Глава 561.0

Даже с кольцом насыщения мне требовался отдых. Наконец-то я почувствовал себя спокойно, когда Константин вызвался покараулить меня во время сна. Использовать амулет Мира Грёз в присутствии титана я опасался – у того имелась дурная привычка просто брать всё, что ему приглянется. Едва проснувшись, я спросил:

— Сколько я проспал?

— Почти шесть часов, как мне кажется, — ответил Константин, отвлекаясь от тихого разговора, который он вполголоса вёл с Кэмаром. — Сколько осталось до перезапуска подземелья?

— Ещё часов шесть, и я буду готов войти, — ответил я, немного подумав. Я поискал глазами Гефеста – тот трудился у одного из верстаков на дальней стороне ледяного куполообразного зала, по всей видимости, подготавливая детали для нашего устройства.

Я достал аппетитное мясо на шпажках. Оно всё ещё оставалось горячим – я купил его у торговца в Грэмни и берёг для особого случая, ведь это нежнейшее мясо буквально таяло во рту. — Лягушачьи лапки, — заметил Константин, вовсю жуя свою порцию. — Хороший маринад, но соус для меня сладковат.

— Значит, добавки ты не хочешь, — сказал я, на что Константин лишь хмыкнул и протянул руку за следующим шампуром. Я поделился с ним, а сам пошёл бродить по ледяному залу в поисках обрезков, которые выбросил Гефест. Моя главная трудность заключалась в том, что свободное место в пространственном кармане было ограничено, а вскоре мне придётся забрать с собой целую толпу людей. Остальная часть команды «Солёной девы» должна была добраться до нас ещё до того, как мы снимемся с места.

В куче отходов я вырезал интересные составные руны с плит, которые титан отбраковал за ненадобностью. Он был настолько поглощён работой, что даже ничего не заметил. Время пролетело слишком быстро, и вскоре Константин напомнил мне, что пора отправляться в последний поход по подземелью. — Не делай глупостей, — напутствовал он меня.

— О том, что это была глупость, обычно узнаёшь только после того, как её совершишь, — ответил я.

Он дружески похлопал меня по спине:

— Я учил тебя получше этого, — отозвался он по-отцовски тепло. На этом напутствия закончились. Я вошёл в подземелье, мысленно настроившись на то, чтобы быстро пробиться через залы. Первая комната изменилась: сапфировая волна восстановилась, да и поза статуи стала другой. Вместо приветственного, манящего жеста её руки теперь были скрещены под пышной грудью. Это заставило меня остановиться, ведь подземелья обычно не меняют безопасные комнаты. Надписи, оставленные прежними искателями, обычно никто не трогал. Но я увидел, что отколотый кусок сапфира снова на месте.

Я уставился на изваяние, ожидая, что оно вот-вот зашевелится, но изумрудно-зелёные глаза лишь смотрели на меня с немым укором, словно строгая мать. Что ж, это был мой последний запланированный визит в её логово, так что я собирался забрать всю добычу, какую только смогу унести. Сапфир считался лучшим эфирным катализатором в алхимии, и у меня уже имелась глыба, которой хватило бы на всю жизнь, но на голове Венере поблёскивали рубины и изумруды, которые так и манили к себе. Изумруд служил отличным катализатором для сложных зелий с несовместимыми ингредиентами. А рубин прекрасно подходил для случаев, когда компоненты были горячими и требовали катализа до того, как остынут. Существовало не так много зелий, чьи составляющие выдерживали высокую температуру, но я знал несколько рецептов алхимических шариков и других полезных составов, где он пришёлся бы весьма кстати.

Я решил не ждать выхода, чтобы забрать свою награду, и полез прямо по лицевой части статуи. Добравшись до лица, я выковырял изумрудные глаза и рубиновые губы, сразу убрав их в свой пространственный карман. Я был начеку, ожидая возмездия, но ничего не произошло. Спустившись на пол, я снова вытащил устройство Гефеста, чтобы изучить его. Однако даже после многократных импульсов Голоса земли я так и не смог разгадать его истинное назначение. Я едва не достал амулет Мира Грёз, но вовремя заколебался. Только создавшее его подземелье могло забрать его обратно, но это место было особенным – даже сейчас я чувствовал, как оно изучает меня. Риск оказался слишком велик, поэтому я прошёл под статуей и направился к первой комнате.

Глядя на жужжащих пчёл и живописные поля цветов и фруктовых деревьев, я подумал, что мог бы счастливо жить в таком месте, если бы не пауки-люки. У меня уже были черенки фруктовых деревьев, и я решил срезать ещё парочку для дриады на случай, если решу выпустить её на волю.

В моей руке появилась высшая эссенция смещения. Прошли сутки, и я мог поглотить ещё одну эссенцию родства. Это был уже второй раз, когда мне представилась возможность использовать высшую эссенцию смещения. Первую я добыл во время Тельхиано-Бартирадианской войны у одного мага, а эту создало само подземелье. Я положил сферу в рот и сосредоточился на эфире, пока она растворялась. На мгновение мне показалось, будто я погрузился в безграничный океан, когда эфир насытил моё тело.

Затем энергия устремилась в моё ядро, укрепляя грань пространства. Это длилось лишь миг – больше половины преобразованного эфира просто омыло моё ядро, так и не сумев усилить его дальше. Я не был так разочарован, как следовало бы. Я знал, что подобное возможно, но всё же надеялся, что мне нужно ещё совсем немного для достижения идеального ядра. На определённом этапе преобразованный эфир мог на сто процентов состоять только из одного аспекта. Тельхианский планшет-считыватель уже показывал моё родство на уровне 101, что явно говорило о плохой калибровке прибора. От эссенции пространства я ожидал большего. По крайней мере, теперь я смогу сберечь будущие эссенции пространства для своего сына или Иви.

Я достал планшет-считыватель, сразу же привлекая внимание подземелья. Пришлось выждать, пока её любопытство утихнет, прежде чем проверять своё родство с пространством. Пока я ждал, я проверил состояние своего пространственного кармана. Тот расширился примерно на три дюйма в каждом направлении. Изменение небольшое, но в объёме это давало приличную прибавку. Наконец я активировал считыватель: 102. Высшая эссенция принесла мне всего одно очко родства с пространством. Раньше я никогда не получал меньше двух очков при поглощении высшей эссенции, зато моё родство с Конвергенцией заметно улучшилось, показывая сейчас 81. Когда я только прибыл в Дезию, оно составляло 74, и благодаря двум высшим эссенциям конвергенции я поднял его на 7 пунктов. Время поразмышлять о своём росте ещё найдётся. Я переключил внимание на прохождение подземелья.

Нокс снова выманил пауков-люков, и я наградил его одной из полученных от этих тварей эссенций координации, оставив вторую себе. Похоже, он посчитал, что его жизнь оценили слишком дешево – он выразительно указал лапкой на вторую эссенцию, так что, не желая слушать его возмущённый стрекот, я просто вернул его в форму фигурки.

Сундук с наградой оказался гораздо меньше прежнего, так что на ещё одно темпоральное зеркало рассчитывать не приходилось. Я нарезал ещё черенков с фруктовых деревьев, то и дело поглядывая на огромный пчелиный улей над головой. Мёд гигантских пчёл служил основой для исцеляющих зелий, а эти гигантские пчёлы обитали в подземелье, расположенном прямо над узлом лей-линий, и собирали пыльцу с цветов, пропитанных чистейшим эфиром. Я убедил себя, что ни один здравомыслящий алхимик не упустил бы такую возможность.

Улей висел примерно в семидесяти пяти футах от земли и спускался на пятнадцать футов от потолка. Пчёлы непрерывно влетали и вылетали наружу, беззаботно собирая пыльцу в своей просторной темнице. И снова возникла дилемма: сколько места в кармане я могу под это выделить? Я подошёл к сундуку с наградой, не переставая разглядывать улей, и откинул крышку.

Подземелье определённо надо мной издевалось. Внутри лежала фарфоровая маска Венере. Она была белой, что разительно отличалось от чёрного оникса статуи в первой комнате, но, полагаю, цвет кожи для неё не имел значения, тем более что глаза и рот у маски отсутствовали. Я поднял маску и перевернул её – она идеально подходила под размер моего лица, а изнутри её покрывали крошечные серебристые руны. Я ни за что не стал бы примерять этот артефакт, не зная его свойств. Проклятые вещи редко встречались в подземельях, но всё же они существовали.

Я убрал маску и начал подниматься к улью на воздушных дисках. Приблизившись, я направил в гнездо Импульс земли, чтобы растревожить пчёл. Мне нужно было лишь нащупать хороший, плотный пласт мёда. Кажется, мне это удалось, и я вырезал приличный кусок, тут же осознав, что это далеко не обычные насекомые. Мой запас эфира мгновенно иссяк, и мне пришлось спешно выпить эфирный восстановитель, чтобы сотворить новые воздушные щиты и благополучно спуститься вниз.

Я не сильно расстроился из-за этой траты, пока над головой роились разгневанные пчёлы, пытаясь отыскать вора. Не давая им времени понять, что вором был именно я, я быстро скользнул в проход, ведущий в комнату совиного медведя. Лютый совиный медведь был повержен без особого труда, и я добыл из зверя ещё одну высшую эссенцию силы. Не знаю наверняка, но мне показалось, что подземелье начинает на меня злиться. Похоже, я всегда оказывал такое действие на подземелья, когда использовал своё пространственное убийство. Меня больше интересовал сундук. Он был точно такого же размера, как и в первый раз, и я мысленно взмолился, чтобы мне не достались ещё две высшие эссенции эмпатии.

Открыв крышку, я удовлетворённо кивнул. Внутри лежали две крупные сферы розовато-лилового цвета. Пожалуй, так подземелье намекало, что считает меня идиотом, которому не мешало бы поумнеть. Но я без лишних слов забрал эти две эссенции интеллекта. Если этот сундук всегда давал по две редкие высшие ментальные эссенции, то отказываться от новых заходов было чертовски тяжело. И всё же мне пришлось отложить личные желания ради спасения мира.

Переходя в следующий зал, я испытывал некоторую тревогу. Вернулась ли дриада Лириэль, или подземелье изменило расстановку сил? Добравшись до входа, я с облегчением увидел, что крона дерева снова сияет сочной зеленью, а пруд вновь стал кристально чистым. Дриада лениво плавала в воде, но я не мог понять, Лириэль ли это. Гефест упоминал, что у неё есть сёстры, а я понятия не имел, как их различать. Я принял ещё одну дозу зелья титана, чтобы заглушить любое её влияние на разум.

Она меня пока не замечала, наслаждаясь ярким светом, льющимся сверху. Чувствуя себя немного глупо, я замахал руками, привлекая её внимание. Я не собирался входить в комнату, пока она оставалась вне пределов досягаемости. Когда я закричал, она наконец замерла и повернулась в мою сторону. Это точно была Лириэль – деревья тут же откликнулись на её настроение. Ветви затрепетали, и призрачный порыв ветра сорвал и закружил листву.

Она выбралась из воды и решительно зашагала ко мне. Корни деревьев вздымали землю вокруг неё по мере её приближения. Лицо её исказилось от гнева, но она всё равно оставалась чертовски привлекательной. — Ты! — Закричала она, подойдя ближе. — Ты убил меня! — Яростно обвинила она. Это был любопытный поворот – далеко не все существа подземелий помнили мгновения, предшествовавшие их гибели. Но подземелье решило сохранить ей эти воспоминания, изрядно усложнив мне жизнь.

Вся роща за её спиной пришла в движение. Деревья пытались следовать за ней, но двигались медленно. Дриада бесстрашно приблизилась ко мне, обвиняюще тыча в меня пальцем:

— Я обещала, что тебе не причинят вреда. А ты меня убил! — Бушевала она.

— Мне действительно очень жаль, — сказал я, показывая пустые ладони. Нужно было принимать решение, пока роща и корни не добрались до нас. — Я хочу извиниться, и обязательно сделаю это… когда мы увидимся в следующий раз… — Я шагнул в комнату, и из земли тут же вырвались корни, выстраивая щит перед Лириэль. Но это уже не имело значения – я просто переместил её в свой пространственный карман, к её другой ипостаси. И что мне теперь делать с двумя дриадами? Возможно, мне больше не удастся пройти это подземелье, если дриада будет помнить каждый раз. Она станет куда осторожнее – и злее.

Земля перестала содрогаться, деревья замерли. Без дриады и направляющей их магии они превратились в обычные древние стволы. По крайней мере, я надеялся, что это просто деревья. Я дождался, пока мой эфир полностью восстановится, прежде чем пройти вглубь зала. На этот раз деревья не оплакивали потерю своей хозяйки. Крона застыла, и от этого становилось ещё более жутко. Я держался подальше от обнажённых корней и постоянно посылал импульсы Голоса земли, чтобы вовремя заметить любое движение под землёй, но всё было тихо.

Сундук с наградой стоял посреди пруда, но сначала я прошёлся среди теневых ольховых деревьев, срезая черенки, как советовал Кэмар. Будет ли разумным решением выпустить на волю сразу двух дриад? Пожалуй, нет, но я смогу сделать это где-нибудь подальше от городов и деревень.

Ступив на камень, я нахмурился: вся рыба попряталась под валунами, словно зная, что я хочу её выловить. Со вздохом я открыл золотой сундук. Он был точь-в-точь как прошлый, но серебряной короны внутри не оказалось. Вместо неё там лежала изящная палочка. Судя по всему, её вырезали из тёмной древесины теневой ольхи, и это явно был артефакт с серебряными годовыми кольцами. Я закрыл сундук и убрал его в пространственный карман. Деревья наконец начали шевелиться, и я поспешил в следующий зал.

Когда я добрался до тронного зала, спектральная фигура Венере восседала на троне с дьявольской усмешкой на лице. Но вместо двух доспехов размером с титана по бокам от неё теперь выстроились четыре. Неприятности удваивались…