Се Шиюнь теряет память

Выражение лица Юнь Чу стало немного сложным.

Всё это время она позволяла Се Шиюню общаться с Чаншэн не потому, что так уж доверяла ему, а скорее потому, что он не представлял опасности. Если бы у Се Шиюня появились хоть какие-то дурные намерения, она смогла бы немедленно с этим разобраться, а заодно это стало бы суровым уроком для добросердечной от природы Чаншэн.

Но чего она не ожидала, так это того, что в момент между жизнью и смертью Се Шиюнь, унаследовавший от семьи Се холодность и эгоизм, на самом деле выберет спасение Чаншэн.

В этом году Се Шиюню было всего чуть больше семи лет.

— Мама, он такой жалкий… — голос Чу Чаншэн дрогнул. — Спаси его. Мы должны его спасти.

Едва она договорила, как лежавший на кровати Се Шиюнь внезапно открыл глаза.

Он открыл их, затем снова закрыл, потом опять открыл. В его чёрных зрачках проступило замешательство:

— Вы… кто вы?

Чу Чаншэн радостно сказала:

— Шиюнь, ты очнулся! Как хорошо! Сянь тоже в порядке, мы все в порядке!

Но в глазах Се Шиюня всё ещё оставалось недоумение.

Юнь Чу тут же велела позвать императорского лекаря для осмотра.

Императорский лекарь вошёл, сгорбившись, и проверил пульс Се Шиюня. Осмотрев всё его тело, он, опустив голову, сказал:

— Отвечая наследной принцессе: хотя пациенту посчастливилось очнуться, сгусток крови в мозгу всё ещё остаётся. Чтобы он рассосался, потребуется как минимум год, а возможно и больше. Пока сгусток не исчезнет, пациент будет оставаться в состоянии потери памяти.

Лицо Чу Чаншэн наполнилось изумлением:

— Дядя императорский лекарь, вы хотите сказать, что он забыл всё, что было раньше?

Императорский лекарь кивнул:

— Также возможно, что он не вспомнит никогда в жизни.

— Это… — Чу Чаншэн замерла, а затем вздохнула. — Возможно, это даже к лучшему.

Раньше она спрашивала Се Шиюня о его семье. Но тот всегда не хотел говорить об этом и желал, чтобы вообще не принадлежал к семье Се.

Раз он всё забыл, то пусть тогда и перестанет быть человеком семьи Се.

— Мама, не отправляй его обратно в семью Се. — Чу Чаншэн потянула Юнь Чу за рукав, широко раскрыв ясные глаза. — Пусть начнёт всё заново.

Юнь Чу помолчала, прежде чем сказать:

— Ты хочешь, чтобы он остался в княжеском поместье?

— Конечно нет, мама. О чём ты вообще думаешь? — голос Чу Чаншэн был мягким и тихим. — Я дружу с ним потому, что он слишком жалкий, но я понимаю, что твоё отношение к нему и к Се Сянь разное. Ты не любишь его и боишься, что он навредит мне… Мама, давай так: отправим его в Приют милосердия.

Приют милосердия был учреждением, которое Юнь Чу когда-то специально создала для сирот.

Хотя она старалась этого избегать, в подобных местах неизбежно возникали конфликты: дети боролись друг с другом за ограниченные ресурсы.

Даже потеряв память, Се Шиюнь всё ещё носил в себе кровь Се Цзинъюя. Если он вырастет в таком месте, как Приют милосердия, то, скорее всего, легко станет вторым Се Шианем.

— Чаншэн, у мамы есть идея. — Юнь Чу медленно произнесла: — В Лочуане, уделе твоего отца, мы найдём бездетную пару и отправим Се Шиюня к ним как сына.

— Замечательно. — Чу Чаншэн улыбнулась. — Нужно найти добрых людей, которые будут хорошо относиться к Шиюню. Шиюнь всегда тайком грустит в одиночку. Ему нужна забота.

Юнь Чу немедленно велела заняться этим делом.

В тот же день Се Шиюня отправили в повозке в Лочуань. С ним поехал лекарь с неплохими медицинскими навыками, а также заранее были посланы люди, чтобы как можно быстрее найти в Лочуане надёжную семью…

Что же до семьи Се, то Юань Ши сейчас распродавала имущество семьи Се и готовилась отправиться в Цзичжоу. С исчезновением Се Шиюня у неё, вероятно, уже не осталось бы сил искать его.

Пока Юнь Чу занималась делом Се Шиюня, Чу И находился в императорском кабинете.

Императорский кабинет был полон важных придворных чиновников. Лицо императора было мрачным:

— Иэр, ты уверен, что те, кто похитил Чаншэн, были людьми государства Дунлин?

Чу И кивнул:

— Чаншэн также рассказала вашему сыну, что среди похитителей были люди Великой Цзинь. Иными словами, государство Дунлин уже давно действует в столице Великой Цзинь. У них не только есть убежища, но они ещё и подкупили людей Великой Цзинь. Их волчьи амбиции уже совершенно очевидны.

Голос военного министра был чрезвычайно холоден:

— Крошечное государство осмеливается посягать на нашу Великую Цзинь. Просто грезят наяву!

Генерал Вэйу сложил руки:

— Ваше Величество, этот подданный готов возглавить войска и преподать государству Дунлин урок!

— Боюсь, это будет непросто. — Министр наказаний Цзи покачал головой. — Государство Дунлин отделено от восточного побережья Великой Цзинь широким морем. Если мы начнём войну с Дунлином, линии снабжения окажутся слишком длинными. Провизия и всё остальное не смогут поспевать. Если увязнем в войне, это будет крайне невыгодно.

Император нахмурился:

— Государство Дунлин похитило Чаншэн, намереваясь через десять лет вернуть её, чтобы внести смуту в Великую Цзинь. Это означает, что через десять лет Дунлин осмелится открыто противостоять Великой Цзинь. Следовательно, нынешний Дунлин пока не способен соперничать с Великой Цзинь!

— Отец-император мудр! — Чу И указал на карту. — Вот самый узкий проход. Если высадить войска в государстве Дунлин отсюда, потери будут минимальными…

Великий наставник не согласился:

— Два года назад Великая Цзинь уничтожила государство Южное Юэ. Если сейчас снова начать войну против Дунлина, боюсь, это насторожит окружающие малые государства и вынудит их объединиться, создав проблемы. Потери превысят выгоду.

Генерал Вэйу тут же возразил:

— Вы, учёные, вечно оглядываетесь вперёд и назад. Если сейчас отпустить Дунлин, через десять лет они точно нападут на Великую Цзинь. Вместо того чтобы растить тигра, который станет угрозой, лучше зарубить его, пока он ещё тигрёнок. Ваше Величество, этот подданный просит разрешения возглавить войска в походе. Прошу дозволения, Ваше Величество!

Император уже собирался заговорить.

Но в горле у него внезапно запершило. Он не смог сдержать кашель. Чем больше кашлял, тем сильнее першило. Вдруг вместе с кашлем в горле появился вкус крови, и он выплюнул полный рот крови.

Увидев кровь, император пошатнулся и тут же потерял сознание.

— Ваше Величество!

Лицо евнуха Гао резко изменилось.

— Быстро, зовите императорского лекаря!

Из-за того, что император закашлялся кровью и потерял сознание, все в императорском кабинете перепугались, но помочь ничем не могли, поэтому им пришлось сначала разойтись.

Чу И остался ждать рядом.

После того как трое или четверо императорских лекарей по очереди проверили пульс, они сложили руки и сказали:

— Наследный принц, простуда Его Величества ещё не прошла окончательно, а он снова простудился. После нескольких месяцев непрерывного кашля холодная ци проникла в лёгкие, из-за чего он начал кашлять кровью… Позвольте этому ничтожному подданному выписать ещё один рецепт для Его Величества.

Лицо Чу И стало ледяным:

— С прошлого года и до сих пор симптомы простуды отца-императора ни разу не улучшились. Он каждый день принимает лекарства, а состояние становится всё хуже и хуже. На что вы вообще годитесь!

Императорские лекари так испугались, что сразу опустились на колени:

— Наследный принц, мы действительно назначали Его Величеству лекарства в соответствии с симптомами. Если Его Величество не поправляется, возможно, причина в том, что он снова простудился из-за ветра и холода. Также нужно внимательнее следить за питанием…

— Вон!

Не дав им договорить, Чу И сразу приказал.

Евнух Гао поспешно сказал:

— Ваше Высочество, Его Величество кашлял кровью и потерял сознание. Он должен принимать лекарства, иначе болезнь не улучшится.

— Раз императорские лекари не могут его вылечить, значит, лечить будет кто-то другой. — Голос Чу И был очень холодным. — Прошу евнуха Гао присмотреть за отцом-императором. Я скоро вернусь.

Прошлой ночью он получил письмо У Юня и узнал, что тот прибудет в столицу ранним утром.

Но состояние отца-императора не могло ждать.

Чу И на полной скорости выехал лично встретить У Юня и верхом доставил его обратно в столицу и во дворец. К этому времени уже наступил вечер.