Проходя мимо Императорской академии

Императорская академия располагалась позади и справа от Центрального зала.

Вся процессия обошла дворец и подошла к Императорской академии. Маленький евнух у входа сразу опустился на колени, собираясь приветствовать гостей.

Император вовремя поднял руку, останавливая его.

Император быстрым шагом вошёл внутрь. В Императорской академии было три или четыре учебных зала: один — начальный зал для детей трёх-четырёх лет, один — женский зал для принцесс, уездных княжон и благородных девушек, а также главный зал, которому Император придавал наибольшее значение. После завершения начального обучения принцы и сыновья заслуженных аристократов обучались именно здесь, а преподавал им самый выдающийся учёный Императорской академии. Нынешнего учителя Вана Император лично многократно уговаривал вернуться со службы на покой.

Медленно продвигаясь вперёд и поднимаясь по ступеням, через оконную решётку можно было увидеть стоящего на кафедре учителя Вана, объясняющего один из образцов параллельной прозы.

Ученики внизу внимательно слушали урок, кроме…

Выражение лица Императора резко изменилось.

Он увидел, что в самом последнем ряду его шестой сын сидит совершенно безобразно: развалившись на стуле, откинув голову на спинку, с книгой на лице — очевидно, спал.

После того как взгляд Императора стал острым, юноша, сидевший рядом с Шестым принцем, чутко это заметил и тайком позвал:

— Князь Чэн, просыпайтесь…

Но Шестой принц ничего не слышал. Его рука дёрнулась, и книга с лица упала вниз.

С шелестом ученики впереди обернулись и сразу увидели большую группу людей, стоящих снаружи учебного зала.

— Приветствуем Ваше Величество, Императрицу…

Ученики поспешно поприветствовать их.

Император сразу вошёл внутрь.

Учитель Ван сложил руки:

— Этот подданный приветствует Ваше Величество. Осмелюсь спросить, что привело Ваше Величество…

— Просто проходил мимо и решил заглянуть.

Учитель Ван: «…»

Ученики: «…»

С такой толпой людей прийти в учебный зал и заявить, что просто проходили мимо — в это было трудно поверить.

Юнь Чу стояла позади остальных и заметила Чу Хунъюя, сидевшего в учебном зале. Поскольку он был самым младшим, его место находилось в первом ряду.

Увидев, что пришли оба его родителя, малыш явно едва усидел на месте. Если бы рядом не стояли Император и учитель Ван, Юнь Чу была уверена — он бы тут же бросился к ним.

Шестой принц так испугался, что мгновенно полностью проснулся. После того как он потерял ухо, Отец-Император стал особенно его баловать и награждать бесчисленными драгоценностями.

Мать-консорт говорила ему воспользоваться этим шансом, хорошо проявить себя и постараться добиться от Отца-Императора назначения на важную должность при дворе, желательно с настоящей властью.

Поэтому он специально каждый день заставлял Мэн Шэня делать за него задания. Учитель Ван всякий раз говорил, что работа выполнена превосходно, и велел всем ученикам читать её.

Он всё ждал дня, когда учитель Ван расскажет об этом Отцу-Императору.

Кто бы мог подумать, что до этого дня Отец-Император лично увидит, как он спит на уроке? Ему хотелось плакать без слёз.

Взгляд Императора словно ножом прошёлся по его лицу, и Шестой принц задрожал.

— Учитель Ван действительно много трудится, обучая этих никчёмных учеников. — Император посмотрел на стопку заданий рядом со столом. — Учитель Ван уже проверил их?

Учитель Ван покачал головой:

— Этот подданный собирался дождаться времени самостоятельных занятий и тогда внимательно всё проверить.

Император протянул руку и взял работы:

— Как раз у меня есть время, так что я разделю часть забот учителя Вана.

Это были задания, которые учитель Ван дал три дня назад. В качестве основной темы нужно было взять «народ» и написать сочинение в любом жанре — стихи, параллельную прозу или политическое эссе.

Самым верхним оказалось стихотворение — пятисловное четверостишие. Император просмотрел его один раз, непрерывно кивая, и отложил в левую сторону.

Следующие сочинения становились всё хуже и хуже. Выражение лица Императора тоже постепенно мрачнело.

Вскоре снова попалась хорошая работа — очень длинная параллельная проза с великолепными фразами, от которых хотелось аплодировать. Её тоже положили налево.

Император продолжал просматривать сочинения одно за другим. Все ученики в зале затаили дыхание и сосредоточились. Члены императорской семьи тоже молча ждали. Когда все работы были проверены, слева лежало лишь пять сочинений.

— Всего тридцать учеников, а достойных внимания работ только пять. — Император холодно усмехнулся.

Чу Хунъюй, сидевший в первом ряду, приподнял свою маленькую попку, вытащил одну работу из общей стопки и обеими руками протянул Императору:

— Императорский дедушка, посмотрите ещё раз. Неужели эта работа действительно не заслуживает внимания?

Император взглянул на неё. Почерк был вполне приличным, хотя и недостаточно уверенным. В самом сочинении серьёзных ошибок не было, просто не хватало глубины. Но если это написал шестилетний ребёнок, то работа и правда считалась очень хорошей.

Поэтому Император взял её и тоже положил влево.

Чу Хунъюй тут же расплылся в широкой улыбке и одновременно бросил на Юнь Чу взгляд, словно говоря: «Я ведь молодец, правда?»

Только после этого Император внимательно посмотрел, чьи именно это были работы. Имена находились на обратной стороне.

Перевернув первую, он увидел имя Мэн Шэня.

Император кивнул. Он давно знал, что законный старший сын княгини Цинхуа прекрасно учится и лишь в этом году поступил в Императорскую академию.

Вторая работа принадлежала сыну хоу Боюаня. Взгляды в сочинении были смелыми — перспективный юноша.

Когда Император перевернул последнюю работу… он замер. Это оказался его шестой сын. Неужели столь выдающуюся параллельную прозу написал именно шестой сын?

— Шестой сын, это твоё сочинение?

Шестой принц сразу поднял голову, помедлил и сказал:

— Да, Отец-Император… последние дни этот сын допоздна писал это сочинение и почти не спал по ночам. Поэтому сегодня и заснул на уроке. Прошу Отца-Императора простить меня.

Гнев, только что поднявшийся в Императоре, мгновенно рассеялся.

Его шестой сын всегда был своевольным. Он никак не ожидал, что после такого тяжёлого ранения тот вдруг так изменится. Настолько хорошее сочинение, написанное шестым сыном, вполне доказывало наличие у него настоящего литературного таланта.

— Ты очень хорошо справился.

Император похвалил его.

Шестой принц сразу расплылся в широкой улыбке. Впервые в жизни он получил похвалу от Отца-Императора — вот, оказывается, каково это.

— Шестой сын, подойди сюда. Прочитай вслух своё сочинение, а затем объясни, почему написал именно так и почему выдвинул такие взгляды.

Улыбка на лице Шестого принца мгновенно застыла.

Но под взглядами всех присутствующих он не мог отказаться. Ему оставалось лишь тяжело шагнуть вперёд, взять сочинение и начать читать.

Читая, он вдруг запнулся, потому что не узнал несколько иероглифов:

— Страдания народа… народа…

Чу Хунъюй, сидевший в первом ряду, встал на цыпочки:

— «Сердечные страдания народа» — этот иероглиф читается как «lü». Как Шестой императорский дядя может его не знать? Это же сочинение, которое ты сам написал.

— Да-да, «lü». — поспешно согласился Шестой принц. — Просто на мгновение забыл.

Он продолжил читать и снова запнулся.

— Бах!

Император ударил ладонью по столу.

Его лицо стало мрачным как вода, словно над горизонтом сгущались тёмные тучи.

Шестой принц так перепугался, что всё тело задрожало. Ноги ослабли, и он рухнул на колени:

— Отец-Император, этот сын виноват…

Он уже не мог нормально читать. А если Отец-Император спросит, что означает это сочинение, он тем более не сможет ответить. Лучше уж сразу честно признаться — возможно, тогда его простят.

— Какая дерзость! Ты даже посмел заставить другого написать за тебя!

Император поднял ногу и пнул Шестого принца.

Затем он посмотрел на стоявшего рядом учителя Вана:

— Учитель, неужели вы не знали об этом?

Учитель Ван спокойно ответил:

— Этот подданный знал, но не видел необходимости разоблачать это.

Император прищурился:

— Почему?

— Мэн Шэнь выполнял сразу два задания, используя разный почерк, разные взгляды и разные литературные формы. Так он развивает более гибкое мышление и учится рассматривать проблемы с разных сторон. — медленно произнёс учитель Ван. — Этот подданный считает это полезным. Кроме того, это закаляет выдержку и терпение Мэн Шэня. Для чиновника именно такие качества наиболее необходимы.