Во дворце неспокойно

У ворот семьи Юнь остановились две кареты.

Юнь Чу сидела в передней, а задняя была доверху нагружена ледяными глыбами, только что привезёнными со склада.

Госпожа Линь, увидев это, почувствовала боль в сердце:

— Дитя, зачем ты так безрассудно тратишь деньги? Целая карета льда — сколько же серебра это должно стоить?

Хотя семья Юнь занимала высокое положение и обладала большой властью, она не была каким-то баснословно богатым знатным родом. Потратить несколько тысяч лянов серебра на лёд казалось госпоже Линь чрезмерной роскошью.

— Та ледяная лавка Чэнь на улице принадлежит мне, — прямо сказала Юнь Чу. — Матушка, если вам понадобится лёд, просто велите кому-нибудь сходить и взять.

Госпожа Линь изумилась:

— Южный торговец, который в третьем и четвёртом месяцах скупал лёд в огромных количествах… это была ты?

— Матушке достаточно знать об этом самой. — Юнь Чу сменила тему. — В прошлый раз у семьи Се произошёл конфликт с маркизом Сюаньу, из-за чего Аньэр лишился возможности учиться в Императорской академии. Если старший брат не собирается отправлять Цзянъэра в Академию, почему бы не отдать эту возможность Аньэру?

Цзянъэром звали старшего сына её старшего брата Юнь Цзэ — Юнь Чжэньцзяна. В этом году ему исполнилось пять, и, как и Се Шиань, он учился в академии Хуайдэ, основанной столичным ведомством образования.

Госпожа Линь небрежно сказала:

— Твой старший брат в своё время не учился в Императорской академии, значит, и Цзянъэр туда не пойдёт. Раз место всё равно будет пустовать, пусть идёт Аньэр.

Юнь Чу знала, что в семье Юнь никто не станет возражать. Даже её старшая невестка Лю Цяньцянь понимала, что членам семьи Юнь нельзя поступать в Императорскую академию, и охотно отдала бы это место.

В прошлой жизни эту выгоду получил Се Шиюнь.

А в этой жизни… позволит ли она Се Шианю добиться желаемого?

Улыбка на губах Юнь Чу стала чуть глубже.

Госпожа Линь с улыбкой заговорила о другом:

— Брак Жань уже решён.

Юнь Чу удивилась:

— Так быстро?

— Жань уже семнадцать. Нельзя больше откладывать. — Госпожа Линь сказала: — Тому юноше из семьи Дай тоже девятнадцать. В других семьях у мужчин в таком возрасте уже есть дети. Семья Дай торопится, и мы тоже спешим, поэтому свадьбу назначили на осень. Как раз хватит времени подготовить приданое.

Юнь Чу кивнула и обсудила с госпожой Линь приданое младшей сестры, рождённой от наложницы.

Когда всё было подробно обговорено, госпожа Линь понизила голос:

— Завтра сопроводишь меня во дворец навестить наложницу Юнь.

Юнь Чу уловила в её словах нечто необычное:

— С тётушкой что-то случилось?

Госпожа Линь покачала головой:

— Разве наследный принц несколько дней назад не заболел?

Юнь Чу знала о болезни наследного принца: вчера, когда она ездила в поместье Инь, Юйэр рассказал ей об этом.

Изначально князь Пинси должен был отправиться в область Цзи подавлять разбойников, но из-за тяжёлой болезни наследного принца император оставил князя Пинси в столице.

Раньше она не понимала, почему болезнь наследного принца требует, чтобы князь Пинси остался. Но теперь, увидев серьёзное выражение госпожи Линь, Юнь Чу немного поняла: болезнь наследного принца, вероятно, была делом человеческих рук…

— Четвёртый принц однажды посетил Восточный дворец, и после этого у наследного принца начались рвота и понос. Императорские лекари решили, что проблема была в еде, которую Четвёртый принц отправил в Восточный дворец. — Голос госпожи Линь стал совсем тихим. — Его Величество пришёл в ярость и наказал Четвёртого принца: отправил его в храм Цинъань за городом молиться о благополучии наследного принца… Теперь принцы в разных дворцах уже выросли, и у некоторых появились недолжные мысли. В ближайшие годы во дворце, вероятно, не будет покоя. Твой дед хочет, чтобы я вошла во дворец и предостерегла наложницу Юнь: пусть внимательно следит за Восьмым принцем и ни в коем случае не вмешивается в эти дела.

Юнь Чу помнила: в прошлой жизни это тоже происходило. Четвёртого принца наказали и отправили в храм Цинъань молиться. После выздоровления наследного принца ему позволили вернуться. Позже, когда наследный принц заново расследовал дело об отравлении, выяснилось, что виноват был кто-то другой. С Четвёртого принца сняли подозрения. Император, поняв, что ошибочно обвинил его, пожаловал ему множество вещей в качестве возмещения. То время, пожалуй, было самым счастливым и беззаботным периодом в жизни Четвёртого принца.

Но он прожил свободно и радостно меньше полугода, прежде чем случилась беда.

Юнь Чу осталась в семье Юнь, чтобы поужинать вместе со старым генералом Юнем, и только потом села в карету и вернулась в поместье Се.

Слуга Се Цзинъюя ждал прямо у главных ворот. Увидев её возвращение, он поспешил навстречу:

— Госпожа, вы наконец вернулись. Господин давно вас ждёт.

Юнь Чу спокойно спросила:

— Где господин?

— В зале Аньшоу, — почтительно ответил слуга. — Госпожа желает сразу отправиться туда, или этому ничтожному пригласить господина в поместье Шэн?

Юнь Чу направилась прямо в зал Аньшоу.

Сейчас все члены семьи Се ждали там новостей. Даже наложницы были на месте, отчего в комнате было оживлённо и шумно.

— Чуэр, скорее садись. — Старая госпожа вся сияла улыбкой. — Что насчёт дела Аньэра сказали госпожа Юнь и твой старший брат?

Юнь Чу отпила чай и лишь затем неторопливо произнесла:

— Старший брат считает, что сам он в своё время не учился в Императорской академии и потому на экзамене получил лишь третью степень цзиньши, о чём всегда сожалел. Он планирует отправить Цзянъэра в Императорскую академию, когда тому исполнится восемь.

Улыбка на лице старой госпожи медленно исчезла.

Она возлагала на эту внучку-невестку слишком большие надежды. Чем больше были надежды, тем сильнее оказалось нынешнее разочарование.

Се Цзинъюй слегка нахмурился.

Насколько он знал старого генерала Юня, тот ни за что не позволил бы членам семьи Юнь слишком тесно сближаться с принцами во дворце. Как он мог отправить Юнь Чжэньцзяна в Императорскую академию?

Неужели наложница Юнь собирается воспользоваться силой семьи Юнь, чтобы помочь Восьмому принцу бороться за престол?

При этой мысли Се Цзинъюя прошиб холодный пот.

Хотя он опирался на семью Юнь, он не хотел вместе с ними поддерживать Восьмого принца. Восьмой принц был слишком юн — захватить престол ему было бы крайне трудно…

— Однако я убедила старшего брата: Цзянъэру всего пять лет. Мы ещё не знаем, любит ли он учёбу или предпочитает военное дело. Разве не будет напрасной тратой занимать это место уже сейчас? — Юнь Чу с удовлетворением посмотрела на Се Шианя. — Аньэр обладает обширными знаниями и читает книги так усердно, что ремешки на свитках изнашиваются по три раза. Он действительно талантлив. В Императорской академии должно быть место для Аньэра.

На лице Се Шианя вспыхнула безудержная радость, которую он тут же подавил, однако в голосе всё равно звучало скрытое волнение:

— Благодарю матушку.

Однажды потеряв эту возможность, он знал, насколько она редка.

Он никак не ожидал, что между Цзянъэром и ним самим матушка действительно выберет его.

Значит, он ни за что не посрамит её добрые намерения.

— Чуэр, ты поистине счастливая звезда семьи Се, — с чувством сказала госпожа Юань. — Без тебя вся жизнь Аньэра была бы загублена.

Старая госпожа произнесла:

— Чуэр, в будущем Аньэр непременно будет почтителен к тебе и обязательно отплатит семье Юнь…

Юнь Чу небрежно обменялась со старой госпожой ещё несколькими фразами, затем сослалась на усталость и покинула зал Аньшоу.

Се Цзинъюй последовал за ней:

— Госпожа.

Шаги Юнь Чу остановились:

— У мужа есть ещё какое-то дело?

— Сегодня на улице я увидел шпильку, которая очень подошла бы госпоже. — Се Цзинъюй достал из рукава нефритовую шпильку в форме бабочки. — Позволь мне надеть её тебе.

Юнь Чу бросила на неё взгляд.

Эта шпилька стоила самое большее десять лянов серебра. Такой вещицей ещё можно было бы порадовать юную девушку, но ей уже исполнилось двадцать — она давно миновала возраст, когда её могли тронуть подобные мелкие знаки внимания.

Её голос был равнодушен:

— Шпилька и впрямь неплоха. Я возьму её и подарю Пин — ей она подойдёт.

Выражение лица Се Цзинъюя стало несколько скованным.

За пять лет брака это был первый раз, когда он купил для неё украшение, а она лишь мельком взглянула и уже хотела отдать его другой.

Сердце, которое он поднёс ей, будто было брошено ею на землю.

— Если у мужа больше нет дел, я пойду первой.

Юнь Чу спокойно развернулась, и её спина быстро исчезла у входа в зал Аньшоу.

Се Цзинъюй крепко сжал шпильку, грудь его тяжело вздымалась.

— Господин.

Раздался мягкий, нежный голос.

В следующее мгновение его ладонь накрыла чья-то рука, и шпильку из его пальцев осторожно вынули.

Он повернул взгляд и увидел стоявшую рядом Тинъюй.