследовать нас.

Когда мы выбежали на песчаную тропу, тела убитых бездушных всё еще лежали там, но лед по-прежнему сковывал наше судно. Он подтаял всего на несколько футов у берега и возле скал. Но беспокоиться не пришлось: у одного из Стражей магия огня оказалась куда сильнее, чем у Торандира. Эльф тут же начертил в воздухе структуру заклинания, и вода вокруг закипела, лед зашипел и начал трескаться под воздействием жара.

— Все на борт! — Скомандовал Фенлориан, снося голову одному из бездушных. Я и не заметил, как некоторые трупы начали подергиваться – их мертвые тела начали впитывать скверну острова.

Лед быстро превратился в кашицу, и мы все побросались на палубу. Кто-то доложил Верховному Стражу, что мы потеряли пятерых бойцов; тот принял известие лишь коротким кивком. Когда мы вышли из бухты в открытый океан, кто-то спросил:

— Что же нам теперь делать?

Фенлориан слегка повернул голову. Я проследил за его взглядом, и у меня внутри всё оборвалось. Когда он говорил про флот Братства, я представлял себе два, ну три корабля. Но сейчас я насчитал шесть черных парусов, а вдали виднелся, кажется, и седьмой, в существование которого верить очень не хотелось.

Голос Фенлориана прозвучал зловеще:

— Мы будем защищать Обитель.