Признание Чу И

Чу И сделал круг по поместью князя.

В кладовой он нашёл несколько вещей, которые обычно нравятся женщинам, велел всё упаковать и взял с собой, после чего вернулся в переулок Юйлинь.

Едва он вошёл в новое поместье, как хвост позади наконец исчез.

Он направился прямо во внутренний двор. Не успев подойти к воротам, уже услышал радостный смех мальчика и девочки.

— Отец-князь вернулся!

Чу Хунъюй радостно вскрикнул и тут же потянул Чу И за руку.

— Отец-князь, скорее идите смотреть!

Малыш втянул Чу И в тёплый цветочный зал.

Лицо Юнь Чу сразу позеленело:

— Юйэр, неужели ты совсем не умеешь хранить мамины секреты?

Но мальчик лишь моргнул большими глазами и ответил:

— Просто это правда очень смешно. Мне захотелось узнать, станет ли отец-князь, который обычно совсем не любит смеяться, тоже смеяться.

Юнь Чу: «…»

А ей вот совсем не было смешно.

Любопытство Чу И мгновенно разгорелось:

— Юйэр, что именно такое смешное?

Чу Хунъюй скинул обувь, забрался на тёплый кан, вытащил корзинку, которую Юнь Чу пыталась спрятать за спиной, и достал из неё ароматный мешочек:

— Ха-ха-ха! Отец-князь, смотрите! Это мешочек с облаками счастья, который вышила мама. Где тут облака? Это же скорее похоже на два огромных баоцзы!

Чу Чаншэн тут же подхватила:

— Баоцзы… большие мясные баоцзы…

Чу Хунъюй увидел, как уголки губ Чу И слегка приподнялись.

Он сразу закричал:

— Чаншэн, смотри скорее! Отец-князь тоже смеётся! Ха-ха-ха, отец-князь тоже считает это смешным!

Юнь Чу: «…»

Теперь ей действительно хотелось провалиться сквозь землю.

Это было слишком стыдно.

Она выхватила мешочек, схватила ножницы и уже собиралась разрезать его на кусочки.

Но чья-то рука опередила её и забрала мешочек:

— Я смеялся не потому, что он похож на баоцзы. Просто этот мешочек вышит очень хорошо.

Он уже догадался, что именно этот мешочек Юнь Чу собиралась подарить ему.

Пусть облака и выглядели немного странно, но раз она вышила его собственными руками, то это был лучший мешочек на свете.

— Отец-князь, вы просто утешаете маму, да? — Чу Хунъюй вдруг понял, что слишком расшалился, и поспешно обнял Юнь Чу. — Прости, мама. Вообще-то… вообще-то если присмотреться, мешочек всё-таки довольно красивый.

Юнь Чу быстро спрятала мешочек и сменила тему:

— На кухне уже приготовили ужин. Ваше Высочество ужинали? Не хотите остаться поесть вместе?

Чу И, разумеется, не мог отказаться.

Слуги быстро подали горячие блюда.

В цветочном зале уже горели угли, а с горячей едой внутри стало ещё теплее.

Тинсюэ принесла фруктовое вино, которое Юнь Чу раньше сварила ради забавы, и поставила его перед ними.

— Хорошее вино. — Чу И поднял чашу и вдохнул аромат. — Если выдержать ещё несколько дней, запах станет ещё насыщеннее.

Юнь Чу улыбнулась:

— Это ведь первый раз, когда я варила вино. Вкуса и правда немного не хватает. Вашему Высочеству лучше пить поменьше. Когда придёт весна, я сварю для вас персиковое вино.

Маленькая девочка внезапно ухватилась за чашу:

— Я… тоже хочу пить.

— Детям нельзя вино. — Юнь Чу тут же забрала чашу. — Вот козье молоко с османтусом — оно вкусное. Пей его.

Чу Чаншэн не стала упрямиться и сразу послушно обняла чашку с молоком.

За одним столом сидели четверо: двое детей пили козье молоко, двое взрослых — фруктовое вино. Атмосфера была необыкновенно тёплой и уютной.

— Снег! — Чу Хунъюй внезапно посмотрел наружу и радостно закричал. — Отец-князь, мама, можно нам с сестрой выйти поиграть в снегу?

В глазах Чу Чаншэн тоже загорелось ожидание.

Чэнсюй сразу сказал:

— Ваше Высочество и госпожа Юнь могут не волноваться. Мы с Тинсюэ проследим за двумя юными господами и не позволим им простудиться.

Чу Хунъюй быстро натянул обувь и выбежал наружу. Девочка тут же поспешила следом за братом.

Чэнсюй переглянулся с Тинсюэ, и они тоже вышли.

В цветочном зале остались только Юнь Чу и Чу И.

Чу И держал чашу фруктового вина в руке и пил одну за другой. Он и сам уже не понимал, сколько выпил — пять чаш или шесть. Знал только, что голова слегка кружится.

Он посмотрел на женщину напротив.

На ней была свободная домашняя одежда, чёрные волосы небрежно собраны. Она лениво опиралась на спинку кресла.

Эта расслабленная небрежность рождала в нём чрезвычайно опасные мысли.

После вина губы Юнь Чу стали ярко-красными.

Его кадык тяжело дёрнулся.

Почувствовав слишком пристальный взгляд мужчины, Юнь Чу ощутила неловкость всем телом.

Она вдруг поняла, что постепенно начала забывать о границах между мужчиной и женщиной. Пусть внутри и снаружи двора стояли только преданные люди, но всё равно нельзя было вести себя слишком свободно.

Она поправила одежду и поднялась:

— Ваше Высочество, продолжайте ужин. Я пойду посмотрю, как там дети.

— Юнь Чу.

Чу И внезапно позвал её.

После вина его голос стал немного хриплым и приобрёл странную силу.

Сердце Юнь Чу резко сжалось.

Она остановилась и обернулась.

Мужчина всё ещё сидел за столом, но его чёрные глаза были глубоки, словно бездонный омут, затягивающий её внутрь.

Она не могла отвести взгляд.

Чу И тоже поднялся и подошёл ближе.

Когда он приблизился, Юнь Чу почувствовала сильный аромат фруктового вина.

Она немного удивилась — сколько же он выпил, раз запах стал таким тяжёлым?

Сам Чу И тоже не понимал.

Очевидно, это было всего лишь лёгкое фруктовое вино, почти как вода. Но он чувствовал себя так, будто действительно опьянел.

Иначе почему он стал таким смелым?

Почему осмелился стоять так близко к ней?

Почему осмелился произнести слова, выходящие за все границы…

— Юнь Чу, я хочу сказать тебе… я хочу взять тебя в жёны.

Голос мужчины ударил прямо в её уши и проник в самое сердце.

Пальцы Юнь Чу слегка онемели.

Она уже догадывалась, что услышит дальше. Но словно приросла к месту и совсем не могла пошевелиться.

— Я хочу жениться на тебе не потому, что ты биологическая мать этих детей. А потому что люблю тебя.

Три слова «люблю тебя» будто обладали магией. Сердце Юнь Чу забилось так сильно, словно вот-вот вырвется из груди.

Ноги у неё ослабли, и она невольно опёрлась рукой о стол.

Чу И тут же воспользовался моментом и перехватил её запястье. Другой рукой он поднял кувшин и залпом выпил почти всё оставшееся вино.

Поставив кувшин, он словно набрался ещё большей смелости.

Одной рукой он обнял Юнь Чу за плечи.

Другой осторожно придержал её затылок и медленно наклонился.

Юнь Чу была совершенно ошеломлена.

Она уже поняла, что он собирается сделать.

Она должна была решительно оттолкнуть его.

Но почему-то руки и ноги совершенно потеряли силу.

Всё тело стало мягким.

Лицо мужчины приближалось всё ближе и ближе.

Когда между ними осталось всего несколько цуней, Чу И внезапно остановился.

— Прости… я… я…

Он словно внезапно протрезвел и резко отпустил Юнь Чу.

Но он забыл, что почти всё это время она держалась только благодаря ему. Стоило ему разжать руки, как Юнь Чу сразу начала падать.

Чу И поспешно обнял её за талию и осторожно усадил на кан.

— Я… я ухожу.

Он больше не осмеливался оставаться здесь. Он боялся потерять контроль.

Развернувшись, Чу И почти сбежал.

Юнь Чу сидела на кане, взяла чашку холодного чая и сделала глоток. Только тогда буря в её сердце постепенно начала утихать.

Раньше, общаясь с этим мужчиной, она уже думала о том, чтобы выйти за него замуж — ради детей, снова стать чьей-то женой.

Но теперь вдруг поняла: кажется, дело уже не только в детях.