Как мне с тобой быть

Весеннее солнце было особенно приятным.

Чу И стало жарко в придворных одеждах. Сняв их, он остался лишь в тёмном парчовом одеянии, которое ещё ярче подчёркивало исходящую от мужчины властную ауру.

Момо Эр стояла перед ним:

— Эта старая служанка просила у княгини-консорта милости — позволить мне покинуть резиденцию и уйти на покой. Княгиня-консорт согласилась.

Только тогда шаги Чу И замедлились.

Хотя ночной поджог уже расследовали и уладили, он прекрасно понимал, что это дело так или иначе связано с момо Эр.

Момо Эр вырастила его — она была старшей. Он пил её молоко. Он не мог просто так выгнать её из резиденции.

После окончания сегодняшнего дворцового собрания он специально заехал во дворец Чанцю, чтобы попросить мать-консорта вмешаться и подобрать для момо Эр хорошее место для спокойной старости — в память о многолетней привязанности.

Но он никак не ожидал, что момо Эр сама предложит уйти.

Он кивнул:

— Хорошо. Если у момо Эр есть поместье, куда она хочет отправиться, я распоряжусь всё устроить.

Момо Эр поджала губы.

Она наблюдала, как князь рос. Князь всегда относился к ней с таким уважением. Когда из дворца присылали хорошие вещи, он даже позволял ей выбирать первой.

Но после того как в резиденцию вошла княгиня-консорт, всё изменилось.

Она мягко произнесла:

— Перед уходом из резиденции эта старая служанка хочет кое-что сказать. Не знаю только, уместно ли…

У Чу И вовсе не было терпения слушать подобные разговоры. Ему лишь хотелось скорее отправиться в главный двор увидеть Юнь Чу. Холодно произнеся:

— Раз неуместно, тогда и говорить не нужно.

Момо Эр поперхнулась, глубоко вдохнула и всё же сказала:

— Говорят, честные слова режут слух. Даже если это неуместно, эта старая служанка всё равно обязана сказать. Только что эта старая служанка увидела спутницу по учёбе, которую княгиня-консорт нашла для юной княжны. Похоже, это госпожа Се — дочь наложницы из прежней семьи мужа княгини-консорта. Семьи Се уже давно нет. Эта госпожа Се теперь обычная простолюдинка. Если у юной княжны спутницей по учёбе будет простолюдинка, кто знает, как над этим станут смеяться посторонние… Этой старой служанке даже непонятно, то ли княгиня-консорт смотрит свысока на юную княжну, то ли до сих пор не может забыть прежнюю семью Се…

— Дерзость!

Голос Чу И и без того был ледяным, но теперь стал ещё холоднее. Эти два слова словно ледяные иглы вонзились прямо в лоб момо Эр.

Впервые она почувствовала давление князя Пинси.

Её тело задрожало, но она всё же заставила себя продолжить:

— Эта старая служанка всем сердцем думает лишь о князе и юной княжне, у меня нет иных намерений…

Глаза Чу И были холодны как лёд.

Чтобы не ставить момо Эр в неловкое положение, он специально ездил во дворец Чанцю просить мать-консорта вмешаться.

Он даже собирался отдать момо Эр лучшее поместье под своим именем для спокойной старости.

Он был готов обеспечить ей достаточно почёта.

Но момо Эр слишком сильно его разочаровала.

— Разве этот князь не говорил тебе, что ты человек внутренних покоев, а княгиня-консорт — твоя госпожа? — Чу И отчётливо произносил каждое слово. — Всё, что ты делаешь и говоришь, прежде всего должно учитывать княгиню-консорта. Злословить о княгине-консорте — первое преступление. Ставить под сомнение решения княгини-консорта — второе преступление. Сеять раздор между этим князем и княгиней-консортом — третье преступление. Ты совершила три проступка. Как ты думаешь, как этот князь должен с тобой поступить?

Ноги момо Эр задрожали.

Она не понимала. Она ведь просто сказала правду. Почему князь пришёл в такую ярость?

— Владения этого князя находятся в Лочуанe. Момо Эр отправится туда на покой.

Как только прозвучали эти слова, ноги момо Эр подкосились, и она рухнула прямо на землю.

Лочуань находился слишком далеко от столицы. Уехать туда означало больше никогда не вернуться.

Она и её семья больше никогда не смогут увидеться…

— Резиденция этого князя в Лочуанe ничем не хуже резиденции князя Пинси. Момо Эр там не будет страдать. Отправишься через три дня.

Чу И широкими шагами направился к главному двору.

Момо Эр окончательно сломалась.

Раз уж она всё равно уходила, зачем только она сказала те слова и разгневала князя? Теперь даже её старость не будет спокойной.

Она с трудом поднялась с земли и, спотыкаясь, бросилась к главному двору.

Чу И как раз сел рядом с Юнь Чу в главном дворе. В комнате были и двое детей.

Се Сянь и Чаншэн радостно играли в ниточки. Но стоило Чу И войти, как всё тело Се Сянь напряглось, а маленькое лицо заметно побледнело.

Чу Чаншэн повернула голову и надула губы:

— Отец, можете ненадолго выйти?

Чу И удивился:

— Почему?

— Мы с Сянь играем. — серьёзно сказала Чу Чаншэн. — Матушка смотрит счётные книги. Отец, вы лишний.

Чу И: «…»

Прекрасно, прекрасно. Теперь он уже стал лишним.

Се Сянь боялась, что Чу И рассердится, и испугалась ещё сильнее. Она поспешно потянула Чу Чаншэн за рукав:

— Чаншэн, давай… давай пойдём играть снаружи.

Она даже не осмелилась взглянуть на Чу И и почти выбежала из цветочного зала. Чу Чаншэн тоже поспешила за ней.

Чу И нахмурился:

— Чу’эр, я правда настолько страшный?

Юнь Чу протянула руку, разгладила складку между его бровей, затем ущипнула его за щёки и потянула уголки губ вверх:

— Если бы вы чаще улыбались, дети бы вас не боялись.

На губах Чу И появилась улыбка.

Он уже собирался притянуть Юнь Чу к себе на колени, когда у входа раздался голос момо Эр:

— Эта старая служанка приветствует княгиню-консорта. Прошу княгиню-консорта уговорить князя позволить этой старой служанке остаться в столице.

Юнь Чу посмотрела на Чу И, взглядом спрашивая, что случилось.

Чу И равнодушно произнёс:

— Чу’эр, тебе не нужно вмешиваться в это дело.

— Эта старая служанка ошиблась, жестоко ошиблась! — момо Эр опустилась на колени перед Юнь Чу. — Эта старая служанка ошиблась, когда ставила под сомнение княгиню-консорта, ошиблась, когда соперничала с княгиней-консортом за власть, ошиблась, когда пыталась посеять раздор между князем и княгиней-консортом. Даже если у этой старой служанки тысяча ошибок, я не должна быть наказана разлукой с семьёй… Князь вырос на молоке этой старой служанки. А родной сын этой старой служанки рос на рисовой каше. Из-за плохого питания в детстве ему уже за двадцать, а он до сих пор худой как палка…

Момо Эр плакала так, что слёзы и сопли текли ручьём.

Юнь Чу примерно поняла, что произошло.

Из-за того, что момо Эр говорила о ней плохо перед Чу И, тот в гневе отправил её на покой в Лочуань.

Между Лочуанем и столицей лежало множество городов. Даже в экипаже дорога занимала бы не меньше половины месяца. Уехав туда, вернуться обратно было бы крайне трудно.

А дети и внуки момо Эр все оставались в столице.

Иными словами, уехав, она, скорее всего, больше никогда в жизни их не увидит.

В возрасте, когда человека должны окружать дети и внуки, как можно вынести такую разлуку…

Юнь Чу посмотрела на Чу И:

— Мой князь, момо Эр уже поняла свою ошибку.

Голос Чу И был холоден:

— Решения этого князя никогда не меняются.

Юнь Чу наклонила голову:

— А если ради меня?

Голос Чу И сразу стал заметно мягче:

— Ради Чу’эр… это, разумеется, можно обсудить.

Момо Эр горько усмехнулась.

Как она раньше не поняла, какое место княгиня-консорт занимает в сердце князя?

Всё её нынешнее положение было полностью заслужено ею самой.

— Как насчёт поместья Дэшэн? — сказала Юнь Чу. — От столицы всего день пути, не слишком далеко.

Момо Эр поспешно опустилась на колени:

— Эта старая служанка благодарна за милость княгини-консорта…

Юнь Чу с улыбкой велела Тинсюэ помочь момо Эр собрать вещи и багаж.

Момо Эр была кормилицей Чу И. Если бы посторонние узнали, что Чу И изгнал свою кормилицу в далёкие владения, цензоры наверняка подняли бы шум.

Это было всего лишь мелкое дело — не стоило превращать его в проблему при дворе.

К тому же у момо Эр были дети, внуки и вся семья. Как бы то ни было, нельзя было доводить дело до некрасивого исхода.

Позволить момо Эр спокойно провести старость означало сохранить достоинство для всех сторон. В этом не было ничего плохого.