Отныне это двор Шэн.

Юнь Чу насмешливо улыбнулась. 

В прошлой жизни она считала, что семья Се бедна, поэтому добровольно покрывала расходы своим приданым. Боясь задеть достоинство семьи Се, она никогда не упоминала об этом. 

Но то, что старая госпожа смогла сразу достать двадцать тысяч лянов серебра, уже было достаточным доказательством того, что у семьи Се имелось немалое состояние. 

Теперь, оглядываясь назад, она понимала: её свёкор был единственным человеком в округе на сотню ли, кто сдал провинциальные экзамены, а Се Цзинъюй стал самым молодым лучшим выпускником. Возможно, в столице семья Се ничего особенного собой не представляла, но в родных местах их авторитет был огромен. Столько помещиков и местных богачей записывали имущество на имя семьи Се — ежегодный доход наверняка был весьма значительным. 

Нянюшка Чжоу подала банкноты. 

Юнь Чу отступила на шаг и присела в поклоне. 

— Если вы дадите мне это серебро, оно всё равно снова пойдёт на повседневные расходы всего дома. Старая госпожа, лучше заберите его обратно. 

Старой госпоже всё сильнее казалось, что её невестка будто изменилась. 

С тех пор как ребёнок в её чреве умер преждевременно, она стала особенно послушной, покорной и почтительной перед старшими. 

А теперь впервые использовала приём «отступить, чтобы продвинуться», чтобы управлять ситуацией. 

Управлять? 

Как только это слово возникло в голове старой госпожи, она тут же мысленно покачала головой. 

У Юнь Чу не было детей, и в этой жизни своих детей у неё уже не будет. Поэтому только семья Се могла использовать её, а не наоборот! 

— Чу’эр, такими словами ты выставляешь меня в дурном свете. — сказала старая госпожа. — Раньше я не знала. Если бы знала заранее, сегодняшнего разговора вовсе бы не было. Добавь эти деньги обратно в список приданого. Позже я велю нянюшке Чжоу вносить все доходы от поместья твоего свёкра в общую казну. Если тебе понадобятся деньги — приходи ко мне. Больше не используй свои личные средства, поняла? 

Юнь Чу в ответ сжала руку старой госпожи, а её лицо наполнилось благодарностью. 

— Как и ожидалось, старая госпожа всё ещё любит меня. Недавно матушка спрашивала о ширме «Сто ли пионов» из моего приданого, а я всё думала, каким предлогом отделаться. Теперь хорошо — с этим серебром я смогу заказать другую такую же… 

Услышав это, старая госпожа покрылась холодным потом. 

К счастью, она оказалась достаточно щедрой и вернула деньги. Если бы госпожа Юнь заподозрила неладное и лично пришла в дом Се, скрыть ничего бы не удалось. 

— Хорошее дитя… — старая госпожа похлопала Юнь Чу по руке. — Пока семья Се в твоих руках, я спокойна. Ты много трудилась. 

Юнь Чу помолчала, затем сказала: 

— Обычно я одна занимаюсь всеми хозяйственными делами. То, что у старой госпожи появились сомнения, вполне естественно. Как насчёт того, чтобы Пин-мэй теперь тоже училась управлять домом? Она уже взрослая, скоро будет смотреть женихов и выходить замуж. 

Старая госпожа Се не сразу выразила своё мнение. Если бы она немедленно согласилась, выглядело бы так, будто она не доверяет Юнь Чу. 

Нянюшка Чжоу, стоявшая рядом, сказала вместо неё: 

— Старшая госпожа в будущем тоже станет хозяйкой дома. Ей действительно следует учиться таким вещам. 

Только после нескольких глотков чая старая госпожа произнесла: 

— Пин-мэй, а что думаешь ты сама? 

Лицо Се Пин озарилось улыбкой. 

— Я хочу учиться! 

Если матушка так идеально управляет домом Се, то, освоив её навыки, ей будет гораздо легче выйти замуж в знатную семью. 

Юнь Чу улыбнулась. 

— Завтра после утреннего приветствия оставайся в резиденции Юйшэн и учись у меня. 

После того как дело было решено, она поднялась, собираясь уйти. 

Тиншуан шла позади, держа хозяйственные печати и толстую пачку банкнот. 

Старая госпожа вздохнула. Она позвала Юнь Чу, намереваясь устроить ей выговор, а в итоге сама потеряла более двадцати тысяч лянов серебра. 

Глаза Се Шианя были тёмными и непроницаемыми. Он действительно чувствовал, что матушка стала другой… 

Юнь Чу медленно возвращалась во двор Юйшэн. 

Подойдя к воротам двора, она увидела несколько служанок, столпившихся у входа. 

Оказалось, что на вывеске у ворот в одном из иероглифов не хватало черты. Служанки и слуги пытались придумать, как это исправить. 

— Госпожа, хорошая вывеска «Юйшэн» вдруг превратилась в «Ваншэн». Как странно. — сказала Тинсюэ. — Почему бы не попросить хозяина написать новую табличку? 

Юнь Чу подняла голову и посмотрела на три иероглифа. 

Этот двор существовал ещё до её свадьбы. Изначально здесь жил один Се Цзинъюй. После её переезда он переселился в соседний двор. 

Она произнесла: 

— Иероглиф «юй» больше не нужен. Отныне это будет двор Шэн. 

Служанки и слуги переглянулись, не скрывая изумления. 

Иероглиф «юй» в названии резиденции Юйшэн был частью имени хозяина. Разве можно просто так убрать его? 

Тиншуан холодно сказала: 

— Разве вы не слышали слова госпожи? Чего застыли? 

Толпа поспешно засуетилась с лестницами и инструментами. 

Юнь Чу только успела сесть в кресло, как из двора её свекрови Юань Ши пришёл доверенный человек и принёс две тысячи лянов серебра. 

— Госпожа занимается всеми внутренними и внешними делами семьи Се. Хозяйка всё понимает в своём сердце и специально велела этой старой служанке принести серебро. Госпожа может заказать украшения, которые ей нравятся, и купить хорошую ткань. 

Юнь Чу поджала губы. 

После того как она вошла в семью Се, её свекровь, которая больше десяти лет была прикована к постели, внезапно поправилась. 

Поэтому свекровь всегда считала её счастливой звездой. 

Из всей семьи эта свекровь относилась к ней хоть с небольшой долей искренности. 

Просто после бедствия семьи Юнь даже эта крошечная искренность полностью исчезла… 

Юнь Чу собрала всё серебро вместе и передала Тиншуан. 

— Отнеси это дядюшке Чэню. Пусть закупит столько льда, сколько сможет. Если серебра не хватит, пусть возьмёт в долг у денежного дома. 

Тиншуан ушла под покровом ночи. 

Этой ночью Юнь Чу спала довольно хорошо. 

Когда утром она открыла глаза, небо ещё не успело полностью рассвести. Одевшись, она вышла наружу и увидела Се Шианя, сидящего в боковом зале в ожидании утреннего приветствия. 

Увидев её, он быстро поднялся. 

— Матушка. 

Юнь Чу мягко спросила: 

— Ты уже ел? 

Се Шиань покачал головой. 

— После того как этот сын вышел из родового зала, он сразу пришёл к матушке. За эти два дня этот сын многое понял. Благодарю матушку за наставление и наказание. 

— Хорошо, что понял. — Юнь Чу улыбнулась. — Садись и поешь со мной. 

Се Шиань незаметно расслабился. 

Матушка всё ещё относилась к нему так же тепло, как раньше. Похоже, он действительно слишком много надумывал. 

На середине трапезы Юнь Чу отложила палочки и произнесла: 

— Вчера я читала книгу и наткнулась на одну историю. Хочешь послушать? 

Се Шиань тоже отложил палочки и принял вид внимательного слушателя. 

Раньше Юнь Чу иногда рассказывала ему интересные истории о дворе или полях сражений, так что её желание внезапно рассказать историю не показалось ему странным. 

Юнь Чу медленно начала: 

— Говорят, была одна женщина, которая вырастила троих детей. Но когда дети выросли, из-за небольшого конфликта они убили её. Как ты считаешь, дети поступили правильно? 

— Конечно нет! — лицо Се Шианя наполнилось возмущением. — Эти трое совершенно лишены совести и недостойны называться детьми! 

Юнь Чу спросила: 

— А если эти трое детей не были родными детьми женщины? 

Се Шиань ответил: 

— Благодеяние воспитания выше благодеяния рождения. Раз женщина их вырастила, значит, она их мать. Что бы ни случилось, они не должны были убивать собственную мать! 

Юнь Чу кивнула. 

— Тогда что, если эта женщина была замешана в государственной измене, а трое детей убили её только ради того, чтобы защитить себя и всю семью? Ты всё ещё считаешь, что они поступили неправильно? 

Се Шиань не ответил сразу. 

Немного подумав, он поднял голову и медленно произнёс: 

— Жизнь всей семьи по сравнению с жизнью одной женщины — естественно, семья важнее. Если бы женщина знала, что дети убивают её ради процветания семьи, думаю, она добровольно приняла бы смерть. 

Юнь Чу улыбнулась. 

— Спасибо тебе. 

Се Шиань вдруг почувствовал, что что-то не так. 

— Матушка, за что вы благодарите этого сына? 

Губы Юнь Чу слегка изогнулись. 

Конечно, она благодарила его за то, что он сделал тот же выбор, что и в прошлой жизни. 

Благодарила за то, что он остался таким же, как прежде. 

Тогда, когда она начнёт действовать против него, у неё больше не останется ни малейших колебаний.