Смерть Се Цзинъюя

Се Цзинъюй неотрывно смотрел на фарфоровый флакон.

В его голосе появилась спешка:

— Госпожа… тогда мной овладело помутнение, и я погубил двух невинных детей. Я знаю, мои грехи непростительны… Семья Се дошла до такого состояния — это и есть моё возмездие. Если бы небеса дали мне ещё один шанс, я никогда больше не совершил бы подобного. Я ошибался. Я действительно ошибался…

Юнь Чу закрыла глаза.

Се Цзинъюй признал свою вину и получил воздаяние, но в её сердце не было ни капли удовлетворения.

Как же ей хотелось вернуть ту ночь четырёхлетней давности… Тогда она бы любой ценой защитила своих детей…

Две прозрачные слезы скатились из уголков её глаз.

Но позволила себе слабость она лишь на миг. Быстро вытерев слёзы, Юнь Чу протянула ему флакон.

Се Цзинъюй поднял единственную ещё подвижную правую руку и уже собирался взять спасительное противоядие, когда увидел, как Юнь Чу отдёрнула руку.

Из рукава она достала сложенный лист бумаги и протянула ему:

— Подпиши и поставь отпечаток пальца. Тогда между нами всё будет кончено.

Се Цзинъюй правой рукой и зубами развернул бумагу. Увидев три самых крупных иероглифа, он резко изменился в лице.

— «Соглашение о разводе»? — в его голосе прозвучал шок. — Госпожа… ты хочешь развестись со мной?

— А что, Се Цзинъюй, ты думаешь, мы ещё можем жить как прежде? — Юнь Чу улыбнулась. — Или ты не боишься, что я снова тебя отравлю?

Сухие губы Се Цзинъюя плотно сжались.

Пусть он и боялся держать рядом такую ядовитую женщину, ещё больше его пугала потеря союза семьи Се с семьёй Юнь.

Но он также понимал: между ним и Юнь Чу уже не осталось ничего, что могло бы сделать их мужем и женой.

И всё же… отпустить её он не мог.

За последние годы семья Се шаг за шагом укреплялась в столице, но теперь всё было уничтожено женщиной перед ним…

Если он выживет, первым делом спасёт Шианя, затем очистит своё имя, после чего снова поднимет семью Се… и в конце концов заставит Юнь Чу заплатить.

Да, когда-то он действительно испытывал к ней чувства.

Но что значила эта слабая привязанность по сравнению с честью и будущим рода?

— Где кисть?

Он протянул руку.

Юнь Чу достала заранее приготовленную кисть и передала ему.

Внизу соглашения он написал три иероглифа: «Се Цзинъюй», затем прокусил большой палец и оставил кровавый отпечаток.

Юнь Чу внимательно перечитала документ, сложила его и спрятала обратно в рукав. Лишь после этого протянула ему фарфоровый флакон.

Се Цзинъюй зубами выдернул пробку. Почувствовав сильный аромат, он на миг замер, но затем запрокинул голову и выпил всё до последней капли.

И сразу встретился с насмешливым взглядом Юнь Чу.

Всю жизнь считая себя умным человеком, он мгновенно понял: что-то не так.

Он засунул пальцы в горло, пытаясь вызвать рвоту, но было поздно — всё уже проглочено.

В отчаянии он взревел:

— Юнь… Юнь Чу! Что ты заставила меня выпить?!

— Не волнуйся, это не яд. — Юнь Чу подняла с земли пустой флакон. — Это перегнанная эссенция из восемнадцати кувшинов крепкого вина. Ну как, вкусно?

Зрачки Се Цзинъюя резко расширились.

Лекарь предупреждал его: в таком состоянии ему нельзя пить.

Однажды он выпил всего полчашки рисового вина на приёме — и пролежал после этого семь дней.

А сейчас — эссенция из восемнадцати кувшинов…

Это было не ядом, но вполне достаточно, чтобы пробудить яд в его теле и убить.

Очень скоро живот скрутило жуткой болью, будто внутренности рвали на части. Он покатился по земле в агонии.

— Юнь Чу! Ядовитая женщина! Я сделал всё, что ты сказала! Почему ты всё равно не отпускаешь меня?! Противоядие! Быстро дай противоядие!

Он катался по земле, словно безумец.

Она велела ему встать на колени и покаяться — он встал.

Велела подписать развод — он подписал.

Он уже признал свою вину. Так почему она всё ещё обращается с ним так?!

Ему было всего двадцать восемь. Столько амбиций ещё не исполнено. Неужели он вот так умрёт?

— Юнь Чу… я ошибался… правда ошибался… спаси меня… Я раскаиваюсь… не надо было выбрасывать твоих детей… прошу тебя… Юнь Чу… спаси меня… умоляю…

Юнь Чу стояла рядом и молча смотрела, как его яростные метания постепенно превращаются в слабые судороги.

Понемногу он перестал двигаться вовсе.

Она присела перед ним и заглянула в его широко раскрытые глаза, увидев там ненависть и нежелание умирать.

Она никогда не собиралась оставлять Се Цзинъюя в живых.

С того момента, как узнала, что её дети погибли от его рук, она решила лично его убить.

Только в миг его последнего вздоха всё между ними действительно закончится…

Юнь Чу протянула руку и закрыла ему глаза.

— Се Цзинъюй, надеюсь, в следующей жизни ты станешь честным и достойным человеком. Покойся с миром.

Веки Се Цзинъюя сомкнулись.

Лёжа на земле, он всё ещё удерживал последние остатки сознания. Перед глазами словно развернулся свиток процветания.

Он стал чиновником третьего ранга в Министерстве доходов. Через десять лет после того, как Шиань вошёл в тройку лучших на императорских экзаменах, тот занял пост второго канцлера. Пин’эр почему-то стала любимой наложницей императора. А Вэй’эр, самый непокорный ребёнок, неожиданно сделался генералом третьего ранга, командующим тысячами солдат…

Семья Се превратилась в один из самых влиятельных родов столицы. Все стремились сблизиться с ними…

Какой прекрасный свиток. Какое идеальное будущее.

Но ему уже никогда этого не увидеть…

Картина постепенно рассеялась, и Се Цзинъюй окончательно испустил последний вздох…

— Войдите.

Позвала Юнь Чу.

Цю Тун и Тинсюэ, дежурившие у дверей, вошли первыми. Тинфэн осталась снаружи сторожить.

Увидев безжизненное тело Се Цзинъюя, они не выказали особого удивления. Они давно знали, что этот день рано или поздно наступит. Просто он пришёл немного раньше.

Даже не дожидаясь приказа Юнь Чу, обе спокойно занялись своими делами.

Через четверть часа Тинфэн с испуганным видом отправилась к остальным членам семьи Се.

В этот момент все хозяева семьи Се собрались во дворе Юань Ши и Се Чжунчэна. Они сидели на почётных местах, а наложницы расположились ниже по порядку.

— Я собрал вас, чтобы вместе придумать решение, — заговорил Се Чжунчэн. — Сейчас семья Се фактически заперта в собственном поместье. Мы в крайне пассивном положении. Множество дел невозможно уладить. Во-первых, дело Шианя. Во-вторых, дело Цзинъюя. И там, и там нужны деньги, чтобы подмазать нужных людей. Мы не можем ждать приговора и только потом искать выход, согласны?

Наложницы закивали.

Судьба Се Шианя могла их и не волновать, но если что-то случится с Се Цзинъюем, это уже напрямую касалось их самих.

— Чтобы выбраться наружу, нужны деньги. Чтобы нанять людей, нужны деньги. По приблизительным подсчётам, требуется не меньше десяти тысяч лянов. — Се Чжунчэн тяжело вздохнул. — У нас есть лишь четыре-пять тысяч. Поэтому каждая из вас должна внести ещё хотя бы по тысяче…

Глаза наложницы Тао расширились:

— Эта наложница всего лишь наложница. Откуда у меня такие деньги?

Наложница Цзян крепко сжала платок:

— У этой наложницы чуть больше ста лянов. Я готова отдать всё.

Юань Ши с болезненным выражением лица произнесла:

— Сотни лянов хватит разве что стражу у ворот подкупить. Соберите все украшения, какие у вас есть, и сложимся вместе. Нужно пережить это трудное время.

Тинъюй тихо сказала:

— Почему бы не попросить госпожу внести свою долю?