Сделка заключена

Юнь Чу и сама размышляла, почему выбрала именно князя Пинси.

В прошлой жизни это поместье с горячими источниками было захвачено благородной супругой Хуэй, а все заработанные серебряные таэли пошли Второму принцу на полную подготовку к восстанию.

Те, кто сейчас могли противостоять благородной супруге Хуэй и Второму принцу, были лишь наследный принц и князь Пинси. Хотя через несколько лет Шестой и Седьмой принцы постепенно окрепнут, исходя из нынешней ситуации, выбирать она могла только между наследным принцем и князем Пинси.

И, похоже, ей вовсе не нужно было колебаться. Она была более склонна сотрудничать с князем Пинси.

Неужели потому, что князь Пинси был отцом Юй’эра и Чаншэн?

Она подняла глаза и ответила:

— Ваше Высочество дружит с моим отцом. Я верю, что Ваше Высочество не станет злонамеренно присваивать это поместье.

В глазах Чу И мелькнуло разочарование.

Значит, причина была настолько простой.

— Это ваше поместье. Разумеется, я не стану его забирать. — произнёс он. — Я принимаю это деловое предложение.

Юнь Чу удивилась.

Она не ожидала, что всё пройдёт так гладко.

Она даже ещё не успела упомянуть, как делить прибыль, а он уже согласился.

— Я отдам Вашему Высочеству пятьдесят процентов прибыли. — Увидев, что мужчина словно собирается отказаться, она продолжила: — Но вести дело нужно под именем Вашего Высочества.

Чу И нахмурился.

Даже если всё будет вестись от его имени, пятьдесят процентов прибыли было слишком много. В конце концов, он ничего не вкладывал.

Он сказал:

— Два к восьми. Мне двадцать, вам восемьдесят.

Не дав Юнь Чу заговорить, он продолжил:

— Если госпожа Се не согласна, то нет нужды дальше обсуждать это дело.

Юнь Чу ничего не оставалось, кроме как проглотить оставшиеся слова.

Между ними внезапно воцарилась тишина. Летний ветер приносил тепло, а ледяные глыбы в беседке медленно таяли.

Цикады неутомимо стрекотали. Было шумно, но одновременно и очень тихо.

Юнь Чу почувствовала, что атмосфера стала несколько неловкой. Она поднялась:

— Ваше Высочество, нам следует вернуться на пир.

Чу И тоже встал, и они вдвоём вышли из беседки.

В этот момент мимо пробежала группа детей, гоняясь друг за другом. Взрослые пили и беседовали, так что детям, которым нечем было заняться, оставалось только шуметь.

— Стойте! Эй, вы, стойте!

Мальчишки позади держали в руках рогатки, целясь в тех, кто бежал впереди.

Свист! Маленький камень вылетел из рогатки прямо в лицо Юнь Чу.

Юнь Чу быстро уклонилась в сторону.

Но другая рука оказалась быстрее, вытянувшись перед её глазами и поймав камень.

Чу И крепко сжал камень. Это была галька размером с большой палец, с острыми краями. Попади она в лицо, даже если бы не пошла кровь, синяк точно остался бы.

— Кто?

Он холодно произнёс одно слово.

Словно сверху опустилась невидимая сеть, преследовавшие друг друга дети тут же остановились.

Все дети посмотрели в сторону одного человека — наследника маркиза Сюаньу.

Наследник маркиза Сюаньу шагнул вперёд с открытым выражением лица:

— Это был я.

Хотя стоявший перед ним человек был князем, он ведь никого на самом деле не ранил. А значит, даже князь ничего ему не сделает.

— Ты знаешь, какими были бы последствия, если бы этот камень попал в кого-нибудь?

Чу И спросил это голосом, в котором нельзя было уловить ни радости, ни гнева.

Но Юнь Чу чувствовала, что мужчина перед ней уже разозлился.

Однако юный наследник маркиза Сюаньу был слишком мал, чтобы понимать чужие эмоции, и беспечно ответил:

— Но ведь он никого не задел, разве нет?

— В таком случае… — Чу И забрал рогатку из рук наследника Сюаньу. — Почему бы нам не попробовать?

Он вложил камень в рогатку и направил её прямо в лицо наследника Сюаньу.

Лицо мальчика тут же побледнело от страха.

Он долго искал именно этот камень — с острыми краями, твёрдый. Если бы он попал в кого-то, было бы очень больно, а если в лицо, то точно всё распухло бы.

Он специально нашёл его, чтобы попасть в наследника маркиза Синго, потому что этот мальчишка на пиру нарочно насмехался над его низким ростом.

Чу И холодно усмехнулся.

Он натянул рогатку.

Очень медленно, до предела.

— Ваше Высочество, остановитесь! — маркиз Сюаньу Цинь Минхэн быстрым шагом подошёл и заслонил собой сына. — Детям свойственно шалить. Взрослым следует лишь наблюдать. Что скажете, Ваше Высочество?

Чу И улыбнулся.

Если бы он действительно хотел ударить, камень в его руке уже пробил бы кровавую дыру в лице наследника Сюаньу.

Он лишь хотел напугать его и преподать урок.

Если бы этот камень чуть не попал в лицо женщины рядом с ним, в прошлом он вообще не стал бы вмешиваться в подобные дела.

— Этот князь согласен со словами маркиза Сюаньу: детские дела не должны касаться взрослых. — Чу И отбросил рогатку в сторону. — Раз маркиз Сюаньу понимает этот принцип, тогда почему на прошлом пиру семьи Се, когда у вашего сына возник конфликт со вторым молодым господином семьи Се, маркиз Сюаньу лично вмешался и наступил на ногу второму молодому господину Се, сломав её?

Цинь Минхэн потрясённо поднял голову.

Это случилось так давно, что даже он сам почти забыл об этом.

Как князь, князь Пинси каждый день был занят государственными делами. Откуда ему знать о таких мелочах между детьми из чужих семей?

Его взгляд упал на лицо Юнь Чу.

Почему эти двое были вместе?

— Чиновникам позволено поджигать, тогда как простому народу запрещено даже зажигать лампы. Маркиз Сюаньу не чиновник, и этот князь не простолюдин. — Голос Чу И был крайне холоден. — Ваш сын повсюду создаёт неприятности. Если маркиз Сюаньу не станет как следует его воспитывать, в будущем непременно найдётся кто-то, кто применит к вашему сыну те же методы самого маркиза Сюаньу.

Сказав это, он бросил взгляд на Юнь Чу и развернулся, чтобы уйти.

На лице Юнь Чу не появилось никаких лишних эмоций. Держа дистанцию с Чу И, они один за другим покинули задний двор.

Провожая взглядами их фигуры, исчезающие на дорожке, Цинь Минхэн мрачно прищурился.

Когда они добрались до переднего двора, пир уже почти закончился. Многие придворные чиновники имели срочные дела и ушли раньше. После ухода высокопоставленных чиновников низшие, естественно, тоже не видели смысла оставаться, и собрание постепенно разошлось.

Сидя в карете, возвращавшейся в резиденцию семьи Се, Юнь Чу всё размышляла о том, какие крупные события произойдут дальше и как заставить отца как можно скорее поверить её словам… Если действительно ждать императорского указа, то до Южных Рубежей будет ещё как минимум два года…

Но в прошлой жизни она была женщиной внутренних покоев, живущей глубоко в заднем дворе. Если только при дворе не происходило чего-то крупного, до её ушей это не доходило… Были ещё стихийные бедствия и человеческие несчастья: например, непрерывная летняя жара этого года, наводнения на юге в следующем году, беспорядки на севере… Но всё это были дела будущего. Даже если она расскажет о них сейчас, всё равно потребуется время, чтобы проверить их правдивость.

Хотя она не знала придворных дел, если каждое небольшое событие, касающееся семьи Юнь в ближайшее время, окажется именно таким, как она описала, дедушка и отец должны будут поверить в её сон.

— Госпожа.

Сидевший рядом Се Цзинъюй внезапно заговорил, прервав глубокие размышления Юнь Чу.

Она открыла глаза:

— Что?

— Почему ты не привела брата Аня повидаться с твоим отцом? — Се Цзинъюй плотно сжал губы. — На пиру ты сказала, что не стоит спешить. Я думал, после окончания пира ты специально приведёшь детей в двор отца, чтобы выразить почтение тестю, но ты… Только потому, что узнала, что дети рождены наложницей Хэ, ты не желаешь позволить им выразить почтение своему деду по материнской линии?

— Неважно, кто родил брата Аня и сестру Пин. Важно то, что ты, Се Цзинъюй, обманывал меня целых пять лет! — с холодной усмешкой сказала Юнь Чу. — Одно дело — обманывать меня, но ты обманул всю семью Юнь. Мой отец только что с радостью вернулся в столицу с Западных Рубежей. Привести этих двоих выразить почтение — разве это не значило бы намеренно заставить моего отца чувствовать себя неловко?

Глаза Се Цзинъюя наполнились неверием:

— Неловко? Ты действительно говоришь — неловко? Брат Ань и сестра Пин признают тебя своей матерью и уже целых четыре года проявляют к тебе сыновнюю почтительность. Они относились к тебе искренне. Как ты можешь говорить, что они заставляют тебя чувствовать себя неловко?!