Я сказала всё, что могла.

Предложение Се Цзинъюя отправить его в армию тоже было лишь решением, принятым от отчаяния.

Успокоившись и подумав, он понял, что опасений действительно много.

Он холодно посмотрел на Се Шивэя, которого держала Хэ Ши:

— Ты правда решил как следует учиться?

Хэ Ши поспешно вытащила ткань изо рта Се Шивэя.

— Отец, я ошибся. Я знаю, что ошибся. Больше никогда не посмею. — Се Шивэй горько плакал, слёзы текли по лицу. — Я обязательно буду хорошо учиться, стараться так же усердно, как старший брат. Отец, не отправляй меня в военный лагерь!

Цютун из двора матушки уже дала ему глубоко прочувствовать страдания от боевых искусств. Он не хотел идти туда, где его будут травить.

Лишь бы остаться в резиденции — он был готов учиться.

Не обращая внимания на раны от плети, он подполз к Се Цзинъюю и взмолился:

— Отец, прошу, дай мне ещё один шанс.

— Муж, дай Вэй-гэру ещё один шанс. Даже если отправлять его в армию, сейчас он слишком мал. Если он не сможет хорошо учиться, тогда отправить его будет ещё не поздно. — Юнь Чу наклонилась и помогла Се Шивэю подняться. — Вэй-гээр, отец бил тебя плетью ради твоего же блага. В сердце нельзя таить обиду на отца. Раз ты пообещал хорошо учиться, впредь больше нельзя бездельничать. Каждый день в )начале часа Чэнь (7-9 утра) иди в учебный зал. Только в конце часа Шэнь (15-17) можешь возвращаться в свой двор. Сможешь это сделать?

Дойдя до такого положения, с чем Се Шивэй мог не согласиться? Он снова и снова кивал.

Юнь Чу продолжила:

— Ты и Юнь-гээр начинаете учиться одновременно, но ты намного старше Юнь-гээра. Если не сможешь сравниться даже с ним, значит, учился плохо. Если в следующий раз отец захочет отправить тебя в военный лагерь, я больше не стану мешать.

— Матушка, я обязательно буду хорошо учиться!

Се Шивэю было так больно, что он почти терял сознание. Какие бы требования ни звучали, он только кивал.

Хэ Ши жалела сына и поспешно сказала:

— Хозяин, госпожа, у второго молодого господина сильно кровит спина. Позвольте этой наложнице отвести его и нанести лекарство.

Старая матриарх сказала:

— Нянька Чжоу, быстро позови лекаря!

Се Шивэя увели в спальню. Старая матриарх и госпожа тоже последовали проверить его состояние.

Се Цзинъюй перевёл взгляд на Юнь Чу:

— Ещё есть дела, которые нужно уладить. Придётся побеспокоить госпожу. Если потребуется моё участие, говори прямо.

Юнь Чу опустила голову:

— С оставшимся я справлюсь. Муж может заниматься своими делами.

Се Цзинъюй сжал пальцы. После нескольких ударов плетью на его ладонях тоже появились волдыри. В эту минуту он немного пожалел, что ударил слишком сильно.

Он лишь надеялся, что Вэй-гээр действительно сможет как следует учиться — не ради славы семьи, а хотя бы ради того, чтобы стать достойным человеком.

Юнь Чу посмотрела на служанок, прислуживавших во дворе Се Шивэя, и велела им всем подняться:

— Десять лянов серебра, которые старая матриарх обещала вам, я позже прикажу передать в ваши руки. В какой двор хотите перейти — просто скажите. Если больше не хотите оставаться в семье Се, я также могу сама вернуть вам ваши договоры о службе.

Стоило нескольким служанкам подумать о втором молодом господине, как они начинали дрожать от страха.

Ещё больше они боялись, что после выздоровления второй молодой господин отомстит им и сорвёт на них злость. Госпожа не сможет защищать их всю жизнь.

Кроме Цзюэр, остальные три служанки единогласно решили забрать договоры и покинуть резиденцию.

Этих служанок Юнь Чу сама купила у посредника после того, как семья Се стала расширять штат. Их договоры были у неё.

Она тут же велела принести договоры и вручила каждой служанке. Помимо десяти лянов, обещанных старой госпожой, она тайно добавила каждой ещё по пять лянов. Затем пригласила лекаря осмотреть служанок и выписать лекарства, и только после этого устроила их уход из резиденции.

Юнь Чу стояла у кровати Цзюэр, держа последний договор:

— Ты правда хочешь остаться в семье Се?

Се Шивэй был крайне мстительным человеком. Эти служанки, которые пожаловались, наверняка подвергнутся его мести, особенно Цзюэр, из-за которой дело разрослось.

Она не понимала, почему Цзюэр настаивает на том, чтобы остаться.

Только что лекарь вынул из тела Цзюэр десятки серебряных игл. Её тело было сильно ослаблено. Она опустила глаза, скрывая эмоции на их дне:

— У этой служанки нет ни отца, ни матери. Кроме семьи Се, этой служанке некуда идти. Более того, эта служанка верит, что после этого испытания второй молодой господин обязательно исправится. Госпожа, эта служанка готова остаться и продолжать служить второму молодому господину.

Юнь Чу улыбнулась.

Цзюэр была слишком похожа на неё.

Когда она только переродилась, у неё было такое же настроение — подняться там, где упала, а не убежать далеко.

Она мягко сказала:

— В твоём теле всё ещё много серебряных игл. Лекарю нужно лечить тебя ещё три раза, прежде чем их можно будет полностью удалить. Когда это случится, мы снова поговорим о том, останешься ты или уйдёшь. Пока просто хорошо восстанавливайся. Я распоряжусь, чтобы служанка заботилась о твоих повседневных нуждах.

В глазах Цзюэр появилась вина.

Она решила остаться с тайным намерением, а госпожа всё равно так хорошо к ней относилась.

Если бы только она с самого начала была во дворе госпожи… Даже если её тело вылечат, оно уже разрушено. Вся её жизнь разрушена…

Юнь Чу пошла посмотреть на Се Шивэя.

Хотя Се Цзинъюй бил тяжело, в конце концов он был всего лишь учёным. Раны выглядели страшно, но на самом деле лишь содрали кожу. Лекарь выписал наружное лекарство и велел не мочить. Через три-четыре дня, когда образуются корки, всё почти заживёт.

Юнь Чу холодно усмехнулась.

Цзюэр едва не лишилась жизни, а Се Шивэй получил лишь такую малую кару.

Раз семья Се не может как следует научить Се Шивэя быть человеком, пусть его научат посторонние. И тогда всё уже не ограничится несколькими ударами плетью…

После трёх дней отдыха Се Шивэй уже смог быстро встать с постели.

Он больше не смел прятаться в комнате и лениться. На третий день, несмотря на раны, он поспешил на занятия в маленький учебный зал резиденции.

Цзюэр прошла три-четыре процедуры извлечения игл, но все серебряные иглы из её тела так и не удалось достать.

Юнь Чу беззвучно вздохнула.

Се Шивэй действительно был слишком жесток — просто демон.

— Госпожа, эта служанка чувствует, что телу уже не так плохо. — Цзюэр опустилась на колени. — Великая доброта и добродетель госпожи… этой служанке нечем отплатить, она может только поклониться госпоже.

Она трижды ударила лбом о пол и продолжила:

— Теперь эта служанка пойдёт служить второму молодому господину.

Юнь Чу велела ей подняться:

— Когда ты вернёшься к Вэй-гэру, он неизбежно станет усложнять тебе жизнь. С твоим слабым телом сколько ещё мучений ты выдержишь? Я знаю, что ты хочешь сделать.

Цзюэр подняла голову в неверии.

Юнь Чу встретила её взгляд:

— Если продолжишь терпеть и затаишься, только снова пострадаешь. Когда придёт время ударить — ударь быстро. Я сказала всё, что могла. Можешь идти.

Выйдя из двора Шэн, Цзюэр всё ещё не могла поверить.

Госпожа явно знала, что она хочет отомстить второму молодому господину. Почему же она не выгнала её из резиденции, а вместо этого сказала ударить быстро?..

Почему? Почему именно…

Юнь Чу велела одной служанке тайно следовать за Цзюэр, чтобы та снова не пострадала. Раз она спасла Цзюэр, значит, должна довести дело до конца.

К этому времени почти наступил вечер. Юнь Чу отложила дела и направилась в передний двор. Се Цзинъюй уже ждал там и явно немного нервничал.

Трёхдневный и трёхночный окружной экзамен закончился. Се Шиань скоро должен был выйти из экзаменационного зала. Для отца волнение было нормальным.

Они вместе сели в карету. Юнь Чу смотрела наружу. Се Цзинъюй несколько раз хотел открыть рот и сказать пару слов, но не знал, что сказать. Так в молчании они доехали до входа в экзаменационный зал.

— Там слишком много людей. Я не пойду. — спокойно сказала Юнь Чу. — Подожду Ань-гээра здесь.

Се Цзинъюй не стал много думать, кивнул и направился к главным воротам, где было больше всего людей.