Поездка в храм Цинъань

Едва рассвело, Юнь Чу проснулась.

Се Шиань рано пришёл выразить почтение, а затем отправился в академию Хуайдэ на занятия.

Ему предстояло проучиться в академии Хуайдэ ещё несколько месяцев. Осенью, в девятом месяце, он сможет напрямую поступить в Императорскую академию и стать однокашником принцев и знатных наследников.

Когда он выходил из поместья Шэнцзюй, Юнь Чу видела, как вся его спина словно излучала бодрость и честолюбие.

Она улыбнулась. В конце концов, Се Шиань был ещё слишком молод. Будь это министр Се из Кабинета министров через десять с лишним лет, она точно не смогла бы с ним тягаться.

Вскоре прибыли наложницы и дети из заднего двора. Се Пин была одета в яркое пурпурно-красное платье, в волосах у неё была золотая шпилька, в ушах — пара жемчужных серёг, а на запястьях — два полупрозрачных нефритовых браслета.

— Разве старшая барышня не едет с госпожой в храм Цинъань? — Наложница Тао оглядела её. — Не будет ли неуважением к Будде явиться в храм в таком виде?

Лицо Юнь Чу оставалось спокойным:

— Многие благочестивые женщины, молящие о браке, тоже одеваются так, в этом нет ничего дурного. Но украшений слишком много — сними две вещи.

Се Пин тайком свирепо взглянула на наложницу Тао.

Она велела служанке вынуть из волос золотую шпильку, а также сняла украшения с ушей и запястий, положив их в руки служанки.

Юнь Чу поднялась:

— Пока ещё рано, поедем.

Се Пин последовала за ней к выходу.

Наложница Хэ широко раскрытыми глазами смотрела им вслед. Сердце её будто бросили в котёл с кипящим маслом. Она сложила ладони вместе и непрестанно молилась про себя.

У ворот поместья Се уже давно была приготовлена карета. Юнь Чу и Се Пин одна за другой сели внутрь, и карета медленно направилась к городским воротам.

Добравшись до ворот, карета остановилась.

Се Пин немного встревоженно спросила:

— Матушка, мы разве не едем в храм Цинъань?

— Я договорилась ехать вместе с госпожой Цзи. — Юнь Чу улыбнулась. — Ты тоже знаешь госпожу Цзи — в прошлом году встречала её на весеннем пиру семьи Юнь.

В сердце Се Пин поднялась зависть.

Госпожа Цзи была старшей законной дочерью министра наказаний Ду и женой старшего законного сына министра двора императорских жертвоприношений Цзи. Хотя такое положение семьи не могло сравниться с императорским родом, оно уже входило в число самых уважаемых знатных домов столицы.

Все, кого знала матушка, должно быть, были такими же благородными госпожами из прославленных семей.

Если бы род её деда по материнской линии не постигла беда, она тоже родилась бы в знатной семье, а рядом с ней были бы дочери именитых домов…

Пока Се Пин предавалась беспорядочным мыслям, снаружи раздался голос Тинфэн:

— Госпожа, госпожа Цзи прибыла.

Юнь Чу приподняла занавеску и посмотрела на карету напротив. В окне той кареты тоже появилось яркое улыбающееся лицо:

— Госпожа Се, сколько лет не виделись.

Юнь Чу тоже улыбнулась. Если считать с прошлой жизни, они с Ду Лин не виделись больше десяти лет.

Обменявшись приветствиями, они направились за город. Примерно через полчаса кареты наконец прибыли к горе Диких Гусей за пределами столицы. Храм Цинъань был построен на середине склона этой горы.

Выйдя из кареты, Ду Лин подошла к Юнь Чу и холодно фыркнула:

— После того как ты вышла замуж, сколько раз я тебя приглашала? Ты каждый раз отказывалась. Даже последняя наша встреча состоялась только благодаря весеннему пиру семьи Юнь. Я всё-таки старшая молодая госпожа двора императорских жертвоприношений, а ты, госпожа Се, совсем не даёшь мне лица.

Юнь Чу очень нравилась её живая манера.

После замужества в поместье Се, после потери ребёнка и невозможности вновь родить, при холодном отношении мужа её жизнь постепенно утратила всякую надежду. У неё просто не было душевных сил встречаться со старыми подругами.

— Линлин, перестань дразнить меня этими словами «госпожа Се». — Юнь Чу взяла её за руку. — Прежде это была моя вина. Я исправлюсь.

Одно это обращение «Линлин» мгновенно сблизило их. Ду Лин вздохнула:

— Чучу, Гуаньинь, дарующая детей, в храме Цинъань очень действенна. Многие женщины, помолившись там, возвращались домой и вскоре беременели. Пойдём внутрь.

Ду Ин встала перед Юнь Чу:

— Старшая сестра Юнь, ты ведь хотела научиться плести гранатовый узел? Это очень просто. Я позже тебя научу.

Юнь Чу улыбнулась и поблагодарила её.

Ду Ин была искусна в рукоделии — даже императрица хвалила сделанные ею гранатовые узлы. Поэтому Юнь Чу и использовала желание научиться плести гранатовый узел как повод, чтобы написать Ду Лин.

Гранатовый узел символизировал множество детей и большое счастье. Она знала, что Ду Лин, жалея её из-за бездетности, непременно приведёт Ду Ин на встречу.

Се Пин шла следом, и зависть в её сердце становилась всё сильнее.

Хотя матушка теперь была всего лишь женщиной внутреннего двора чиновника пятого ранга, госпожа Цзи всё равно сохраняла с ней такую близкую дружбу. Такая привязанность вызывала у неё зависть.

Дочери знатных семей, которых она обычно знала, были лишь дочерьми чиновников пятого, шестого и седьмого рангов. Ей было лень поддерживать с ними отношения, поэтому у неё не было ни одной близкой подруги.

Группа вошла внутрь.

Храм Цинъань был храмом с самым оживлённым курением благовоний в окрестностях столицы. Благочестивые мужчины и женщины нескончаемым потоком приходили сюда поклониться.

У входа в храм нужно было стоять в очереди. Юнь Чу пожертвовала двести лянов на благовония, и молодой монах провёл их прямо внутрь.

Дым благовоний клубился вверх, великий Будда был величественен и торжественен. Юнь Чу опустилась на молитвенную подушку и искренне поклонилась до земли.

Она молила не о детях, а о благополучии семьи Юнь в этой жизни и о том, чтобы двое её рано умерших детей переродились в хороших семьях…

Се Пин в сердце молилась о том, чтобы всё прошло гладко. За всю свою жизнь она лишь один раз решилась на столь смелый поступок. Она надеялась, что Будда исполнит её желание…

Закончив поклонение, все четверо поднялись. Юнь Чу улыбнулась:

— Линлин, давай перед отъездом поедим постной пищи.

У Ду Лин тоже было немало слов, которые она хотела сказать Юнь Чу, поэтому она, естественно, поспешно кивнула. Четверо последовали за молодым монахом в задний двор храма.

Храм Цинъань часто принимал знатных сановников и великие семьи. Задний двор был довольно просторным, но у двери на восточной стороне коридора стояли двое стражников.

Ду Ин с любопытством спросила:

— Они похожи на дворцовую стражу. Какой знатный человек сюда приехал?

Ду Лин покачала головой.

С её положением она, разумеется, знала, кто здесь остановился, но если младшая сестра узнает, что принц Аньцзин был наказан и отправлен в храм Цинъань, её сердце, вероятно, разобьётся.

Се Пин дважды взглянула туда и тайно запомнила эту дверь.

Четверо вошли в боковую комнату, которую для них подготовил молодой монах. Едва они вошли, Се Пин сказала:

— Я видела, что в заднем дворе распустилось много пионов. Вторая барышня Ду, почему бы нам не пойти взглянуть?

Ду Ин была на два года старше Се Пин, но всё ещё сохраняла детский нрав. Ей было трудно усидеть в боковой комнате, и она тут же кивнула, последовав за Се Пин в задний двор любоваться цветами.

— Сяоин, должно быть, уже пятнадцать, — спросила Юнь Чу. — Её брак уже решён?

Ду Лин сказала:

— Два года назад Его Величество велел моему отцу взять принца Аньцзина обучаться в Министерстве наказаний. Поэтому принц Аньцзин часто бывал в поместье Ду. В этих постоянных встречах Сяоин каким-то образом прониклась к принцу Аньцзину… Но я слышала, что тяжёлая болезнь наследного принца связана с принцем Аньцзином, поэтому его и сослали в храм Цинъань. Сейчас Его Величество ещё в расцвете сил, а уже начались такие волнения — кто знает, что ждёт впереди. Некоторое время назад наложница Дэ осторожно выведывала у моей матери, не согласится ли она выдать Сяоин в поместье принца Аньцзина. Моя мать притворилась непонимающей и уклонилась от ответа. Об этом ни в коем случае нельзя позволить узнать Сяоин, иначе она точно устроит скандал…

Юнь Чу вздохнула.

Говорят, родители не могут одолеть волю своих детей, и это действительно так. Как бы госпожа Ду ни возражала, Ду Ин твёрдо решила выйти за него.

Примерно в шестом или седьмом месяце этого года наложница Дэ подаст Его Величеству прошение о брачном указе. Однако прежде чем Ду Ин успеет войти в поместье принца Аньцзина, с Четвёртым принцем случится беда на осенней охоте.

В тот день на Его Величество было совершено покушение. Четвёртый принц, главный подозреваемый, исчез. Когда спустя несколько месяцев его нашли, он уже был трупом…

Ду Ин не верила, что Четвёртый принц мог покушаться на Его Величество, и не могла принять, что её жених умер таким образом. Она разбила себе голову о гроб Четвёртого принца.

Юнь Чу не могла этого понять.

Всего лишь мужчина — как он мог заставить Ду Ин оставить родителей, оставить всю семью и в таком юном возрасте умереть ради любви?..