Как сократить расходы.

По одному приказу Юнь Чу слуги тут же внесли во двор длинную скамью. 

Се Шивэя силой прижали к скамье. Он отчаянно вырывался. 

— Матушка, этот сын ошибся! Этот сын действительно ошибся! Прошу матушку, пощадите меня на этот раз… 

Юнь Чу холодно произнесла: 

— Начинайте. 

По обе стороны стояли двое крепких слуг, каждый с толстой деревянной доской в руках. 

— Шлёп! 

Тяжёлый удар обрушился на ягодицы Се Шивэя. 

Он издал жалкий крик. 

— Стойте! 

Нянюшка Хэ в синей одежде служанки внезапно вбежала снаружи и оттолкнула человека с доской. 

Опустив голову, чтобы скрыть тревогу на лице, она подошла к Юнь Чу и присела в поклоне. 

— Госпожа, применение семейного наказания — серьёзное дело. Разве госпоже не следует сначала спросить мнение старой госпожи и хозяйки… К тому же второй молодой господин ещё мал и может не выдержать двадцати ударов. Если его сильно покалечат и старая госпожа станет винить вас… 

Юнь Чу тихо рассмеялась. 

— Почему нянюшка Хэ, кажется, переживает за Шивэя даже больше, чем я, его мать? Словно именно вы — родная мать, а я, законная мать, наоборот похожа на мачеху. 

Лицо нянюшки Хэ мгновенно побледнело. 

— Госпожа, эта служанка не это имела в виду. Эта служанка лишь беспокоится, что старая госпожа обвинит госпожу, если второй молодой господин пострадает… 

— Слуге не место беспокоиться о делах хозяев. Отойди в сторону! — голос Юнь Чу был ледяным. — Вы все, продолжайте! 

Двое слуг снова шагнули вперёд. 

— Шлёп! 

Се Шивэй снова закричал. 

Нянюшка Хэ прикусила губу. 

Раз он не её родной ребёнок, то, конечно, и жалости никакой нет. 

Она развернулась и побежала в сторону зала Аньшоу. 

Юнь Чу спокойно наблюдала, как доска снова и снова опускается на тело Се Шивэя — один удар, второй, третий. Сначала он ещё мог громко кричать, но потом голос становился всё слабее. 

На десятом ударе он потерял сознание. 

— Шивэй! 

Старая госпожа, опираясь на трость, поспешно вошла во двор. Увидев эту сцену, она сильно испугалась. 

— Скорее, скорее зовите лекаря! 

Старая госпожа была в полной панике и приказала немедленно отнести Се Шивэя обратно в его комнату. 

— Если бы я не пришла, ты бы собиралась забить Шивэя до смерти! — старая госпожа пристально посмотрела на Юнь Чу, отчеканивая каждое слово. — Это всего лишь сверчок. Умер и умер — можно купить другого. Неужели стоило так избивать ребёнка! Даже если его нужно было наказать, разве не существовало сотни других способов? Кто позволил тебе применять семейное наказание? Ты хочешь лишить Шивэя жизни! 

Се Шиань шагнул вперёд. 

— Прабабушка, это было моё решение. 

Старая госпожа застыла. 

Нянюшка Хэ прибежала в панике и сообщила, что Чу’эр собирается забить Шивэя до смерти. Она думала, что именно Чу’эр приказала применить семейное наказание. 

Как это могло оказаться решением Ань-гээра? 

— Характер Шивэя действительно необходимо обуздать. Иначе кто знает, какую большую беду он навлечёт в будущем! — произнёс Се Шиань. — Скоро отца должны перевести на новую должность. Если мы рассердим резиденцию князя Пинси, кто знает, какими будут последствия? Эти двадцать тяжёлых ударов Шивэй должен получить. 

Старая госпожа крепко сжала трость. 

Князь Пинси — нынешний третий принц, обладающий великими военными заслугами и огромной милостью императора. Это был человек, с которым семья Се даже мечтать не смела установить связь. 

И всё же её невестка сумела познакомиться с молодым господином резиденции князя Пинси. 

Юнь Чу опустила глаза. 

— Когда я наказала Ань-гээра стоять на коленях в родовом зале или когда наказала Шивэя палкой, старая госпожа всё время переживает, будто я наврежу детям. В конечном итоге всё потому, что я не их родная мать. Видимо, в будущем мне остаётся лишь потакать им и позволять делать всё, что угодно, лишь бы в доме сохранялся покой. 

Старая госпожа лишилась дара речи. 

За последние дни она уже несколько раз сомневалась в Чу’эр, и каждый раз факты показывали, что ошибалась именно она. 

— Чу’эр, раз дети записаны под твоё имя, значит, они твои родные дети. Бить их или ругать — твоё право. Я, старуха другого поколения, действительно не должна слишком вмешиваться. — старая госпожа вздохнула. — Пойдём, вернёмся в зал Аньшоу. 

Стоявшая позади неё нянюшка Хэ крепко поджала губы. 

Даже старая госпожа больше не вмешивалась, а хозяйка тем более не станет. Разве это не означало, что её детей теперь можно мучить как угодно? 

Но что могла сказать простая служанка? 

Когда она выходила из резиденции Шэн, до неё донёсся голос Юнь Чу: 

— Осталось ещё десять ударов. Когда тело Шивэя восстановится, продолжите. 

Нянюшка Хэ споткнулась и едва не упала. 

Наложницы во дворе переглядывались друг с другом, опуская головы и стараясь как можно сильнее уменьшить своё присутствие. 

Юнь Чу махнула рукой, отпуская всех, и оставила только Се Пин. 

— Матушка. 

Се Пин чувствовала беспокойство. 

Раньше ей казалось, что матушка очень мягкая и с ней легко ладить, но теперь она больше не смела так думать. 

Она послушно стояла рядом с Юнь Чу. 

Юнь Чу велела Чэнь Дэфу купить ещё лучшего сверчка и отправить его в резиденцию князя Пинси, после чего начала обучать Се Пин чтению счётных книг. 

Се Пин тоже училась грамоте, умела читать и писать, но не умела вести расчёты. Тиншуан шаг за шагом учила её пользоваться счётами. 

Для человека, который учился, это не было трудным делом, если рядом находился наставник. 

Се Пин быстро усвоила семь-восемь десятых материала. Просматривая прошлогодние счётные книги, она удивлённо сказала: 

— Я и представить не могла, что у нашей семьи Се, такой небольшой, настолько большие ежегодные расходы. Если бы мы полагались только на лавки, всей семье пришлось бы пить северный ветер. Хорошо, что есть матушка. 

Юнь Чу отложила дела и мягко сказала: 

— Поэтому сейчас самое важное — увеличивать доходы и сокращать расходы. Ты — барышня из внутренних покоев и пока не разбираешься в увеличении доходов. Почему бы тебе не помочь матушке подумать, где можно сократить расходы? 

У Се Пин возникло чувство, будто ей доверили важное дело. Она уверенно кивнула. 

— Матушка, будьте спокойны. Я обязательно что-нибудь придумаю. 

Весь день Се Пин просидела в боковом зале Юнь Чу, изучая счётные книги. 

Когда начало смеркаться, она радостно сказала: 

— Матушка, в нашей семье Се больше двадцати старших служанок для тяжёлой работы. Каждой из них ежедневно подают чай и закуски. На одного человека уходит больше десяти медных монет. За день получается более двухсот монет, а за месяц — почти десять лянов серебра. Если сократить эту статью расходов, за год можно сэкономить почти сотню лянов. 

Юнь Чу улыбнулась. 

— Хотя сто лянов — не так уж много, если найти ещё несколько мест для экономии, малое постепенно превратится в большое. За год получится немалая сумма. Пин-мэй, я поручаю это дело тебе. Справишься? 

Воодушевлённая Се Пин энергично кивнула. 

— Я обязательно постараюсь всё хорошо сделать. 

Юнь Чу кивнула. 

— Ты ещё молода. Даже если ошибёшься — ничего страшного. Если чего-то не поймёшь, приходи спрашивать меня. 

— Благодарю, матушка. 

Се Пин была полна боевого духа. 

Шиань и Шивэй один за другим были наказаны. Только она одна получила похвалу матушки. Она обязательно хорошо выполнит порученное дело. 

Она унесла большую стопку счётных книг обратно в свой двор, чтобы продолжить изучение. 

Юнь Чу слегка изогнула губы и снова опустила голову к книгам. 

Перед ней лежали не счета семьи Се, а счета её собственных лавок и поместий. 

Делами семьи Се нужно было заниматься лишь для вида. Самым важным оставалось правильно распорядиться собственными предприятиями… 

Она была занята до самой темноты. Тиншуан тихо напомнила, что пора ужинать. 

Еду только успели поставить на стол, как Тинсюэ вошла снаружи. 

— Госпожа, дядюшка Чэнь только что вернулся. Он говорит, что молодой господин из резиденции князя Пинси не пожелал принять того сверчка…