Брачная ночь

Выражение лица наследной принцессы было крайне неприятным.

Она холодно смотрела на Фан Синьянь.

— Теперь, когда ты стала консортом Наследного принца, каждое твоё слово и действие тесно связано с Восточным дворцом. Ты опозорила княгиню Пинси. Неужели хочешь посеять раздор между Наследным принцем и князем Пинси?

— Очевидно, это Юнь Чу унизила меня. — Фан Синьянь прикусила нижнюю губу. — Она всего лишь полагается на семью Юнь, поэтому князь Пинси так к ней относится. Чем ей тут гордиться…

— Ты! — Наследная принцесса глубоко вдохнула. — Похоже, у тебя всё ещё на уме князь Пинси. Консорт Фан, Наследный принц просто по природе мягок, но это не значит, что он способен терпеть всё. Тебе лучше вести себя подобающим образом.

Наследная принцесса взмахнула рукавом и ушла.

Фан Синьянь коснулась нижней части живота. Да, теперь она консорт Наследного принца и носит под сердцем кровь Наследного принца. О чём ей ещё думать, кроме как о князе Пинси?

Она и князь Пинси в конечном итоге оказались по разные стороны. Она рожает детей другому мужчине, а он тоже женился на другой женщине. Между ними уже ничего не может быть…

Свадебный пир постепенно подходил к концу, и в это время сумерки тоже медленно сгущались.

По обычаю, именно сейчас оставшиеся гости могли отправиться шуметь в брачных покоях. В основном это были потомки императорского рода и некоторые солдаты Чу И.

— Третий брат, миг весенней ночи стоит тысячи золотых. — Наследный принц обнял Чу И за плечо. — Ты прожил двадцать шесть лет и наконец дождался этой весенней ночи. Давай немного оживим обстановку.

Чу И убрал руку Наследного принца.

— Старший брат-наследник, это моя весенняя ночь. Вам всем не нужно присоединяться к веселью.

— В шуме брачных покоев всё как раз и заключается в шуме. — Князь Гунси раскрыл веер. — Чем больше веселья, тем лучше.

Чу И поднял взгляд. Из-за вина его глаза казались особенно тяжёлыми.

— Я слышал, консорт Фан только что узнала о беременности и плохо себя чувствует. Старшему брату-наследнику следует вернуться и сопровождать её.

Наследный принц хлопнул себя по лбу.

— Верно. Как я мог забыть об этом? Третий брат, тогда я сначала вернусь во дворец.

Чу И посмотрел на князя Гунси.

— Второй старший брат только недавно вышел из-под домашнего ареста. Слишком долго задерживаться снаружи, вероятно, будет неуместно.

Князь Гунси закрыл бумажный веер и громко рассмеялся.

— Не ожидал, что такой бессердечный человек, как Третий брат, будет так дорожить своей новой женой. Семья Юнь выбрала правильного человека. Тогда этот старший брат тоже удалится первым.

После того как Наследный принц и князь Гунси ушли, оставшиеся сыновья императорского рода поняли, что им тоже незачем оставаться, и разошлись, словно птицы и звери.

Когда все гости разошлись, огромная княжеская резиденция постепенно затихла. Остались лишь звуки слуг, убирающих после пира. Под карнизами висели красные фонари. Когда поднимался ветер, они качались из стороны в сторону, испуская тёплый тусклый свет.

Чу И подошёл к дверям брачных покоев.

Он необъяснимо занервничал. Глубоко вдохнув, он лишь затем протянул руку, чтобы открыть дверь.

В этот момент сбоку подошла пожилая служанка, обеими руками держа перед ним белый платок.

Под светом фонаря белый платок выглядел ослепительно белым и немного резал глаза.

Чу И нахмурился.

— Что это?

— Ваше Высочество, это платок брачной ночи. — Мамка Эр опустила голову. — В брачную ночь его кладут на новое ложе. Завтра утром эта старая служанка придёт его забрать.

Чу И сразу всё понял и холодно произнёс:

— Не нужно.

Мамка Эр застыла.

— Ваше Высочество, таков порядок. Завтра утром этот платок брачной ночи должен быть отправлен в Управление внутренних дел…

— Порядок? — Чу И усмехнулся. — Момо Эр прекрасно знает, что княгиня-консорт выходит замуж повторно, и всё же использует правила, чтобы давить на этого князя. С каких пор именно моомо Эр распоряжается делами резиденции этого князя?

Лицо момо Эр мгновенно смертельно побледнело.

Она была кормилицей Чу И. С самого дня его рождения она держала его на руках и кормила молоком. Кормилица равна половине матери. Все эти годы Чу И относился к ней с большим уважением.

Поскольку во внутренних покоях княжеской резиденции не было хозяйки, всеми домашними делами управляла именно она. Что бы она ни устраивала, Его Высочество никогда не говорил против ни слова. Впервые за более чем двадцать лет Его Высочество заговорил с ней таким ледяным тоном.

— Тогда… тогда… — Момо Эр глубоко опустила голову. — Как нам объясниться перед Управлением внутренних дел?

— Это дело спальни этого князя. С каких пор Управлению внутренних дел требуются объяснения? — холодно сказал Чу И. — Запомни: отныне хозяйкой этой княжеской резиденции является княгиня-консорт.

— Да.

Мамка Эр опустила голову в знак согласия.

Чу И открыл дверь и вошёл внутрь.

Юнь Чу всё так же чинно сидела на краю кровати, держа веер и закрывая им большую часть лица, оставляя видимыми лишь глаза, подобные весенней воде.

Она просидела здесь почти весь день. Шея затекла, спина одеревенела. Она устала до крайности, но, когда вошёл этот мужчина, все эти ощущения словно мгновенно исчезли, уступив место нервозности… Сердце будто подпрыгнуло к самому горлу, ладони покрылись мелкой испариной. Всё её тело напряглось, и она не понимала, боится ли или ждёт…

— Чу’эр…

Чу И медленно приблизился.

Он пил вино, и его голос был ужасно хриплым.

Запах алкоголя окутал Юнь Чу.

Её дыхание сбилось. Она поспешно заговорила:

— Тинсюэ, налей… налей вина.

Тинсюэ и Тинфэн тут же занялись приготовлениями. Одна поставила две красные свадебные чаши, другая осторожно налила в них вино.

Это вино Тинсюэ приготовила лично, а Тинфэн всё время следила за ним, никому не позволяя приближаться. Они обе были по-настоящему напуганы, боясь, что сцена свадебной ночи шестилетней давности повторится вновь…

Две чаши вина были поданы супругам.

Чу И взял чашу и сел с другой стороны кровати. Он протянул руку, переплетая свою руку с рукой Юнь Чу.

Они одновременно выпили брачное вино.

То, что приготовила Тинсюэ, оказалось обычным фруктовым вином. Оно было не крепким, а скорее довольно сладким. Юнь Чу осушила чашу одним глотком.

Тинфэн подошла забрать чаши.

Тинсюэ быстро поправила постель.

Обе служанки присели в поклоне.

— Поздравляем Ваше Высочество и княгиню-консорта со свадьбой. Эта служанка удаляется.

Дверь брачных покоев закрылась, и внутри остались лишь два человека.

Внутренние покои явно были очень просторными, кровать явно была очень большой, но Юнь Чу почему-то чувствовала тесноту.

Она поспешно встала.

— Я… я сначала сниму украшения.

Эта девушка Тинсюэ… как она могла просто так уйти? Со всеми этими роскошными украшениями и свадебным платьем она совершенно не знала, что делать…

Она только села перед туалетным столиком, как увидела в бронзовом зеркале появившегося мужчину.

Мужчина протянул руку и положил её на свадебную корону, осторожно вынимая шпильки, медленно распуская уложенные тёмные волосы, а затем аккуратно снимая корону.

Юнь Чу не почувствовала ни малейшего дискомфорта.

Эти большие ладони, державшие меч и убивавшие врагов, могли также перебирать женские волосы.

Эти грубые пальцы, эти покрытые мозолями ладони сняли все украшения с её волос.

Она сразу почувствовала необыкновенную лёгкость.

Она размышляла, что бы сказать.

Мужчина внезапно наклонился и поднял её на руки, направляясь к кровати.

— Чу’эр, сегодня ты по-настоящему прекрасна.

По его голосу можно было понять, как долго он сдерживался. Пламя в глубине его глаз стремительно разрасталось и пылало, словно степной пожар.

Он опустил Юнь Чу на кровать.

Юнь Чу протянула руки, обняла его за шею и сама поцеловала его губы.

Губы мужчины хранили свежий аромат вина. Губы, выглядевшие острыми, словно лезвие, на самом деле были необычайно мягкими…

В глазах Чу И на миг появилось неверие.

Сразу после этого…

Он перехватил инициативу…