Это худшая стратегия
Глаза Дуобао потемнели. Он сделал жест рукой.
Стоявшие позади люди в чёрном одновременно подняли арбалеты. Раздалось несколько свистящих звуков — солдаты гарнизона, стоявшие перед Юнь Цзэ, один за другим рухнули на землю.
Дуобао вытащил длинный меч и направил его на Юнь Цзэ:
— Господин Юнь, если хотите винить кого-то, вините лишь то, что вы старший брат вдовствующей императрицы.
Лезвие меча медленно приближалось. Юнь Цзэ выхватил бамбуковую флейту, висевшую у него на поясе, и заблокировал удар Дуобао.
Дуобао знал, что Юнь Цзэ владеет боевыми искусствами, но всё же немного уступает ему. Поэтому он сразу перешёл в чрезвычайно яростное наступление.
Он был абсолютно уверен, что сможет убить Юнь Цзэ, и потому даже не позволил более чем двадцати людям в чёрном за спиной вмешаться. Он лишь опасался, что Юнь Цзэ сумеет сбежать, поэтому велел им перекрыть путь вниз с горы.
Фигура Юнь Цзэ отступала назад, пока он не оказался прижат к древнему дереву.
Он блокировал меч флейтой и медленно произнёс:
— Евнух Дуобао, почему бы нам не заключить сделку? Если ты присягнёшь вдовствующей императрице, тогда моя семья Юнь…
— Хватит болтовни. — мрачно сказал Дуобао. — Прими удар!
— Я дал тебе шанс. Это ты сам не захотел.
Юнь Цзэ не стал принимать атаку, а резко уклонился в сторону.
Именно в этот момент из темноты вырвались десятки фигур в тёмной одежде — от каждого исходило убийственное намерение.
Семья Юнь уже давно выращивала собственных смертников — всего тысячу человек. Когда Юнь Сылинь покидал столицу, он передал всю тысячу Юнь Чу и Юнь Цзэ.
На этот раз, отправляясь подавлять разбойников и заранее зная о ловушке, Юнь Цзэ не осмелился проявить небрежность и взял с собой целых двести смертников.
Двести смертников против каких-то двадцати убийц — это было всё равно что детская игра.
Почти в одно мгновение все люди противника были убиты.
— Господин Юнь действительно великолепно всё рассчитал! — Дуобао крепче сжал меч. — Наш князь и правда недооценил вас!
Небо уже полностью потемнело. Все были одеты в чёрное и среди густого леса выглядели почти незаметно.
Дуобао оказался окружён со всех сторон — пути к бегству не осталось.
Юнь Цзэ вытер флейту и снова повесил её на пояс:
— Почему бы евнуху Дуобао ещё раз не выслушать мои условия?
Дуобао поднял меч и прежде, чем Юнь Цзэ успел среагировать, вонзил его себе в живот.
Он выплюнул полный рот крови и рухнул на землю.
Юнь Цзэ подошёл ближе:
— Он тоже был человеком несгибаемой верности. Просто присягнул не тому человеку.
Он наклонился и закрыл глаза Дуобао, умершему с открытым взглядом.
Стоявшие позади теневые стражи подумали, что молодой господин собирается достойно похоронить Дуобао — ведь их молодой господин всегда был мягким человеком и со всеми держался вежливо и спокойно.
— Заверните его в соломенную циновку. — Юнь Цзэ поднялся. — И бросьте у ворот резиденции регента.
Затем он посмотрел на погибших солдат гарнизона:
— Похороните их как следует.
Этой ночью луна была полной.
Чу Жуй всё ещё не спал. В последнее время ему становилось всё труднее засыпать — он часто лежал с открытыми глазами до самого рассвета, непрерывно размышляя о разных делах.
В этот момент прибежал один из стражников резиденции:
— Ваше Высочество, у ворот кто-то бросил труп.
Чу Жуй замер, а затем резко поднялся.
Он быстрым шагом направился к воротам резиденции.
Шёл он слишком поспешно и даже споткнулся, едва не упав.
Добравшись до ворот, при свете фонаря он увидел тело, завернутое в соломенную циновку. Присев на корточки, он собственноручно откинул циновку и увидел знакомое лицо.
— Дуобао…
Голос Чу Жуя дрожал.
Дуобао не был человеком, выросшим рядом с ним с детства. Это был несчастный человек, которого Чу Жуй однажды встретил, тайно покинув дворец.
Он сам был несчастным человеком, а потому особенно не выносил чужих страданий. Тогда он спас Дуобао от шайки хулиганов.
У Дуобао не было ни родителей, ни братьев, ни сестёр — вообще никого на свете. Хотя он прекрасно владел боевыми искусствами, всё равно не сопротивлялся тем людям, словно сам хотел умереть.
Дуобао был слишком похож на него самого. Поэтому Чу Жуй оставил его рядом, сделав евнухом — хотя на самом деле Дуобао вовсе не был настоящим евнухом.
Чу Жуй когда-то думал: однажды, когда он взойдёт на трон, то даст Дуобао должность чиновника, найдёт ему жену, позволит завести детей. Только имея кровных родственников, человек по-настоящему хочет жить.
Всё только начиналось — как Дуобао мог уже умереть…
— Это всё моя вина…
Голос Чу Жуя был хриплым до крайности.
Он недооценил Юнь Цзэ, решив, что двадцати человек хватит, чтобы убить его.
Как он мог быть настолько беспечен?
Именно его беспечность погубила Дуобао.
— Юнь Цзэ! — он сжал кулаки. — Этот князь непременно заставит тебя заплатить жизнью!
Ночь прошла спокойно.
На следующее утро двор снова шёл своим чередом.
Со стороны Юнь Цзэ пришли известия: разбойники уничтожены, а врачи и лекарства найдены в пещере на горе. Всё уже отправлено в Нинчжоу.
Юнь Чу наконец выдохнула с облегчением.
Однако...
Хотя лекарства и врачи прибыли, эпидемия не только не ослабла, но уже распространилась и на главный город Нинчжоу.
Люди, посланные двором, пытались централизованно изолировать больных, но заражённых оказалось слишком много — справиться со всеми было невозможно. Больные свободно передвигались, из-за чего болезнь распространилась уже среди десятков тысяч простых людей. Каждый день множество людей погибало страшной смертью. Говорили, что всё это время над Нинчжоу стоял тяжёлый запах сжигаемых трупов.
Поскольку умершие были заражены, тела нельзя было просто оставлять — иначе болезнь через воду распространилась бы ещё дальше…
Ситуация становилась всё серьёзнее, и двор больше не смел относиться к ней легкомысленно.
— Ваше Величество, вдовствующая императрица, если так продолжится, через полмесяца эпидемия дойдёт до столицы.
— Даже врачи бессильны. Эта болезнь слишком опасна. Раз уж вылечить её невозможно, лучше отказаться, иначе неизвестно, сколько ещё людей погибнет.
— Господин Цю, что значит «отказаться»? Прошу объяснить яснее.
— Если бы заражённые не бродили повсюду, эпидемия не распространялась бы так быстро. Как насчёт того, чтобы собрать всех больных вместе и сжечь…
— Шипение! Эти люди всего лишь больны, а не преступники. Такой способ недопустим!
— Если не поступить так, они принесут болезнь в столицу. Тогда заразимся даже мы, чиновники двора. Последствия будут ужасными.
— Хотя это худшая стратегия, но при нынешних обстоятельствах другого пути нет. Двор вовсе не считает человеческие жизни ничего не стоящими. Напротив, именно ради спасения большего числа людей приходится идти на это.
— Это… ах…
Даже те, кто возражал, не могли предложить лучшего решения. Все продолжали тихо обсуждать происходящее.
— Ваше Величество, вдовствующая императрица, прошу скорее принять решение. Этого больше нельзя откладывать!
Все начали оказывать давление.
Хотя Чу Хунъюй был умным ребёнком, с подобной ситуацией он столкнулся впервые и совершенно не знал, как поступить.
Но способность судить у него всё же была. Он заговорил:
— Как бы то ни было, мы не можем поднимать меч на собственный народ. Я не согласен.
— Ваше Величество, даже ящерица в опасности отбрасывает хвост ради спасения жизни. Люди должны поступать так же. — убеждал господин Цю. — Если человек отравлен, нужно вырезать заражённую плоть — только так можно спасти жизнь. Это худшая стратегия, но одновременно и самая надёжная.
— Раз вы сами называете это худшей стратегией, значит больше не стоит о ней говорить. — медленно произнесла Юнь Чу из-за жемчужной занавеси. — У этой вдовствующей императрицы есть другой способ.