Нити надежды
Я бесстрастно наблюдал, обдуваемый холодным соленым бризом, как голиафы карабкаются по хребту. Следопыт на берегу был определенно мертв, его тело неестественно скрючилось, так что спускаться мне не имело смысла. В темноте голиафы видели плохо, поэтому я двинулся наперерез, чтобы перехватить их на наиболее вероятном пути подъема. Мной двигало любопытство: я надеялся расспросить их и разузнать хоть что-то.
Когда они приблизились, я разглядел на каждом по тяжелому ножному браслету, которые со стуком бились о камни при подъеме. Одна из голиафов явно была женщиной. Издалека я не смог этого определить, потому что все они были истощены до предела. Я снял очки ночного видения, чтобы открыть лицо и дать глазам привыкнуть к свету Слезы Нептуна.
Первый из них добрался до меня. Тяжело дыша и кряхтя, он преодолел последние метры подъема и в шоке замер, когда увидел меня – я сидел на корточках на валуне прямо над их тропой. Остальные трое присоединились к нему, заметно занервничав при моем внезапном появлении. Первый что-то произнес на орочьем наречии, которое по звучанию напомнило мне французский. Я ответил спокойно на тельхианском, не обнажая оружия:
— Я Гончая Империи. На корабле остались еще шлюпки?
Они растерянно переглянулись. Ну конечно, эта группа не говорила на тельхианском, как же иначе. Тот, кто, по-видимому, был у них за вожака, попробовал снова, на этот раз на языке каменных гигантов. Я узнал его только потому, что Мейвит использовал этот язык для общения с мантикорой.
Я вздохнул, понимая, что поговорить нам не удастся. Я уже решил отпустить их на свободу, но перед этим решил испробовать последний из известных мне языков Дезии. На эльфийском я повторил вопрос:
— На корабле есть еще лодки, чтобы сойти на берег? — Мой словарный запас в эльфийском был скудным, и мне приходилось говорить медленно, с трудом вспоминая слова. Мне определенно требовалось больше практики; в голове промелькнул образ Раэлии, недовольно хмурящейся из-за того, как безбожно я коверкаю ее родную речь.
Единственная женщина в группе храбро шагнула вперед. Ее голос, когда она заговорила на эльфийском, был треснувшим, хриплым и звучал совершенно измученно:
— Нет. Только те две на берегу. Если они захотят погнаться за нами, им придется плыть до суши. Все следопыты мертвы? Так же мертвы, как тот, на берегу? — Ее эльфийский был таким же ломаным, как и мой, но говорила она гораздо увереннее.
Я медленно кивнул – это были хорошие новости. Чтобы успокоить голиафов, я подтвердил гибель их преследователей:
— Да, я убил их всех. Не бойтесь. Я не стану мешать вашему побегу. Я Гончая Империи, и один голиаф приходится мне другом. Он живет в городе Собрал. Вы знаете голиафа по имени Мейвит? — Поинтересовался я мимоходом.
Женщина переговорила с остальными тремя. Они заметно расслабились, поняв, что я не собираюсь нападать или задерживать их. До меня донеслось, как в их разговоре промелькнуло имя Мейвита. Наконец женщина ответила мне:
— Никто из нас не знает Мейвита. Это имя нечасто встретишь среди кланов. Мы с острова Каменной Горы, нас давным-давно угнали из деревень Изумрудной Гавани и Гранитной Лощины.
— Вы очень далеко от дома, — констатировал я очевидное. Вести пустые беседы я никогда не умел.
Женщина резко ответила:
— Орочьи работорговцы увели нас молодыми, против нашей воли. — От ее жесткого тона мужчины подобрались, но она быстро успокоила их парой слов, объясняя суть нашего разговора.
— Я Эрик, — представился я. Я поднялся и спрыгнул на землю, чтобы не возвышаться над ними. Дистанцию я все же сохранял. В этот момент я пытался вспомнить имя подруги Зораны, которую увели прямо на глазах у Мейвита. Наконец в памяти всплыло:
— Много ли голиафов в рабстве в Бутанском Халифате? Есть ли среди них та, кого зовут Майра?
Женщина передала имя и вопрос остальным, что вызвало бурное обсуждение. При этом они то и дело бросали опасливые взгляды на пришвартованный в бухте корабль, горя желанием поскорее убраться отсюда. Наконец женщина ответила:
— Меня зовут Телна. Это Эглот, Арран и Иламит. Эглот знает одну женщину-голиафа по имени Майра. Десять лет назад ее купил варлорд Руук у пиратов-работорговцев. Но Майра – обычное имя среди нашего народа.
Это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой, но я все же спросил:
— Спроси его, упоминала ли эта Майра когда-нибудь подругу по имени Зорана? Ее должны были убить, когда Майру схватили на пляже. — Это вызвало еще более оживленный разговор, и мужчины начали выказывать нетерпение, желая поскорее начать свой путь. Медленный, тягучий эльфийский, на котором мы общались, отнимал слишком много времени. Я несколько раз услышал имена Зораны и Майры, прежде чем Телна снова обратилась ко мне:
— Да. Была некая Зорана, которая прибыла вместе с Майрой в невольничьи загоны в Харбате. Они были…
Ледяной холод прошел по моему позвоночнику. Я оборвал ее на полуслове, от этого известия у меня даже закружилась голова:
— Зорана жива? Где она?
Я с нетерпением ждал, пока Телна снова переговорит с мужчинами. Наконец она повернулась ко мне:
— Эглот не знает, жива ли она до сих пор. В последний раз он видел ее девять лет назад, когда ее и Майру увезли в поместье варлорда Руука.
Голова шла кругом. Мне нужно было срочно сообщить Мейвиту, но я не мог бросить свой пост. С другой стороны, наверное, все же стоило это сделать – я отчаянно боролся сам с собой, злился и лихорадочно соображал, как поступить. Четверо голиафов настороженно наблюдали за мной, видя мое замешательство.
Я посмотрел на них и дал совет:
— Голиафам в Империи не рады. Вам нужно быть предельно осторожными, пробираясь через эти земли. Найдите Мейвита в Собрале и передайте, что я иду. Скажите ему, что мы найдем способ добраться до Харбата и разыскать его сестру.
Телна выглядела растерянной:
— Поместье варлорда Руука находится к югу от Агуртры. Если Майра все еще жива…
— Тогда я отправлюсь туда вместе с Мейвитом, — нетерпеливо перебил я ее. — Вам пора идти. Город Собрал находится в тысяче миль к северо-востоку отсюда. — Я окинул взглядом группу истощенных голиафов в поношенной одежде. В спешке они почти ничего не захватили из пещеры внизу. Еды у них было от силы на неделю на каждого.
— На нас нападут? Мы не говорим на вашем языке, — произнесла Телна, чувствуя себя совершенно беспомощной. — И у нас ничего нет.
Черт. Она была права – проблем хватало. Я выложил на камень справа от себя внушительную стопку серебряных монет, а также все сухпайки, что были у меня в пространственном кармане, и три рюкзака. Следом отправились три эльфийских кинжала и три эльфийских ручных топора, а под конец – все три моих нелегионерских плаща от дождя. Я достал банку и показал им:
— Ополаскиватель для рта. Подержите во рту тридцать секунд и выплюньте – не глотать. Это очистит ваши пожелтевшие зубы, чтобы вы не выглядели как огры.
Они ошеломленно уставились на груду снаряжения и монет, появившуюся буквально из воздуха. Я щелкнул пальцами, привлекая их внимание:
— Этого должно хватить, чтобы добраться до Собрала. Называйте мое имя – легионер Эрик из отряда мага Кастилии. Герцогиня Вероника, правительница города, благосклонна к голиафам и примет вас к себе на службу. Но я не знаю, как к вам отнесутся в других городах по пути, так что будьте осторожны. — Я не был до конца уверен, что Вероника примет их, но она казалась именно таким человеком, к тому же она радушно принимала всех беженцев этой войны.
Они наконец оторвали взгляды от чудесной груды вещей. Телна принялась быстро объяснять все остальным, после чего спросила меня:
— Зачем? Почему ты помогаешь нам?
— Ради Мейвита. Он мне как брат – младший брат, мой подчиненный, — добавил я с усмешкой, вспомнив, что именно так Мейвит назвал меня, когда мы впервые путешествовали вместе. — Обязательно передайте ему, что его старший брат Эрик уже идет. И пусть даже не думает уходить без меня.
Фортуна и Судьба снова преподнесли мне сюрприз. Возможно, Зорана уже мертва, но даже призрачный шанс стоил того, чтобы попытаться ее найти. Я был уверен, что хаос орочьего вторжения позволит мне освободиться и присоединиться к нему. Единственное, что удерживало меня от немедленного ухода, – это долг перед Кастилией и обещание помочь ей разорвать собственные цепи.
Я снова заметил тяжелые браслеты на их ногах:
— Постойте, давайте я сниму это.
Телна растерялась:
— Ключи у капитана корабля. Мы принадлежим ему.
— Стойте смирно и не двигайтесь, — приказал я, проигнорировав ее слова. Я ухватился за кусок металла напротив шарнира. Тяжелый железный браслет сопротивлялся моим усилиям, но в конце концов я победил. Глаза Телны округлились, когда оковы со звоном упали на землю. — Это артефакты? — Спросил я.
Глядя на освобожденную ногу с глупым видом, она онемело ответила:
— Да. Они позволяют передавать боль, но действуют на небольшом расстоянии. С их помощью нас также могут выследить. Мы думали, что если уйдем достаточно далеко, за нами не погонятся.
Я сломал остальные три браслета, израсходовав на это почти весь оставшийся эфир:
— Теперь забирайте припасы и уходите. Идите строго на запад несколько дней, а затем поворачивайте на северо-восток. Найдите Собрал и расскажите Мейвиту о Майре и Зоране. Если возникнут проблемы, называйте имя герцогини – герцогиня Вероника. Скажите, что вы должны стать смотрителями у нее на службе. — То, что они не говорили на тельхианском, могло стать проблемой, но больше я ничем не мог им помочь. Я повернулся и направился обратно в лес. Возможно, у меня еще оставалось время использовать собиратель на трупах.
Вслед мне донеслось запоздалое «Спасибо» от потрясенных голиафов.
Мысли роились у меня в голове, пока я добирался до первого тела и механически применял на нем собиратель. С татуированных следопытов мне удалось собрать всего четыре эссенции; учитывая, сколько времени прошло с начала схватки, мне еще повезло хоть что-то получить. Две малые эссенции восприятия, одну большую силы и одну малую координации.
Небо уже серело в преддверии утра, и я заглянул в свою записную книжку для сообщений. Центурион Сергий размашисто набросал: «Корвус заметил флот. Где ты, Гончая?»
Это послание лишь разозлило меня. Мне безумно захотелось догнать голиафов, проводить их до Собрала и послать к черту службу у центуриона. Я не стал отвечать, пока не закончил с телами. Я не тратил время на слишком тщательный обыск, просто забрал у них орочьи зелья выносливости и лечения. Теперь у меня было 27 флаконов со светлым, дурно пахнущим лечебным зельем и 29 флаконов с зеленой выносливостью, отдающей на вкус рвотой.
Я поискал артефакты, но нашел только ручной топор орочьей работы, который забрал у их предводителя, Ракаха. Никаких документов или приказов не обнаружилось. Возможно, в пещере на берегу и оставалась ценная добыча, но я не собирался рисковать и показываться на глаза экипажу стоящего на якоре корабля.
Около часа я пробирался на юг через лес, прежде чем устроиться на отдых и ответить центуриону: «За мной гнались следопыты, я задержался. Буду через несколько часов». Я проверял книгу каждый час, но центурион больше ничего не писал.
День выдался на удивление теплым, а птичье пение во время моего бега намекало на то, что в эту часть Тельхианской Империи, возможно, приходит весна. Я поднялся на хребет и с помощью подзорной трубы определил, что флот все еще находится более чем в двадцати пяти милях к югу, по моим оценкам. Скоро я должен был столкнуться с Гончей Корвусом, поэтому я участил импульсы голоса земли, пока бежал чуть ниже линии хребта.
Я нырнул за камни, когда очередной импульс наконец вернул сигнал опасности в сорока футах впереди. Еще два импульса земли подтвердили, что это Гончая. Я сымитировал два глубоких гортанных птичьих крика, на которые мне вскоре ответили тем же. Гончая показался из своего укрытия, и я сделал то же самое; мы принялись разглядывать друг друга. Гончая Корвус был высоким мужчиной, его доспехи Гончей были изрядно поношены. К тому же он был грязным, словно валялся в угольной яме. Я догадался, что он измазался сажей, чтобы незаметно передвигаться ночью.
Наконец он спросил:
— Гончая Эрик? — Я кивнул. — Как ты меня заметил?
Я стоял с подветренной стороны от него, и в воздухе отчетливо пахло резким аммиаком и рвотой:
— Почувствовал твой запах по ветру, — ответил я. Он, казалось, обдумал мои слова, после чего кивнул и улыбнулся. Наша одежда Гончих обычно маскировала запахи, но на этого парня, видимо, это не распространялось.
Он понюхал себя и усмехнулся:
— Твоя правда. Сейчас даже нимфа не опустилась бы до того, чтобы подпустить меня к себе. Пару дней назад один огр наткнулся на мой наблюдательный пост, и мне пришлось разрубить его на куски, чтобы утащить подальше от стоянки. — Я поморщился, прекрасно понимая, насколько это неприятное занятие. Он оглянулся через плечо:
— К югу отсюда они высадили на берег еще больше следопытов. Нам придется сделать крюк, чтобы разминуться с ними.
— Что слышно о войне на востоке? — Спросил я, заходя с наветренной стороны, чтобы вести нас по тропе.
— Ничего хорошего, весенняя кампания началась. Эльфы взяли Компорхо и, скорее всего, скоро будут угрожать Каранхагану. Бартирадийцы вчера взяли Олиску к югу от Махи, но герцог Тиберий все еще удерживает Гиракас. Все должно немного затихнуть, пока стороны укрепляют свои позиции, и начнется война на истощение, пока в дело не вступят более крупные фигуры, — произнес за моей спиной Гончая Корвус. Я слегка стиснул зубы. Было очевидно, что центурион Сергий держал его в курсе событий, а меня – нет.
— Центурион Сергий писал что-нибудь еще? Что за крупные фигуры? — Небрежно поинтересовался я.
Он явно ждал этого вопроса:
— Ах да, совсем забыл сказать: Император готовится покинуть столицу, чтобы отбить Компорхо и стереть эльфов с лица земли своей магией пустоты. Он выступит во главе пяти тысяч легионеров Имперского Легиона и двадцати отрядов магов. Скоро Восточная Империя снова окажется под твердой рукой Тельхиана, и эльфы пожалеют, что нарушили договор. — Он хмыкнул, растеряв часть своего задора:
— Будем надеяться, что мы здесь, в Западной Империи, продержимся достаточно долго, чтобы дождаться подкрепления.
Единственное, что крутилось у меня в голове: Император лично вступил в войну. Что это значило для Кастилии, для нашего отряда и для Зайны? И как, черт возьми, мне проверить камень сообщений в присутствии другой Гончей?