Несостоявшаяся мать

Юнь Чу передала Ло Чжаня госпоже Ло.

Затем быстро села в экипаж и велела кучеру как можно скорее ехать к резиденции князя Пинси.

Карета ещё не успела полностью остановиться, а она уже спрыгнула вниз.

Лишь когда ноги коснулись земли, бешено колотящееся сердце постепенно начало успокаиваться.

И только тогда она наконец смогла спокойно всё обдумать.

В ту ночь, когда умер Се Цзинъюй, траур ещё даже не был объявлен, а князь Пинси уже знал о его смерти.

Одного этого было достаточно, чтобы понять: князь Пинси всё это время следил за семьёй Се.

Но следил ли он за семьёй Се…

Или за ней?

Тот обжигающий взгляд той ночью заставил её понять, что князь Пинси испытывает к ней нечто большее.

Раньше ей казалось, что эти чувства возникли внезапно.

Оказалось, ещё много лет назад князь Пинси уже…

Юнь Чу крепко поджала губы.

Она не знала, с какими чувствами теперь смотреть на эту правду.

Она всегда считала князя Пинси особенным человеком. Именно поэтому тогда, из-за дела маркиза Сюаньу, она пришла искать у него помощи глубокой ночью.

Но оказалось…

Он ничем не отличался от Се Цзинъюя и Цинь Минхэна…

Следовало ли ей использовать против князя Пинси те же методы, что она использовала против маркиза Сюаньу?

Даже если бы у неё была такая возможность, она всё равно не смогла бы этого сделать.

Потому что…

Именно он вырастил этих двоих детей.

Если бы он не принял детей с «нечистым происхождением», если бы не разыскивал по всей стране божественных лекарей ради них — смогли бы те недоношенные младенцы вырасти такими большими?

Как ни посмотри, он был хорошим отцом.

А она…

Она была несостоявшейся матерью.

Даже прожив две жизни, она всё равно не заслуживала называться матерью…

Она искренне была благодарна ему за то, что он вырастил детей…

— Госпожа Се!

Чэнсюй как раз вышел наружу и, увидев Юнь Чу, неподвижно стоящую у ворот, поспешил к ней.

— Госпоже Се нужно увидеться с нашим князем? Этот слуга сейчас же доложит.

Юнь Чу быстро ответила:

— На улице открылся новый ресторан. Там готовят утку «восемь сокровищ», которую Чаншэн любит больше всего. Интересно, смогут ли молодой господин и юная госпожа выйти со мной прогуляться?

Лицо Чэнсюя тут же расплылось в улыбке:

— Конечно смогут. Госпожа Се, пожалуйста, проходите.

Но Юнь Чу покачала головой:

— Я подожду здесь.

Стоило ей переступить эти ворота, как она непременно встретилась бы с князем Пинси.

А она всё ещё не знала, как теперь смотреть ему в глаза.

Сейчас ей не хотелось думать об этом.

Она лишь хотела увидеть детей.

Чэнсюй поклонился:

— Тогда прошу госпожу немного подождать.

Ждать пришлось совсем недолго.

Вскоре послышались звонкие радостные голоса.

— Тётушка Юнь!

Юнь Чу обернулась.

Двое детей, оставив слуг далеко позади, со всех ног бежали к ней.

Она поспешно присела и поймала обоих в объятия.

Глядя на них, она почувствовала, как перехватило горло, а глаза внезапно покраснели.

— Тётушка Юнь, почему ты плачешь?

Чу Хунъюй так испугался, что сразу начал вытирать ей слёзы.

— Тётушку Юнь кто-то обидел?

Юнь Чу сжала его маленькую ладонь и покачала головой.

Она была слишком счастлива.

Настолько счастлива, что не могла сдержаться.

Когда человеку слишком хорошо, ему хочется плакать.

Она осторожно ощупала детей — от макушек до колен, словно хотела убедиться, что каждая косточка на месте.

Какое счастье…

Каждая частичка этих детей была цела и невредима…

Наверное, она самый счастливый человек на свете.

— Ма… мама…

Тихо позвала Чу Чаншэн.

Чу Хунъюй тут же закрыл сестре рот:

— Чаншэн! Здесь так много людей, нельзя так просто кричать!

Вокруг стояли няни, служанки и охрана.

Если кто-нибудь услышит — у матери будут неприятности.

Юнь Чу взяла детей за руки, поднялась и посмотрела на няню Чжэн:

— Няня Чжэн, я ненадолго заберу молодого господина и юную госпожу. Вам не нужно идти следом.

Няня Чжэн сразу занервничала:

— Молодой господин ещё ладно, но юная госпожа слаба здоровьем. Эта старая служанка должна быть рядом…

Молодой господин был мальчиком с крепким телом и часто тайком убегал сам.

Но юная госпожа была совсем другой. Без присмотра легко могло что-то случиться…

— Я сам присмотрю за сестрой! — Чу Хунъюй хлопнул себя по груди с важным видом. — Все возвращайтесь. Не надо идти за нами.

Няня Чжэн всё ещё колебалась, но Чэнсюй выступил вперёд:

— Князь велел оставить только Амао сопровождать их. Позже князь лично заберёт молодого господина и юную госпожу.

Юнь Чу кивнула и повела детей к экипажу.

Как только они оказались внутри и отдалились от посторонних глаз, Чу Хунъюй сладко обнял Юнь Чу:

— Мама.

Уголки губ Юнь Чу дрогнули в улыбке:

— Скажи ещё раз.

Глаза Чу Хунъюя вспыхнули.

Раньше, когда он так её называл, мать словно не слишком радовалась. Но сегодня всё было иначе.

— Мама!

Улыбка Юнь Чу стала ещё ярче:

— Да… мой хороший Юй-эр. Ещё раз назови меня так.

Юй-эр называл её матерью ещё тогда, когда ничего не понимал.

Она должна была догадаться намного раньше.

— Мама!

— Мама!

— Мама!!

Двое детей окружили её и наперебой звали матерью.

Юнь Чу крепко прижала сына и дочь к груди.

Сколько бы раз они ни называли её матерью — этого всё равно было бы мало.

Те четыре с лишним года, что она пропустила, она обязательно наверстает.

Но их отцом был нынешний князь Пинси.

Превратить молодого господина и юную госпожу резиденции князя Пинси в собственных детей…

Даже не размышляя, она понимала — этот путь будет невероятно трудным.

Но даже если это труднее восхождения на небеса, она всё равно это сделает.

Противник обладал огромной властью и положением.

Значит, ей нужно действовать медленно и постепенно.

Выход обязательно найдётся.

Чу Хунъюй остро почувствовал её настроение и, обнимая за шею, спросил:

— Мама, что-то случилось?

Юнь Чу мягко сказала:

— Мама купила новый дворик. Хотите посмотреть, понравится ли он вам?

Чу Хунъюй радостно захлопал:

— Хотим! Конечно хотим!

— Ты ещё даже не видел его, а уже говоришь, что нравится. — Юнь Чу легонько поскребла его нос. — Мы приехали.

Экипаж остановился у входа в новый дом с тремя внутренними дворами, который купила Юнь Чу.

Она повела детей внутрь.

Дом уже был полностью отремонтирован и выглядел почти новым.

— Ух ты, это хурма! — сразу узнал Чу Хунъюй. — Она уже почти красная. Её можно есть?

Это была плодоносящая хурма, которую Юнь Чу за большие деньги пересадила сюда. Тяжёлые плоды свисали с ветвей и выглядели очень красиво.

Амао рядом подпрыгнул, сорвал одну хурму, небрежно вытер о рукав и протянул Чу Хунъюю.

Мальчик уже собирался откусить.

Только сейчас Юнь Чу поняла, почему няня Чжэн так переживала.

Она быстро выхватила хурму, велела служанке вымыть её и лишь потом снова дала ребёнку.

Чу Хунъюй откусил кусочек и тут же с отвращением выплюнул:

— Невкусно! Совсем не сладкая!

Юнь Чу улыбнулась:

— Хурма станет сладкой только поздней осенью. Не спеши.

Затем указала на маленький дворик рядом:

— Чаншэн, Мама велела вырастить там много кошек и кроликов. Хочешь посмотреть?

Чу Хунъюй сразу сказал:

— Мама, Чаншэн нельзя трогать кошек — у неё сыпь появится.

— Просто посмотрим, не будем трогать. — Юнь Чу повела детей к дворику. — Посмотрите, нравится ли вам.

Чу Чаншэн радостно подпрыгивала и, без чьей-либо подсказки, произнесла:

— Кош… кошечка…

Чу Хунъюй протиснулся через ограду внутрь, взял на руки послушного кота и поднёс к сестре. Один дразнил кота, другая смотрела — оба были совершенно счастливы.

Сердце Юнь Чу было переполнено.

Пустой мир внутри неё наконец оказался заполнен.

Никогда прежде жизнь не казалась ей такой полной и завершённой.